Чтение онлайн

Каждый раз Алекс выглядел все менее и менее напряженным, но каждый раз Лизель было все труднее отпускать их. Особенно если учесть, что Мэрилин выглядела так, словно идет на эшафот. Почему люди так озабочены тем, правильно ли они поступают, и вообще, что такое правильно? Правильно для кого? Вот что она хотела бы знать. Если бы это касалось ее, она заперла бы Алекса в башне, чтобы Ник не мог общаться с ним. Может быть, ей следовало зазвать туда Ника? Она могла бы столкнуть его из высокого окна прямо в воду и позволить волнам унести его с глаз долой. С каждым его приходом Алекс все меньше хмурился, но Ник высасывал из Лизель все силы, как губка высасывает влагу из дерева. Каждый раз он что-то такое делал с ней, что потом она долго не могла избавиться от неприятного осадка. Вчера он подмигнул ей, когда уходил, не как друг, это было бы странно, но как соучастник.

Сегодня, когда они вышли и направились к его автомобилю, Ник обернулся и помахал ей, как будто они заодно. Лизель удержалась от того, чтобы не огрызнуться в ответ, потому что никак не хотела расстраивать Алекса.

Не было на свете такого человека, которого бы ненавидела Лизель, но, Боже, как же она ненавидела Ника Гамильтона!

Она должна была выпустить пар. Лоррейн помогла Касе накрывать на стол, они обе смеялись как сумасшедшие, потому что Кася старалась научить Лоррейн каким-то не совсем приличным польским выражениям. Лоррейн была на дежурстве до семи, потом должна была сменить Лизель в ресепшен, потому что та открывала бар. Кася и Лоррейн уже неделю жили вместе в крошечной комнате Лоррейн в городе, и все было в полной гармонии. Они даже собирались пойти поужинать вместе с Эдрианом. Просто невероятно, как за такой короткий срок переменились их отношения! Из врагов они стали близкими подругами. Смогла бы Лизель снова полюбить Ника? Когда-то она любила его, когда он и Мэрилин начали встречаться, и он был мил с ней и сделал Мэрилин счастливой. Более важно, сможет ли Алекс снова полюбить отца? Хотя ему не нужно начинать это снова, потому что любовь никуда не уходит. Это было интересное наблюдение, касающееся семейных отношений: вы можете ненавидеть друг друга до кишок, но все равно глубоко внутри существуют узы, которые никогда не обрываются. Всегда частичка тебя остается верна, несмотря на то, что все остальное в тебе отрекается.

— Ты открываешь бар раньше? — спросила Лоррейн, подойдя ближе.

— Похоже, что так, — улыбнулась Лизель.

— Ты в порядке?

— Да, — кивнула Лизель, ее обычная улыбка превратилась в жесткую линию.

— Я знаю, это избитое выражение, но все иногда разрешается само собой.

— Мы должны дать Алексу шанс поближе познакомиться со своим отцом, — ответила Лизель, хотя и понимала, что ее спрашивают о другом.

— Конечно, но я не имела в виду Алекса. — Лоррейн пожала плечами. И потом понизила голос, словно не хотела, чтобы кто-то слышал, что она собирается сказать дальше, хотя они были здесь втроем: она, Лизель и Кася. — Том снова работает.

— О, правда? — Лизель безразлично приподняла брови. Одно притворство повлекло за собой другое.

— Эдриан говорит, что он выглядит неважно.

— И есть причины. — Кася надула губы. — Так ему и надо, заставил Лизель страдать.

— Я ценю твою симпатию, Кася, но он старается поступить правильно.

— А кто сказал, что он сейчас поступает правильно? Правильно было бы быть с той, кого любишь. Он любит Лизель. Мама говорила мне, когда я собралась в Англию, что в Англии все по-другому, люди более вежливые, ведут себя более осмотрительно, говорят основательно, поэтому я должна вести себя как английская леди. Может, и так, но я бы сказала, пошло оно все куда подальше! Ты хочешь этого мужчину, значит, должна бороться за него. Есть хорошая польская поговорка. Я научу тебя, Лиэель Эллис: «Если ты любишь этого парня, не отдавай его!»

— Что за поговорки на каждый случай?

— Это все Эд. — Лоррейн улыбнулась. — Он заразил нас.

— Эд говорит, что ключ от жизни в нашей голове. — Кася кивнула. — Человек должен быть открыт всему новому. Теперь мы каждый день учимся чему-то новому. Лоррейн учит меня английскому. Я учу ее польскому.

— Ты учишь меня плохому польскому! — воскликнула Лоррейн, в смущении поджав губы.

— Я учу тебя хорошему польскому! — возразила Кася.

— Она имеет в виду «плохой», в смысле «грубый».

— А, теперь поняла. — Кася кивнула. — Это большая проблема, когда слова неправильно переводятся, люди спорят без причины. Ты должен быть уверен, что все сказано правильно, поэтому и понимаешь правильно. Ты влюблена в ветеринара Тома Спенсера. — Она протестующе подняла руку, останавливая Лизель, которая хотела возразить. — Почемуты отрицаешь? Что может быть лучше правды? Если бы он знал на сто процентов, что ты любишь его, тогда, может быть, не стал бы так долго выяснять отношения с другой женщиной.

— Он знает, что я чувствую, — печально сказала Лизель.

— А, такты сказала уже ему, что любишь?! — спросила Кася, прекрасно понимая, что Лизель не сказала.

Лизель молчала.

— Так тогда я скажу. — Кася взяла открытую бутылку белого вина из холодильника и протянула Лизель вместе с бокалом. — Сейчас ты возьмешь эту бутылку и пойдешь, подумаешь, что тебе надо сделать, чтобы снова стать счастливой, о'кей?

Лизель вышла в сад, сжимая в руках бокал и бутылку вина. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Мэрилин сказала, что надо ждать. Кася, напротив, что нужно что-то делать. Том попросил дать ему время, но не сказал сколько. И время для чего? «Чтобы принять правильное решение» — это все, что он сказал. Что это значит в его понимании? Исправить отношения или закончить их? Она не знала. Она только знала, что сделала то, о чем он просил: позволила событиям идти своим чередом и старалась не думать об этом слишком много. Но, думая об этом, она поняла, что в этот момент она не живет, а находится в каком-то подвешенном состоянии, где-то между небом и землей, под указующим перстом кого-то еще.

— Я должна быть решительной, — сказала она громко. — Я должна немедленно принять решение и исполнить его.

Но все, что она могла решить сейчас, — это то, что она хочет выпить еще один бокал вина, присесть на обрыв и наблюдать, как начинается прилив.

Кто-то другой уже опередил ее. Когда она дошла до конца сада, там сидел Эд, его лицо было печальным. Обычная улыбка исчезла.

— Ты выглядишь так же, как и я, — сказала Лизель, соображая, как бы присесть поближе к нему.

Эд пожал плечами и протянул ей бутылку, которую держал в руках.

— Если чувствуешь себя отвратительно, тогда присоединяйся. Как ты догадываешься, я не большой любитель пить в одиночку.

— Так же как и я, но сегодня хотела сделать исключение. — Лизель улыбнулась, показывая ему свою бутылку. — И что тебя подвигло на это?

— Как ты думаешь?

— Возвращение блудного папочки?

Эд кивнул.

— Думаешь о них? Могу предложить десять процентов, учитывая инфляцию.

Ее слова заставили его улыбнуться, правда, не особенно радостно.

— На самом деле я думал, что мне пора уехать.

— Ты серьезно? — ахнула в ужасе Лизель.

Он хмуро кивнул.

— Из-за Ника!

— Из-за него и не только, я не очень верю ему, Лизель.

— Не только ты, но и все мы.

— И каждый раз, когда я вижу его самодовольное лицо, я хочу врезать ему…

— Очень хорошо тебя понимаю, — кивнула Лизель.

— Алекс его сын, я не могу спорить с этим. Но главная проблема в том, что я на самом деле хочу поспорить с этим. Я могу понять, почему Мэрилин делает то, что делает, и сейчас их нужно оставить в покое, чтобы они могли во всем разобраться. Если я останусь, то, боюсь, не выдержу, я хотел бы засунуть его в очень маленький чемодан и отправить туда, откуда он прибыл. Что, как ты понимаешь, не самая лучшая идея… поэтому я считаю, было бы лучше, если бы я уехал.

— О Боже, нет! — воскликнула Лизель, ужасаясь, что Эд уедет из отеля. — Ты не можешь уехать. Ты нам так нужен здесь, Эд. Теперь этот дом такой же твой, как и наш. Ты ведь не уедешь, правда? Обещай, что не оставишь нас. Эрик нуждается в тебе. Ачто касается Алекса…

Хотя слова несколько искажали факты, но неподдельный страх в голосе Лизель был как раз то, что он хотел услышать.

— Ты говоришь, что я нужен тебе?

— Ты издеваешься? Ты всем нам нужен. Ты стал частью нашей семьи. Если бы у меня был брат, я бы хотела, чтобы он был похож на тебя.