Чтение онлайн

а иначе и жить скучновато.

На лице боевая раскраска.

Бьёшь ногами не часто, но метко.

По легенде – совсем не опасна,

но, похоже, служила в разведке.

Всё на свете шифруешь стихами,

бесполезными для перехвата.

В каждой строчке одни криптограммы,

ну а в целом – шедевры де-факто.

Через жизнь ты идешь не по «зебре»,

обгоняешь, но только по встречке.

И дай волю, ты даже на небе

нарисуешь словечко покрепче.

Ни при чём здесь характер стервозный,

но тебе слишком часто встречались

то козлы, что паслись виртуозно,

то подруги с подлянкой в финале.

Ничего, скоро кончатся войны,

выйдешь тихо, без помпы, в отставку.

Будешь фильмы смотреть про шпионов

и сидеть у подъезда на лавке…

Дрожит раздетая берёза,

Перечеркнув мое окно.

Ещё не время для морозов,

А так – название одно.

Ещё промочит ноги слякоть,

Ещё холодный дождь всплакнёт.

Ещё оттает сердца мякоть,

А для чего – и не поймёт.

На час назад послушно, чинно,

Переведём свою судьбу.

Вкус ванилина и стрихнина…

И не стереть морщин на лбу.

Сколько ива плакучая

Пролила тихих слёз…

Счастье было по случаю,

Да и то не всерьёз.

Сколько так тебе маяться

У неспешной реки?

Всё колышется платьице

От ветров и тоски.

Наклонилась на краешке,

И подол по воде…

Невиновная каешься,

Руки к небу воздев.

Только солнце неяркое

Пожалеет тебя.

Может быть в жизни всякое,

Но не жить, не любя.

Прилетит птица певчая,

Будет петь дотемна

О разлуке со встречами,

И что ты не одна…

Я по венам плыву твоим.

Эти реки текут на юг.

Я такой у тебя один -

Не любовник, даже не друг.

Сам не знаю толком, кто я:

То ли выдох твой, то ли вздох,

То ли тень слепая твоя,

Или блик на журнале «Vogue».

Разгоню остывшую кровь,

Разожгу пожары в груди.

Сколько ты себя не готовь,

А зима уже – позади.

И куда не кинь, всюду клин,

И засада из дураков.

Но бушует адреналин:

Гонит в сердце твоих жерновов.

Тянет омут меня на дно,

Да и сердце пошло в разнос.

Знаю, сходят с ума вдвоём,

Только тонут потом поврозь.

В проеме арки – лунный свет…

Кто сотворил такое чудо?

И на устах готов ответ,

Но я не вымолвлю покуда…

И льётся млечным колдовством

Неизрекаемая тайна

На землю, улицу и дом…

И на меня, совсем случайно.

Жаклин Дю Пре живёт, а не играет.

Летит смычок, поёт виолончель.

И струны Страдивари оживают

Капризом дней, бессонницей ночей.

А в тонких пальцах плачет ветер страсти,

То чаек крик, то нежности волна.

Жаклин, ты смерти больше не подвластна,

Судьба – на все остаться времена.

И пройден век, а ты опять живая.

Летит смычок, поёт виолончель.

Тебя заждались ангелы из рая -

Им надоела райская свирель.

Звезда твоя горит и не сгорает,

Ей нет покоя в этих небесах.

Жаклин Дю Пре опять для нас играет…

И грустная улыбка на губах.

В жизни нашей столько опечаток,

пишем в сердце буквы, да не те…

Потому в письме я буду краток,

как на новгородской бересте.

Я тебя не вижу и не слышу,

но дыханье чувствую твоё….

Ты дана мне, ангел, кем-то свыше,

чтоб писать с ошибками вдвоём.

Ленин – коменданту Кремля Малькову через

десять дней после расстрела Каплан:

“ – Мегзавец! Такую бабу гасстрелять!

Дзегжинского на вас нет!“

Вл. Владимиров. “Не надо грустить, господа офицеры…“ Эссе.

Мавзолей. Куранты… Полночь.

На посту стоит Каплан.

Зарядила эта сволочь

Снова полный барабан.

Призрак вышел без опаски.

– Эй, товаищ! А вы кто?

Из какой такой закваски?

Из каких таких пихто?

Вы мою тут не видали?

Знаю, к Феликсу пошла…

Две недели их искали

ГПУ и ВЧКа.

И сейчас, навегно, ищут.

А зачем искать, когда

Сам послал к нему дуищу

По заданию ЦКа?

А Инесса… Эта стегва

День котоый не даёт.

У меня же с ссылки – негвы…

Я б её – под пулемет.

Помню, сдуу загуляла

В том семнадцатом году,

С сыном вице-адмиала.

Нет чтоб дать большевику!

Ну, и я сошёл с катушек…

Евалюцию? Легко!

Из-за этих потаскушек

Атлантиды шли на дно.

Я, навегно, утомил вас.

Между нами, вы – вдова?

Как там в Смольном? Квасит сильно

Наша местная бъатва?

Почему-то мне знакомы

Ваш овал и… вообще…

Я скажу вам, к чёгту догмы.

Не хотите ль кислых щей?

А потом в авто кататься.

Есть бутылка в багдачке.

Лишь бы местным папаацци

Не попасться в том леске…

Тут затих Ильич. Осёкся…

Видит – девка не в себе.

Словно клинит, как от кокса,

И уж пена на губе.

Фанни, пламенная Фанни,

Достает свой пистолет

Из тех мест, что только в бане

Можно видеть сквозь лорнет.

– Ай-ай-ай! Тепей я вспомнил…