Чтение онлайн

– А, кстати, - вспомнил Федор, обратившись к Окассию.
– о чем говорил комендант, когда сказал, что этот рыцарь Фабиан сменил белый крест на зеленый?

– На святой земле действуют несколько воинствующих орденов, - отозвался Окассий, кидая на Федора короткие взгляды, а больше глядя под ноги, чтоб не загреметь по склону.
– Иоанниты, они же странноприимники-госпитальеры, у которых мы сейчас в гостях - носят для отличия белый крест. Тамплиеры-храмовники из воинства храма Соломона - красный. Тевтоны из храма Марии в Иерусалиме - черный. А, проклятые корни!..
– Окассий споткнулся, и только его посох не позволил ему сверзиться на четвереньки.
– О чем это я?.. А, да. Есть еще один орден - святого Лазаря, его члены носят зеленый крест.

– Но почему рыцаря перевели из одного ордена в другой?
– Недоумевающе спросил Федор.

– А ты еще не понял? Орден лазаритов принимает всех прокаженных. По договору с другими орденами, в орден святого Лазаря ссылают воинов-монахов, заболевших проказой.

– Что, правда весь орден из больных?

– Ну, не весь. Есть в нем люди, которые по зову божьему пришли в орден здоровыми, чтобы ухаживать за больными. Сам понимаешь, чаще всего со временем заболевают и они.

– Самоотверженные...

– Да, из тех, кто возлюбил ближних более себя. Но что касается воинов, - дело иное. Помнишь, я сказал тебе, что воины госпитальеров самые сильные "звери" в этих местах?

– Ага.

– Так вот, по зрелому размышлению, - я не прав.
– Качнул головой Окассий.
– Воины лазаритов еще страшнее. Госпитальеры - да и прочие воинствующие братья из других орденов - верят, что умрут во имя нашего Господа. Вера - крепкий щит, но иногда и в нем может найтись брешь... А вот лазариты - знают, что они уже мертвы. Нет надежды - нет места и слабости. Отчаянье - броня их сердец. Смерть для них, - желанное избавление. Они спешат погибнуть, пока болезнь не лишила сил. Пока еще есть шанс на быструю смерть от клинка, потому что в ином случае остается медленное гниение. Представляешь, каково столкнутся с такими воинами в бою?

– Да уж...

Федор вспомнил муслимских фанатиков, которые свихнулись на идее джихада меча. Встреча с ними в бою до сих пор холодила кровь - они смеялись, прыгая на копейный строй ромеев. Одни оттягивали своими пронзенными телами древка вниз, цеплялись за щиты, а другие врубались в строй... Это снилось Федору иногда... Оказывается, у католиков были свои фанатики. Даже лучше.

– В местных воинах против неверных, лазаритов используют как передовые ударные отряды.
– Продолжил Окассий.
– Все знают, что происходит, если лазариты спущены с цепи. Никто не видел их отступающими без приказа. Они могут победить. Или умереть. Вот что значит зеленый крест.

Склон закончился, и спутники остановились в нескольких десятках шагов от шатра. Стояла тишина, нарушаемая только легкими порывами ветра, которые тихонько шевелили листву.

– Ну, давай, что ли, - Федор пихнул Окассий локтем.
– Зови его.

Окассий продрал внезапно севшее горло хрипом, и крикнул:

– Мон сир, Фабиан! Фабиан де Ластик! Здесь ли вы?!

Секунду ничего не происходило. Но вот в шатре послышались какие-то звуки, пола его распахнулась, и во тьме входа медленно появилась фигура в белом балахоне с нашитым на груди зеленым крестом. При поясе его висел меч. Лицо скрывала маска с прорезями для глаз.

– Кто зовет меня?
– Глухо раздался голос из-под маски.

– Те, кого вы ждали.
– Возвестил Окассий.
– Его святейшество призвал вас исполнить его приказ.

Фигура в балахоне молча склонила голову.

– Я брат Окассий, из папской канцелярии, - продолжил тучный монах.
– Это - брат Парфений, посланец константинопольского Патриарха. А это - доместик Федор, человек ромейского императора, а также, волей и приказом его святейшества, - наш командир в этой миссии.

– Я готов. Приказывайте.
– Лаконично отозвалась фигура.

Компаньоны переглянулись.

– Не сочти за оскорбление, воин, - сказал Федор.
– Открой свое лицо. Я хочу видеть того, с кем месте мне возможно придется идти в бой.

Рыцарь в белом кивнул, признавая справедливость сказанного. Поднял руки к голове, развязал лобовую тесемку, и стянул маску.

Федор крякнул, Парфений издал приглушенный возглас, Окассий безмолвно почесал в затылке.

Из-под маски открылось лицо столь прекрасное, что лучшие художники могли бы спорить за право, рисовать с него небесных ангелов. Рыцарь был молод, и красив как девица. Тонкие черты лица, волнистые каштановые волосы, и глаза редкого чистого, прозрачного зеленого цвета.

– Нам сказали, что ты болен проказой...
– Прервав тишину, удивленно озвучил общее удивление Парфений.

– Болезнь еще не тронула лица, - спокойно сказал белый рыцарь.
– Пока есть только несколько пятен на руках и ногах. Дальнейшие испытания, что уготовил для меня Господь, придут со временем.

Повисло неловкое молчание. Даже у монахов не нашлось в этот момент ободряющего слова. Всякое утешение выглядело сейчас нелепо.

– Покажи свой меч, рыцарь, - вспомнив давешний разговор, приказал Федор.
– Я хочу видеть его клинок.

Рыцарь Фабиан снова кивнул, сосредоточенно перекрестился, и осторожно, почти благовейно вытянул свой длинный меч из ножен. Солнечный блик проскочил по клинку.

– Вот мой меч, сир, - Рыцарь Фабиан трепетно поднес перекрестие рукояти к лицу, и осторожно поцеловал его.
– Хоть клинок его прост, и рукоять не изукрашена - сей меч великая святыня. В рукояти его находится частица мощей самого святого Антония Комейского. Божьей милостью и благоволением, меч сей, на страх слугам дьявола, умеет говорить. Имя же мечу моему - э Клэр.67

– Эклер...
– Машинально повторил Федор, присматриваясь к клинку.
– По виду полотно меча рыцаря был такого же серо-стального цвета, как и у меча самого Федора. Вот, кстати, пусть Солнцедар сам скажет свое веское слово. Гвардеец осторожно, дабы не провоцировать рыцаря, обнажил и свой меч.

По воздуху словно прошла какая-то незримая волна. Меч в руке Федора задрожал, и клинок в руке прокаженного рыцаря так же отозвался дрожью.

– Поднеси меня ближе...
– прошелестел Солнцедар.

Федор шагнул вперед. Клинки в руках стоящих друг напротив друга людей, начали извиваться, коснулись друг друга, вроде легонько, но воздух отозвался тяжелым звоном. Клинки легонько дергались, - не то две встретившиеся змеи, не то две собаки обнюхивающие друг-друга.

– Пш-пшшшш...

– Брат.
– Наконец прошелестел Солнцедар.

– Брат, - отозвался таким же шелестящим, - и все-таки отличным, - голосом, клинок в руке рыцаря.

– Значит, меч все-таки настоящий, - резюмировал очевидное всем Федор.