Чтение онлайн

Она говорила это искренне. Слишком искренне для Амалии. Это было жутковато. Я взял свой бокал, почувствовав знакомое тепло "Слез Аспида" и ее пристальный, почти жадный взгляд.

— Ошибка? — переспросил я спокойно, вращая бокал в руке. Рубин Перстня ловил отблески огня. — Какая именно? Что пыталась разбудить мою силу стрессом? Или что назвала людей, в которых течет твоя же кровь, пусть и искаженная, "списанным материалом"?

Она вздрогнула, как от пощечины. Щеки залил румянец.

— В-все, — прошептала она. — Все было ошибкой. Я смотрела на тебя… на всех… как на ресурс. Как на переменные в уравнении силы рода. Но ты… ты показал не силу. Ты показал власть. Другого рода. — Она посмотрела мне прямо в глаза. — Ты не просто принял дар Аспида. Ты… подчинил его. Даже в том… в том уродце. Ты забрал искаженную силу и вернул ему человечность. Этого… этого не должно быть. Это… — она искала слово, — …божественно.

В ее голосе звучал трепет. Настоящий. Как у адепта, узревшего чудо. "Черт возьми," — подумал я. — "Ее действительно завел не факт, что я ее повалил. Ее завело то, как я это сделал, и что я сделал потом. Сила. Чистая, жестокая власть над самой сутью их дара. Вот что для нее — афродизиак."

— И что теперь, Амалия? — спросил я, отпивая вина. Оно обожгло горло, разливаясь теплом. — Ты собралась передавать мне "бразды правления"? Или просто хочешь изучить феномен поближе? Записать в свою книжечку? Сделать пару… интимных замеров?

Она не смутилась. Наоборот, ее каре-зеленые глаза загорелись знакомым холодным интересом, но теперь смешанным с тем самым странным благоговением.

— И то, и другое, — ответила она честно, ее губы тронула тень улыбки. Она наклонилась вперед, и бархатное декольте открыло еще больше соблазнительной кожи. — Но сначала… ужин? И разговор. О настоящей власти. О том, как управлять этим змеиным гнездом. О том… — ее голос стал тише, интимнее, — …как нам обуздать моих сестер. Особенно ту, что сейчас, наверное, рвет на себе волосы и выбирает между кружевным и кожаным бельем на вашу… свадьбу. — В ее глазах мелькнул знакомый огонек насмешки, но без прежней злобы. Скорее… солидарность. — У нас с тобой, Лекс, теперь общее дело. И общие враги. Интересно, не правда ли?

Она подняла бокал в тосте. Я ответил тем же. А в голове зашипел довольный голос Аспида: "Видишь? Я же говорил. Инстинкты. Примитивные. Но как эффектно она переобулась, да? Ха! Игра становится восхитительной!"

Тишина за столом была густой, как соус на серебряном блюде. Амалия, обычно безупречная и властная, вела себя… странно. Она не смотрела мне в глаза, опустив взгляд на свою тарелку. Ела с преувеличенной аккуратностью, словно боялась уронить крошку или издавать звуки. Вилка в ее тонких пальцах казалась вдвое тяжелее. Она робко подносила крошечные кусочки дичи ко рту, словно пробуя что-то неизвестное, робко жевала, словно боясь привлечь внимание, и аккуратно глотала, напрягая горло. Питье вина тоже превратилось в церемонию: крошечные глотки, легкое покашливание, быстрый взгляд на меня — и снова в тарелку. Казалось, она уменьшилась в размерах, съежилась в своем роскошном багровом бархате. Эта новая, робкая Амалия была куда тревожнее прежней, уверенной в себе стервы.

Молчание тянулось. Только треск дров в камине и тихий звон серебра. Я ловил себя на том, что наблюдаю за ней больше, чем ем. Что с ней? Испуг? Стыд? Или какой-то… новый, изощренный план?

Наконец, она отодвинула тарелку, почти не тронутую. Встала. Движения были плавными, но без привычной кошачьей грации — скорее, осторожными.

— Лекс… — ее голос звучал тихо, почти неуверенно. — У меня… у меня есть для Вас подарок. В знак… признания. И извинения.

Она отошла в дальний угол комнаты, где стоял мольберт, накрытый темной тканью. Сняла покрывало с почти театральным жестом, хотя в ее глазах читалось не торжество, а… робкая надежда?

Я встал и подошел ближе. И остолбенел.

Картина.

Не эскиз. Не набросок. Полноценная работа. Масло? Темные, насыщенные тона, игра света и тени. Стиль… реалистичный, с легкой готической мрачностью. И сюжет…

Это был я. Яснее ясного. Мое лицо, поза, даже выражение — сосредоточенное, властное. Я стоял… обнимая Амалию. Она была изображена в своем обычном строгом платье, слегка прижавшейся ко мне, с выражением… странной смеси покорности и обожания на лице. Но самое шокирующее было в другом:

Я был абсолютно гол.

Каждая деталь была выписана с пугающей анатомической точностью. Мускулатура, тени на коже… и, конечно же, мой «друг». Который на картине выглядел так, словно отчаянно пытался сжаться, спрятаться и буквально уйти внутрь меня от смущения или ужаса. Эффект был одновременно комичный и сюрреалистично-жуткий.

— Как… — я выдохнул, ошеломленный. — Как ты успела? Меньше дня! Это же…

— Хобби, — прошептала Амалия, скромно теребя прядь белоснежных волос. Ее щеки слегка порозовели. Она явно гордилась работой. — Я… я быстро рисую. Когда есть вдохновение. И утром… после подвала… после того, как Вы… — она запнулась, не решаясь сказать «повалили меня на стол», — …мне было что запечатлеть. Вам… нравится, господин?

Я уставился на картину, потом на нее, потом снова на картину. Мой голый зад и «друг», пытающийся стать невидимкой, смотрели на меня с холста с пугающей отчетливостью.

— А почему я голый, — спросил я с ледяной вежливостью, — а ты в одежде? Несправедливо как-то.

Амалия смущенно опустила взгляд, но в уголках губ играла едва уловимая улыбка.

— Я… я бы тогда Вам не показала бы картину, — призналась она честно. — И… это подчеркивает Вашу первородную силу. Вашу… мощь. Неприкрытую. Истинную.

Я посмотрел на «мощь» на картине. На то, как она отчаянно пряталась. В голове всплыл образ Виолетты, которая, пока я был в отключке, инстинктивно прикрыла мне пах ладошкой при виде Аманды. «ДА ПОЧЕМУ ОНИ ВСЕ ЗАФИКСИРОВАНЫ НА ЭТОМ?!» — закипело внутри. — «Ах! Черт бы их всех подрал!»

— Да, мощь… чувствуется, — процедил я сквозь зубы, стараясь сохранить лицо. — Достойная работа, Амалия. Техника… впечатляет. Хотя, честно, я бы кое-какие штрихи добавил. Например, штаны. Или хотя бы фиговый листок размером с одеяло.

Но Амалия уже сияла. Моя критика явно не достигла цели. Она с гордым видом демонстративно повесила картину на видное место у камина — прямо напротив кресел. Теперь мой голый силуэт с «сжимающимся другом» и Амалия в моих объятиях стали неотъемлемой частью интерьера. Отличный фон для деловых переговоров.

— Эх… — вздохнул я, отводя взгляд от шедевра. — Ладно. О делах.

— Да, — оживилась Амалия, ее робость как рукой сняло при смене темы. Она подошла к массивному шкафу из черного дерева и вытащила кипу бумаг толщиной в добрый локоть. — Это отчеты за последний год. Графики служб стражниц. Схемы постов, ротации, логистика оружия и припасов. — Она с грохотом водрузила стопку на стол рядом со мной. — Для начала я хотела бы, чтобы Вы разобрались в устройстве нашей структуры охраны. Вникли. Может быть, внесли свои коррективы. — Она сделала паузу, и в ее голосе вновь прозвучала едва уловимая, но знакомая нотка неодобрения. — Учитывая, что первой Вы… выбрали Виолетту… — она едва заметно поморщилась, прошептав себе под нос: «…такой себе выбор…» — Вам будет полезно это знать. Чтобы понимать, чем Вы… управляете.

Я тяжело вздохнул, открывая верхнюю папку. Цифры. Имена. Графики. Расписания патрулей вокруг Аспидиума. Списки вооружения «Стальных Кобр». Отчеты о нарушениях… Это был океан бюрократии. Я начал листать, пытаясь уловить суть, чувствуя, как цифры плывут перед глазами.

И тут она подошла. Скользнула, как тень. Не спереди, а сзади. Ее руки легли на спинку моего кресла. Я почувствовал, как ее тело наклонилось, ее голова склонилась через мое плечо. Белоснежные волосы, пахнущие горьковатой полынью и чем-то дорогим, убранные за ушко, обнажили шею. Ее дыхание коснулось моей кожи. Запах духов — густой, дурманящий, опасный — ударил в нос, смешиваясь с запахом старой бумаги.