Чтение онлайн

— Ху-ху-ХУ-ХУ-ХУ-СССССС! — Его смех действительно сотряс лиловый свод, заставив древние камни пирамиды дрожать. Звук впивался в мозг, как раскаленные иглы. — Красиво, да? И сильные были… и красивые… Их кровь на моих алтарях была особенно алая, их страх — особенно сладок! Но достойны? Нет. Никто не достоин править моими девочками. Никто и никогда. Они — плоть от плоти моей, продолжение моей воли. Мужчина? Наследник? — Он презрительно фыркнул, и из ноздрей повалил едкий дым. — Это сказка для глупых девчонок, которые верят в своих "рыцарей". Как Виолетта. Забавно наблюдать, как она верит.

Я сжал кулаки, ногти впились в ладони. Цинизм этого древнего чудовища был ошеломляющим.

— Но твой род! — выкрикнул я, отчаянно цепляясь за логику. — Без мужчины вы вымрете! Генофонд… потомство…

Аспид склонил свою гигантскую голову, его рубиновые глаза сверкнули искрой чистейшего презрения и… превосходства.

— Каждое тупое животное, — прошипел он, растягивая слова, — ищет наследника, плодит детей, чтобы стать сильнее. Чем больше рабов — тем могущественнее господин? Примитивно. Смотри на меня! — Он выпрямился, его чешуйчатое тело вздыбилось, затмевая пирамиду. — Пять Старших Дочерей. Чистых. Сильных. И десятки тысяч дочерей пониже — стражниц, горожанок, алхимиков! Все они — мои. Их сила — моя сила. Их воля — продолжение моей. Их жизни питают меня тысячелетиями. Разве я слаб?! Вымирает мой род?! — Его голос грохнул, как обвал. — НЕТ! И тебе разве не интересно? — Внезапно его тон стал почти заговорщическим, зловеще-игривым. — А куда делись все мужчины? В Первом Городе… ты ведь видел их? В виде тех самых упырей. Ху-ху-ху… Прекрасная ирония, не правда ли? Сильный пол… превращенный в вечно голодную, жалкую нежить. Что ты на меня так уставился? — Он насмешливо сузил огненные глаза. — Я тебе не дам ответа. Это было бы… слишком просто. Слишком скучно.

Я чувствовал, как земля уходит из-под ног. Не только физически — рушились все опоры понимания. Этот мир, его правила, моя роль в нем — все было чудовищной ложью, игрой в кости, где ставкой были жизни.

— К чему… — я сглотнул ком ярости и бессилия, — …весь этот спектакль?! Зачем играешься?! Зачем вообще я здесь?!

— Зачем? — Аспид эхом повторил мой вопрос, его голос внезапно стал тише, интимнее, страшнее. — Да. Я играюсь. И… мне интересно посмотреть, что будет дальше. С тобой. Ты… попаданец. Осколок мертвого мира. В тебе есть… искра. Борьба. Возможно… — он сделал паузу для драматизма, — …ты даже сможешь вновь восстановить какой-то… порядок в моем роду. Может, даже… мужчины появятся. Не как упыри. По крайней мере… — его тон стал снисходительным, — …тебе повезло, что я добр к тебе. Пока. Ху-ху.

— Добр?! — Хриплый смешок вырвался у меня. — Ты устроил эту бойню! Ты… А если я сам откажусь?! — выкрикнул я, отчаяние толкая на крайность. — Прямо сейчас?! Покончу с собой?!

— И что?! — Аспид перебил меня, его голос снова стал громовым, полным презрительного веселья. — Ты просто умрешь. Сдохнешь. А твоя маленькая, потерянная душа… будет мною пожрана. Глупое решение для глупых людей. Неужели ты не хочешь… утолить мою жажду игры? А взамен… — его голос стал сладким, как яд, — …я дозволю тебе продолжать притворяться Наследником. Носить титул. Играть в Графа. Целовать моих дочек. Ху-ху.

— Это… не логично! — пробормотал я, чувствуя, как разум отказывается воспринимать этот бред.

— Ху-ху-ху! — Аспид закатился своим леденящим душу смехом. — У всего есть логика, червь! На все вопросы есть ответ! Просто ты слишком слеп и глуп, чтобы их видеть! Интересно… сколько ты продержишься, узнав, какой мы род на самом деле? Какую тьму мы храним? Какие тайны пожираем? Ху-ху-ху… А теперь… — его тон сменился на повелительный, — …я дам тебе безделушку. Плату за твое послушание. И напоминание.

Он не шевельнулся. Но я почувствовал жар. Дикий, невыносимый жар, сосредоточенный на безымянном пальце правой руки. Я взглянул вниз. Кожа покраснела, потом побелела, потом… начала гореть. Не метафорически. Буквально. Плоть пузырилась, шипела, испуская едкий дым и запах паленого мяса. Боль была нечеловеческой, пронзительной, выворачивающей нутро наизнанку. Я вскрикнул, схватившись за запястье, но не мог оторвать взгляд от кошмарного зрелища.

Из обугленной плоти, словно растущий кристалл, выползало кольцо. Черный металл, холодный на ощупь, несмотря на жар. И на нем — извивающаяся фигурка змеи с крошечными, но невероятно яркими рубиновыми глазами. Перстень Рода. Он формировался прямо из моей плоти, вплавляясь в кость, становясь частью меня. Боль достигла пика, заставив мир почернеть на краю сознания, а затем… резко стихла, сменившись леденящим холодом металла на пальце. Кольцо было готово. Идеальное. Жуткое. Вечное напоминание.

— А теперь, смертный, — голос Аспида прозвучал прямо у меня в голове, ледяной и неумолимый. Его рубиновые глаза, гигантские, как озера ада, пристально впились в мои. — Только попробуй обидеть моих дочерей. Ты должен будешь уделить внимание каждой Старшей. Понять их. Удовлетворить их… амбиции. — В его голосе сквозила мерзкая усмешка. — Но если они будут недовольны… Ху-ху… ты умрешь очень, очень мучительно. Да-да… И смотри… — его голос стал шепотом, полным ядовитой "заботы", — …не разбей сердце Виолетте. Ведь она так хочет быть твоей единственной. Как же ты тогда продолжишь мое потомство, "осчастливив" пятерых, но не обидев одну? Ху-ху-ху… Будет забавно посмотреть на твои потуги.

— Ты… больной… — выдохнул я, чувствуя, как холод кольца проникает в кровь, смешиваясь с ужасом и отвращением.

— Нет! — громыхнул Аспид. — Просто ты ничего не понимаешь! Но как найдешь ответы… тогда все встанет на свои места. — Он сделал паузу, его огромная голова медленно попятилась, скрываясь в тени пирамиды. — А сейчас… на твоем месте я бы попытался узнать… для чего тот ключик? И что еще за артефакты вынесли из Первого Города? И почему… — его голос стал зловеще тихим, — …мои Старшие Дочери боятся туда приближаться? Ступай. Игра началась. И помни… — его фигура начала растворяться в тени, как мираж, но голос звучал четко, — …у тебя нет союзников. Доверять можешь только… мне. Ху-ху-ху… — Смех стал эхом, затихающим вдали. — …Мне? Ху-ху-ху…вот это я сказал глупость…ху-ху-ху…

Он исчез. Площадь опустела. Лиловый свет Изнанки лился на черные камни и ступени проклятой пирамиды. На моем пальце леденил кожу Перстень с рубиновыми глазами. В ушах звенело от смеха Аспида и его чудовищных откровений. А впереди была тьма тайн, интриг пяти сестер и осознание, что я — всего лишь пешка в игре древнего, безумного бога. Пешка, которой дали корону… чтобы было интереснее наблюдать за ее падением.

Мир завертелся, как пьяный волчок. Каменные плиты площади поплыли перед глазами, лиловое небо слилось с черными стенами замка в кашу из мрачных красок. Рубиновые глаза Аспида, его слова о погибшем мире, о лжи Жатвы, о Первом Городе и упырях-мужчинах — все это давило на сознание тяжелым, ядовитым грузом. Я почувствовал, как подкашиваются ноги. Земля резко рванулась навстречу.

И вот я уже лежу на холодном камне, задрав голову к вечно сумеречному небу Изнанки. Звон в ушах, солоноватый привкус крови на губах — видимо, при падении прикусил. Гул толпы прорвался сквозь звон — приглушенный, встревоженный.

— Лекс! Лексюша! — Голос Виолетты, острый, как лезвие, разрезал шум. Она рухнула на колени рядом, ее холодные пальцы впились в мои плечи, приподнимая. — Милый! Очнись! Что он с тобой сделал?!

Ее лицо, бледное от страха, закрыло небо. Изумрудные глаза, огромные и влажные, впились в мои, выискивая признаки жизни, понимания. В них не было ни капли игры — только дикая, животная тревога. Она аккуратно, почти нежно, провела большим пальцем по моим сухим, потрескавшимся губам. Ее прикосновение было прохладным и странно успокаивающим, контрастируя с бурей внутри меня.

— Как все прошло? — прошептала она, ее дыхание, пахнущее полынью и чем-то сладким, коснулось моего лица. — Милый, скажи что-нибудь! Дышишь? Видишь меня?

Слова Аспида — "спектакль", "забава", "никто не достоин" — жгли изнутри сильнее, чем его перстень. Я не мог говорить. Не хотел. Вместо ответа я просто поднял правую руку. Неуклюже, будто она весила тонну. Чувствовал каждый грамм холодного металла, вплавленного в палец. Черный перстень с рубиновоглазой змейкой тускло блеснул в лиловом свете.