Чтение онлайн

Ник тяжело поднялся с пола, открыл рот, желая что-то сказать, затем, очевидно, раздумал. Он снова закрыл рот, кивнул и направился к выходу. Но, подойдя к двери, вдруг повернулся и опять подошел к стойке, подвинул к себе ежедневник и крупным почерком написал свой телефон.

— Я сейчас уйду, но я имею право видеть сына. Если Мэрилин готова обсудить этот вопрос, как принято между цивилизованными людьми, пускай позвонит. И я вернусь, ты знаешь.

— К сожалению, я не сомневаюсь в этом, — ответила Лизель, складывая руки на груди. — Но учти, мы запрем двери и вскипятим масло, — добавила она ему вслед.

— Какая неприятность! — воскликнула Кася, глядя на дверь.

— Мягко сказано, — ответила Лизель, наблюдая, как Ник отъезжает от отеля.

— Он плохой человек?

— Это Ник.

— О, тогда все ясно. — Кася сердито кивнула. — Ужасная неприятность! Две неприятности. Ту, что на полу, — она кивнула на лужу, оставленную Годричем, — мы уберем, а ты пойди, посмотри, где Мэрилин и наш босс, о'кей? — предложила она, подтолкнув Лизель к дверям.

Дождь кончился, Алекс сидел на камне в конце сада, Эрик расположился рядом, Годрич — с другой стороны, Эд и Мэрилин разговаривали между собой, стоя в сторонке. Мэрилин что-то говорила напряженным шепотом, голос Эда был помягче, видимо, он старался успокоить ее. Он сжимал ее плечи, как будто хотел остановить ее непрерывный монолог-скороговорку.

Когда она увидела Лизель, ее голос сделался громче.

— О Лиз, у меня сердце чуть не разорвалось! Зачем он явился сюда? Я готова была убить его. Появился внезапно, как гром среди ясного неба. Он нас всех до смерти напугал. Что он себе позволяет, самовлюбленный идиот Ник Гамильтон, он не думает ни о ком, кроме себя! Бедный Алекс, он просто опешил, не захотел даже разговаривать со мной. Сказал, что хочет какое-то время побыть один и подумать. В восемь лет такие мысли! Он хочет побыть один!

Лизель посмотрела на сгорбленную фигурку племянника, Алекс сидел на камне и машинально бросал камушки в реку.

— Он, кажется, даже не очень взволнован этим, да?

— Он растерялся и не знал, то ли ему поцеловать его, то ли убить…

— Или ударить головой в живот. — Несмотря на мрачность ситуации, Лизель не могла удержаться от улыбки при этом воспоминании.

— А чего ты ждала? Бедный ребенок… — Мэрилин не улыбалась. — Ты знаешь, какой первый вопрос он мне задал? Правда ли, что Ник вернулся, чтобы отобрать у нас отель?

— А что, если он прав? Что, если именно в этом причина его появления после стольких лет?

— Не думай, что это не приходило мне в голову. Слишком много совпадений, да?

— А если она здесь с ним?

Мэрилин пожала плечами и затем изобразила некое подобие улыбки, когда посмотрела и увидела, что Эд пытается завести разговор с Алексом. Она не знала, о чем они говорят. Но лицо Эда было простым и улыбающимся, и Алекс, забыв о скуке и печали, начал тихонько хихикать, неохотно хихикать, но, тем не менее, хихикать.

— Они, кажется, ладят, да? — сказала Лизель. Мэрилин кивнула.

— И что нам сейчас делать?

— Не знаю.

— Чего он хочет? Он сказал, что приехал повидать Алекса, но почему именно сейчас?

— Я тоже толком не знаю. В том-то и дело, Лиз, что нам так много нужно узнать, и единственный путь получить нужные ответы — это встретиться с ним. Я должна поговорить с ним. Неважно, что мне этого страшно не хочется. Я должна поговорить с ним.

Они встретились на нейтральной территории.

Лизель сказала, что лучше всего на мысе. И в подтверждение своих слов добавила, что, во-первых, это недалеко от них и можно наблюдать за происходящим из окна с верхнего этажа башни, и, во-вторых, там достаточно высокий и крутой берег, подходящий для того, чтобы столкнуть Ника вниз. Мэрилин удалось рассмеяться, пока она не поняла, что Лизель говорит серьезно.

Ник ждал ее в автомобиле, взятом напрокат. Он открыл дверцу, когда увидел, что она направляется к нему, очевидно ожидая, что она сядет в машину. Но Мэрилин не могла находиться с ним так близко в замкнутом пространстве, и поэтому прошла мимо машины к поросшему травой мысу и присела на одну из скамеек, стоявших на краю.

На большинстве из них были закреплены металлические дощечки с памятными надписями, на одной было написано: «В честь моего дорогого Эдварда, который любил этот вид. Прилив может меняться, но мое сердце останется неизменным». При виде этой надписи она подумала об Эде и едва сдержала слезы, которые встали в горле. И пожалела, что не позволила ему пойти с ней, как он просил, но тут подошел Ник… Очевидно, поняв ее желание сохранить дистанцию, он сел на другой конец скамьи и ждал, пока она повернется к нему.

— Привет, Мэрилин.

Не ответив на приветствие, Мэрилин настороженно покосилась на него.

— И что теперь, Ник? Зачем ты явился после стольких лет?

Она заметила, что он поражен ее прямотой. Та Мэрилин, которую он знал, всегда была очень осторожной, ходила кругами, прежде чем что-то сказать.

— Разве отцу нужна причина, чтобы увидеть своего сына?

— Нет, но ты прекрасно обходился без него целых три года! Ни посещений, ни звонков, ни писем, ни открыток на Рождество или день рождения…

Он молчал, только тяжело кивал головой.

— И теперь, когда Алекс получил в наследство отель, ты внезапно объявился здесь? Ты понимаешь, откуда мой цинизм? Не строй из себя бедного Лазаря!

На какой-то момент он растерялся, затем кивнул:

— Что ж, это справедливый вопрос. Я бы солгал, если бы сказал, что это не имеет значения, но это заставило меня понять и другое — что жизнь так коротка…

Очевидно, по виду Мэрилин он понял, что ее не убедили его слова, поэтому повернулся к ней и искренне произнес:

— Я здесь не для того, чтобы попытаться отнять у своего сына что-то, ради всего святого, нет. Нэнси приняла решение оставить все Алексу, и я рад, она поступила правильно. Он теперь обеспечен, и я благодарен ей за это, и, ради Бога, что я могу сделать для него? Ничего, ничего, кроме как сгорать от стыда и утешать себя тем, что для него лучше ясность, чем папочка, живущий на другом конце света, с короткими приездами и постоянными прощаниями… Я сознаю, как я был не прав… Нэнси умерла, моя единственная родственница, кроме Алекса. Я не могу больше обманывать себя, говорить, что то, что я сделал, правильно.