Чтение онлайн

Там на засаду шансы не столь уж и велики.

Урочным часом встретились сам василевс и князь

Под Иоанном Цхимисхием берега темная грязь.

Князь Святослав же прибыл на встречу челном и рекой.

Будет воинам команда - достанут друг друга стрелой.

Был император богаче, а князь был одеждой прост.

Князь был ростом повыше... да что василевсу рост?

Силу друг друга изведали, кровь утомились лить.

Вот теперь можно толком сесть и поговорить.

И обещал Святослав-князь на Рим войной не ходить.

И обещал он Риму союзником верным быть.

А Иоанн Цхимисхий - русичей отпускал.

А чтобы ушли скорее - хлеб на дорогу дал.

Рёк василевс прощаясь: все в руке у судьбы.

Рек пороги опасны, - жди от них русич беды.

Князь улыбнулся: с судьбою мы сыграем, ромей.

Чашу что евнух протянет - лучше совсем не пей...64

Оба разъехались, думали, что уезжают домой.

А уходили - в легенду, вместе с ранней зарей.

Короток век человека, но прочна памяти связь,

Памятен нам император, и памятен русский князь.

Федор замолк. В зале одобрительно закричали и захлопали. Парфений сидевший рядом о правую руку, показал ему большой палец. Окассий хлопал громче всех, но недолго, а потом быстро подтянул к себе поближе блюдо. Велемир со спутниками переглянулись, и рыцарь одобрительно кивнул Федору.

– Молодец, сын двух народов! Постоял за обоих.

Баронесса Катарина пошепталась с сидевшими вокруг неё молодыми бездельниками, подняла руку.

– Добрые песни от добрых людей! Спасибо вам за веселье, достойные состязатели. Теперь же, слушайте мое решение.
– Баронесса горделиво вытянулась.
– Велемир со своими людьми спел прекрасно. Однако, песня их была не о делах, а лишь о намереньях древнего правителя и его храброй дружины. Ромей же спел нам не о хвастливых зачинах, но о делах. Увидели мы в его песни и битву храбрых мужей, и двух правителей древности. Вот по какой причине, я объявляю, что победил в этом состязании ромей. Ему я и вручу свой перстень.

– Верно говоришь, госпожа!.. Хорошо сказано!
– Донеслось с разных столов.

Велемир сперва нахмурился, услыхав как перстень проплывает мимо, но через секунду добрый нрав в нем взял верх. Он протянул руку Федору через стол.

– Баронесса рассудила по правде. Поздравляю.

– Спасибо, рыцарь, - Федор крепко пожал Велемирово запястье.
– Вы тоже хорошо спели. Оба мы постояли в этих далеких краях за честь русского имени. А про княжну свою ты истинную правду сказал - не тока красива, а еще и мудра.

– То так.
– Кивнул Велемир.

– Подойди сюда, ромей.
– Пригласила баронесса.
– Скажи нам свое имя, да получи заслуженную награду.

Федор поднялся, примерился как выбраться из-за скамьи.

– Позволишь ли молвить слово, благородная госпожа?
– Раздался громкий голос. Все повернули головы на глас. Федор узрел, как между столами к помосту приблизился худой высокий человек в цветастом костюме и шляпе, сдвинутой набекрень. Над широким воротом, распахнутым с показной небрежностью торчала чернявая смазливая физиономия окруженная длинными патлами и бородкой. За спиной у человека него висела балалайка с длинным грифом, из тех были в ходу на всем средиземноморье, и звались персидским словом "руд".

– Кто ты, незнакомец?
– Спросила баронесса.

Чернявый отвесил княжне глубокий изящный поклон, изогнув бескостную спину как кот перед миской сметаны.

– Я странствующий певец, благородная госпожа. Мое имя - Томасо Нойвирт. Слава о моем музыкальном мастерстве бежит впереди меня.

– Да?
– Улыбнулась баронесса.
– А до нас твоя слава не добежала.

– Госпожа моя, - ты как звезда! Светишь нам с небес, и не замечаешь простых смертных. Ты меня не помнишь, а меж тем, я уже имел честь выступать пред тобой.

– Где же это было?
– Удивилась баронесса.

– Два лета назад. На большом съезде певцов при дворе герцога Эвровидо.

– Верно, я была на сем сборище труверов и миннезингеров.
– Баронесса прищурилась.
– Но кажется... я не видела тебя, среди победителей.

– Только козни завистников не позволили мне достичь финала, госпожа.
– Скромно отозвался певец.
– Но я не теряю надежды, достичь сего в будущем. Однако сейчас я позволил себе возвысить голос в твоем присутствии. Я услышал, как твоя милость изволила устроить музыкальное состязание. Однако, прежде чем назначить победителя, может быть ты позволишь и мне потешить твой слух песней?

– Хм, - Баронесса наморщила носик.
– Что же. Конечно. Это будет справедливо. О чем же ты хочешь спеть?

Балалаечник горделиво напыжился.

– Певцы, которые выступили до меня, исполнили неплохие песни, госпожа.
– Он снисходительно окинул взглядом Велемира и Федора.
– Песни их были о славных битвах и правителях. Однако же, они пели о битвах ушедших времен, и правителях далеких краев, до которых нам, добрым католикам, скажу честно, нет дела. Я же спою тебе госпожа, - и всем вам, достойные слушатели - о делах недавних, и героях современных! Спою я тебе госпожа, о таком герое, о котором ты и сама слышала, а может и увидишь воочию. И спою я о его новом подвиге, слухом о котором полнятся уже земли франков, но о котором должно быть еще не все слышали здесь, на святой земле.

– Продолжай, певец, - заинтересовалась баронесса.

Федор сообразил, что вручение ему богатого перстня откладывается, и почел за лучшее присесть, дабы не торчать глупым столбом. Патлатый же певец ловко подтянул свою балалайку со спины на грудь, возложил пальцы на струны, принял вдохновенный вид, и забренчал, распеваясь высоким козлиным голосом:

Ах, младший сын рода, - Роже де Бриуз!

Добродетелен так, что в восторге Иисус!

Раз дал в церкви обет, и в море отплыл.

Чтоб бороться с пиратами, что было сил...

Федор нахмурился.

– Кажется я уже слышал где-то это имя...
– прошептал он жующему рядом Окассию. Тот лишь пожал плечами. Бродячий певец тем временем продолжал трындеть, с каждым куплетом усиливая накал.

...Моря синь беззаботна, но храбрый Роже.

Он всегда начеку, он настороже.

Вот орлиным взором с мачты конца,

Он увидел, как грабит корсар купца.

Был корабль купца из греков земли.