Чтение онлайн

— …и платье… белое? Традиционно? Но черное — наш цвет, родной, элегантное… Ах! Но белое — невинность! Хотя кто поверит… — она закрутила прядь волос вокруг пальца. — …нижнее белье! Шелк? Черное? Алое? С кружевами? Или… или кожа? Нет, слишком! Он же может испугаться! Хотя… — она замерла, прикусив губу, затем резко зашагала дальше. — …сестры! Как уберечь его? Аманда точно подсыпет в вино возбуждающего! Элира… черт, после случая с револьверами я ее боюсь! Амалия… ооо, Амалия смотрит на него теперь как на икону! Надо поставить стражу! Лучше две! С «огнедышащими» арбалетами!…еда! Устрицы? Фазаны? Или что-то простое, родное… картошечка с грибами? Но откуда тут картошка?! — она схватилась за голову. — …церемония! На площади? В Зале Змеи? Папа должен благословить! А если он шутку дурацкую подшутит?! Оооох…Еще и Кассандра с охоты вернется. А как она отреагирует?!

Ее монолог лился непрерывным потоком тревоги, восторга и паранойи. Аспид в моей голове фыркнул.

«Слушаешь эту трескотню? — мысленно усмехнулся он. — Как белка в колесе. Века проходят, а они все те же: платья, белье, еда, ревность. Инстинкты, Лекс. Примитивные. Смешные.»

Я взял белую ладью своим ферзем. В мыслях парировал:

«Ты чего? Это же твоя дочь, по сути. Ты их создал, вдохнул силу, сделал тем, кто они есть. Они — твое отражение. Так что не смейся слишком громко.»

В голове воцарилась секундная тишина. Потом раздался низкий, задумчивый шипящий звук, похожий на кипение смолы.

«Моя? — прозвучал голос Аспида, вдруг лишенный насмешки. — Нет, мышонок. Я — их Бог. Источник. Начало. Но не отец. Они выросли в моей тени, впитали мою силу, мои… наклонности. Но их сумасшествие — их собственное. Как и твое. — Он передвинул короля, уходя от шаха. — Ты интереснее их. Гораздо. Ты… непредсказуемая игрушка. Моя любимая. И сейчас… — его голос снова зашипел с весельем, — …ты проиграл. Мат.»

На доске черный король был окружен. Вариантов не было. Я усмехнулся в тишине комнаты. Виолетта в этот момент вскрикнула, хлопнув себя по лбу:

— СВЯЩЕННИК! КТО БУДЕТ ВЕНЧАТЬ?! У НАС ЖЕ НЕТ МУЖСКИХ СВЯЩЕННИКОВ! АААА!

Я откинулся в кресле, глядя на побежденного короля, а затем — на свою невесту, мечущуюся по комнате в предсвадебном помешательстве. В голове Аспид тихо шипел от удовольствия. Игра продолжалась. И фигуры на доске реальности были куда интереснее шахматных.

Ледяной камень коридоров уже не давил — он принадлежал. Виолетта осталась позади, ее тревожное «Лексюша, только будь осторожен!» растворилось в гулкой тишине. Я шагал один. Но не как жертва, ведущая себя на убой. Как хозяин, возвращающийся в свои владения.

Стены, высеченные из черного базальта, дышали вековой тайной. Повсюду — змеи. Не просто орнамент. Живая символика рода. Они извивались на барельефах, впиваясь каменными клыками в мраморных грызунов. Окаймляли арки, сплетаясь в бесконечные узлы власти. Смотрели пустыми рубиновыми глазами из ниш — изваяния предков, застывшие в вечном шипении. Раньше их взгляды пробирали до костей. Теперь… они скользили по мне с молчаливым признанием.

Свечи в бронзовых змеевидных подсвечниках бросали пляшущие тени. Эти тени, казалось, кланялись глубже стражниц, замерших у проходов. Мои сапоги отдавались уверенным эхом по каменным плитам. Ни страха, ни настороженности — только благовейная тишина, сотканная из веков могущества этого места. И осознание, пронзительное и твердое, как рубин Перстня на моей руке:

Это все — мое.

Воздух был пропитан запахом воска, старого камня и едва уловимой, горьковатой силы — силы Аспида, вплетенной в саму ткань замка. Я вдыхал его полной грудью. Это был мой воздух. Мои коридоры. Мои змеи. Моя власть, выкованная в подземном аду и признанная ледяной Старшей Дочерью. Перстень излучал неяркое, но неоспоримое тепло, пульсируя в такт шагам. Каждый удар сердца отдавался эхом в древних стенах — здесь правит Альфа.

Я не просто шел к Амалии. Я вступал в свою вотчину. И эта готическая симфония камня, тени и вечного шипения змей была моим приветственным маршем. Страх растворился без остатка. Осталось лишь холодное, абсолютное принятие. И предвкушение. Какая маска наденет сегодня ледяная Амалия? Покорную ученицу? Расчетливую союзницу? Или в ее каре-зеленых глазах все еще будет гореть тот же немой трепет, что и в подвале, когда я забирал силу у ее "неудачников"?

Дверь. Знакомая. Черное дерево, инкрустированное серебряными головами Аспидов. Граница. Я поднял руку. Не для робкого стука просителя. Для уверенного, властного удара костяшками по твердой древесине. Звук гулко разнесся по коридору. Ответа не ждал. Просто нажал на тяжелую ручку и вошел. В свои владения. К своей… пока еще загадочной союзнице? Пленнице? Или чему-то совершенно новому, что предстояло выяснить за этим ужином.

Контраст с подвалом был разительным. Теплый свет десятка свечей в хрустальных канделябрах, мягкие ковры, запах старых книг, воска и… изысканной еды. И она.

Амалия стояла у стола, заставленного серебряными блюдами под крышками. Но не в своем привычном воинственно-элегантном наряде. Платье… Боги. Багровый бархат, облегающий каждый изгиб, как вторая кожа. Глубочайшее декольте, открывающее соблазнительные холмы груди почти до талии. Разрез сбоку — до бедра, сквозь который просвечивала нога в черном кружевном чулке и туфельке на тончайшей шпильке. Волосы, обычно собранные в безупречный пучок, были распущены, белоснежным водопадом ниспадая на плечи. Она была ослепительна. И смертельно опасна. Но не холодной расчетливостью, а… нервным блеском в каре-зеленых глазах, легкой дрожью в руках, которыми она поправляла складку скатерти.

Увидев меня, она вздрогнула, как пойманная на чем-то. Не улыбнулась. Сделала нечто невообразимое.

Она подбежала. Не плавно, не томно, а почти по-девичьи быстро. И… слегка поклонилась. Не глубокий реверанс графини, а быстрый, почтительный наклон головы. Ее пальцы, прохладные и чуть дрожащие, обхватили мою руку.

— Лекс… — ее голос звучал непривычно тихо, без привычной ледяной стали. — Добро пожаловать. Прошу… — Она повела меня не к столу, а к двум массивным креслам у камина, стоящим друг напротив друга. Между ними — низкий столик с той самой бутылкой "Слезы Аспида" и двумя бокалами. Горячие блюда дымились на большом столе чуть поодаль. — Садись… пожалуйста.

Я шел за ней, ощущая ее дрожь через тонкий бархат перчатки, которой она касалась моей руки. В голове крутилась одна мысль, ясная и нелепая: "Неужели? Серьезно? Эта ледяная стерва, эта безупречная машина власти… она изменилась? За… что? За то, что я ее грубо повалил на стол и пригрозил? За то, что показал силу? Или за этот чертов змеиный поцелуй щеки? Не может быть. Это ловушка. Должно быть. Но почему тогда она смотрит на меня не как на подопытного, а как на… на икону? Или на жертву, которую вот-вот съедят с особым удовольствием?"

Она усадила меня в кресло, ее движения были неестественно плавными, услужливыми. Потом быстро налила вина в оба бокала. Рука дрогнула, и темно-рубиновая жидкость чуть не пролилась на скатерть. Она смущенно сглотнула.

— Я… я рада, что ты пришел, — начала она, садясь напротив, но не откидываясь на спинку, а сидя на самом краю, как ученица перед строгим учителем. Ее взгляд скользнул по моему лицу, по Перстню, потом упал на собственные руки, сжатые на коленях. — После… после сегодняшнего… в подвале… — Она запнулась, подняла на меня глаза. В них не было ни злобы, ни насмешки. Было… смущение. И что-то еще. Страх? Благоговение? — Я поняла. Я поняла тебя. И твою силу. И… — она сделала глоток вина, будто для храбрости, — …и свою ошибку. Ты не пешка, Лекс. Ты… Альфа. По-настоящему. И я… я должна была увидеть это раньше.