Чтение онлайн

Пенелопа открыла рот, чтобы о чем-то попросить у него - она понятия не имела о чем - но прежде чем она успела сказать хоть слово, он пробормотал:

– Сначала самое важное, - затем наклонил голову к ее груди, дразня и лаская ее своим дыханием, затем прикоснулся губами к соску ее груди и втянул его в рот, тихо хихикнув, когда она вскрикнула от неожиданности и выгнулась дугой в его кровати.

Он продолжал эти мучительные пытки до тех пор, пока она почти не решила закричать в полный голос от этого, тогда он передвинулся к другой ее груди, и повторил все снова. Но на сей раз он освободил одну руку, и она казалось, была везде - дразнила, ласкала, щекотала. Его рука была на ее животе, на бедре, ласкала ее колено, забиралась под ее нижнюю юбку.

– Колин, - задохнулась Пенелопа, извиваясь под ним, поскольку его пальцы ласково пробежали по ее бедру.

– Ты пытаешься избежать этого, или хочешь большего?
– с трудом пробормотал он, его губы так и не оставили ее груди.

– Я не знаю.

Он приподнял голову, улыбаясь ее беспомощности.

– Хорошо.

Он приподнялся над ней, и медленно снял с себя оставшуюся одежду, сначала свою льняную рубашку, затем ботинки, и, наконец, бриджи. И проделывая все это, он ни разу не отвел своих глаз от ее тела. Когда он разделся, он взялся за ее одежду, окончательно стянул с нее все, по пути мягко проводя пальцами по ее талии.

Она осталась перед ним в своих прозрачных и легких чулочках. Он приостановился, и улыбнулся, невозможно было быть мужчиной и не наслаждаться открывшимся видом. Затем он легко стянул чулочки с ее ног, позволяя им упасть на пол, после того, как он стянул их с ее пальчиков ног.

Она задрожала в ночном воздухе, так что он лег на нее, укрывая ее своим телом, вливая в нее свое тепло, и медленно смакуя пальцами шелковистость ее кожи.

Он нуждался в ней. Было так уничижительно, чувствовать насколько она нужна ему. Он был напряжен, охвачен жаром, и с трудом сдерживал свое желание. И даже притом, что его тело кричало и требовало разрядки, его охватило странное спокойствие, неожиданное чувство полного контроля над своим телом. Где-то по пути, он прекратил заботиться лишь о своем наслаждении. Он стал все делать лишь для нее - нет, это было для них обоих, для этого невиданного прежде единения и удивительной любви, которую лишь теперь он смог оценить.

Он хотел ее - Боже, как он хотел ее - он хотел, чтобы она извивалась под ним, крича от страсти, бессознательно мотала головой из стороны в сторону, в то время как он дразнил ее своим ласками.

Он хотел, чтобы она любила это, любила его, чтобы она знала, что когда они лежат в таких объятиях, покрытые потом и истощенные, она принадлежит лишь ему одному.

Потому что он уже понял, что он целиком и полностью принадлежит только ей.

– Скажи мне, если я сделаю что-то, что тебе не понравится, - проговорил он, удивленный тем, как дрожит его голос, произнося эти слова.

– Ты не можешь сделать то, что мне не понравиться, - прошептала она, ласково прикасаясь пальцами к его щеке.

Она не понимала. Это почти заставило его улыбнуться, скорее всего, он бы точно улыбнулся, если бы не был так сильно заинтересован в том, чтобы ее первый опыт, был хороший. Но она прошептала слова - ты не можешь - что могло означать лишь одну вещь - что она понятия не имеет, что, значит, заниматься любовью с мужчиной.

– Пенелопа, - мягко проговорил он, накрывая ее руку своей, - Мне нужно кое-что объяснить тебе. Я могу причинить тебе боль. Я никогда не хотел бы причинить тебе боль, но я могу сделать это, и -

Она покачала головой.

– Нет, ты не можешь, - прошептала она снова, - Я знаю тебя. Иногда даже я думала, что знаю тебя лучше, чем саму себя. И ты никогда не сделаешь ничего, что могло бы причинить мне боль.

Он стиснул зубы, стараясь не застонать.

– Не нарочно, - произнес он, в его голосе послышалось легкое раздражение.
– Но, я могу, и -

– Позволь мне самой вынести приговор, - проговорила она, беря его руку и поднося ее к своему рту, чтобы сделать быстрый искренний поцелуй.
– Что же касается остального…

– Остального?

Она улыбнулась, и Колин почувствовал странное ощущение, он готов был поклясться, что она выглядит так, словно удивлена его нерешительностью.

– Ты сказал мне, что я должна тебе сказать, как только мне это не понравится, - сказала она.

Она наблюдал за ней, внезапно, будучи словно загипнотизированным видом ее губ, загипнотизированным тем, как она произносит слова.

– Я обещаю тебе, - поклялась она, - Мне понравится все.

Странное чувство радости и счастья возникло внутри него. Он не знал, какой великодушный святой даровал ее ему, но подумал, что ему следует отнестись внимательнее к подношениям, когда он в следующий раз отправится в церковь.

– Мне все понравится, - повторила она, - Потому что ты со мной.

Он взял ее лицо в свои руки, глядя на нее так, словно она была самым невиданным и чудесным созданием, которое когда-либо появлялось на Земле.

– Я люблю тебя, - прошептала она, - Я любила тебя все эти годы.

– Я знаю, - сказал он, сам же удивленный произнесенными им словами.

Он знал, он предполагал, но он выталкивал это из своего сознания, потому что из-за ее любви он испытывал неловкость. Трудно чувствовать, что тебя любит человек, добрый и хороший, а ты не можешь ответить на ее любовь.

Он не мог так просто отмахнуться от нее, потому что она нравилась ему, и он бы никогда себе не простил, если бы растоптал ее чувства. И он не мог флиртовать с ней, по тем же самым причинам.

Таким образом, он просто говорил себе, то, что она чувствует не может быть настоящей любовью. Было гораздо легче постараться убедить себя в том, что она просто не знает, что такое настоящая любовь (как будто он знал!), и что однажды она найдет себе кого-нибудь, она будет удовлетворена и счастлива с ним.

Но сейчас, даже мысль об этом - что она могла выйти замуж за кого-то другого - почти парализовала его от страха.

Они были вместе, и она смотрела на него, ее сердце отражалось у нее в глазах, все ее лицо светилось счастьем и удовлетворением, словно она, наконец, почувствовала себя свободной, сказав эти важные слова. Внезапно он осознал, что в ее выражение нет ни малейшего намека на ожидание. Она не сказала ему, что любит его просто для того, чтобы услышать его ответ. Она даже не ждала от него ответа.

Она сказала ему, что любит его, просто потому, что хотела это сделать. Потому что это было то, что она чувствовала.

– Я тоже люблю тебя, - прошептал он, прижимаясь к ее губам в интенсивном поцелуе, затем отодвинулся, чтобы увидеть ее реакцию.

Пенелопа очень пристально смотрела на него в течение долгого времени. Наконец, конвульсивно сглотнув, она пробормотала:

– Ты не должен этого говорить, просто потому, что я это сделала.

– Я знаю, - ответил он, улыбаясь.

Она лишь смотрела на него широко-открытыми глазами, которые единственные двигались на ее неподвижном лице.