Чтение онлайн

Правительство СССР возглавляемое Н.И.Рыжковым осознавало экономические трудности и активно искало пути их преодоления. К весне 1990 г. в Совете министров СССР была подготовлена программа поэтапного перехода страны к рыночной экономике, одобренная Съездом народных депутатов СССР. Однако, пришедшая к власти в России команда Ельцина, сразу же повела активную борьбу против планов союзного правительства. Ельцинское окружение требовало немедленного перехода к рынку, отпуска всех цен, отмены государственных дотаций предприятиям. По инициативе российского руководства в качестве общесоюзной была выдвинута экономическая программа «500 дней», авторство, которой, традиционно приписывают Г.Явлинскому и С.Шаталину. [294] Более того, Ельцин повсюду и громогласно предрекал катастрофу, которая, на его взгляд, произойдёт в стране в первые же месяцы осуществления союзной программы перехода к рынку. [295]

Сегодня, спустя годы, совершенно очевидно, что ельцинская экономическая программа, в случае её принятия, разрушила бы Советский Союз ещё в 1990 году. Слова Бориса Николаевича о катастрофе оказались пророческими, с одной лишь поправкой, — всё это касалось экономики РФ, которая, подверглась в начале 1990-х гг. «шоку без терапии» Е.Гайдара, действовавшему по лекалам программы «500 дней». Данная программа, как пишет бывший председатель правительства СССР, привлекала многих людей своей «фантастической точностью», где все мероприятия были расписаны по дням, но весь этот «цифровой анекдот», как выразился Н.Рыжков, отдавал откровенным дилетантизмом. Главное же в том, что программа Михайлова, Задорнова, Явлинского, при её реализации привела бы к обвальному падению экономики и уровня жизни людей, что для союзного правительства было неприемлемо. [296]

Выводы Н.И.Рыжкова относительно практической ценности этой программы, по-сути, подтверждают и бывшие соратники Б.Ельцина, заявляя следующее: «При всём её очевидном утопизме, который, похоже, осознавали все сколько-нибудь серьёзные экономисты, в том числе и сам Г.Явлинский, эта программа могла стать не столько экономическим, сколько политическим, точнее, даже идейным стержнем новой политики. Стране нужна была идея, и она содержалась в «500 днях». [297] Замечательно ценное признание, характеризующее суть действий нового российского руководства. Программа, оказывается, была пустышкой с экономической точки зрения, но была ценным политико-идеологическим приобретением. Не социально-экономическое положение граждан своей страны интересовало команду Ельцина, а возможность борьбы с союзным правительством, Центром, на базе спора о программе экономического развития. Причем Б.Ельцин и его сторонники (С.Шаталин, И.Силаев, Г.Бурбулис, С.Шахрай и др.) упорно стояли на своём, ультимативно навязав руководству СССР свои предложения.

М.С.Горбачёв, вопреки принятым ранее решениям, согласился на создание совместной (союзно-российской) комиссии, на которую была возложена задача разработки компромиссной программы перехода к рынку. В комиссию, состоявшей из более чем десятка лиц, из Совмина СССР включили только двоих — Л.Абалкина и Е.Ясина, да и то последний вскоре переменил свою позицию. [298] Количественно в комиссии преобладали молодые российские политики и экономисты (Е.Гайдар, Б.Федоров, А.Вавилов, М.Задорнов, Я.Уринсон, С.Алексашенко, С.Дубинин, Г.Явлинский, А.Шохин, С.Глазьев и др.), т. н. «шаталинцы», вскоре получившие прозвище «гарвардские мальчики», ибо им активно помогали специалисты из Гарвардского университета США во главе с профессором Джефри Саксом. Попытки Н.Рыжкова и Л.Абалкина консолидировать разнородные силы, выработать компромиссный вариант перехода к рынку ни к чему не привели, ибо академика Л.Абалкина т. н. «шаталинцы» просто игнорировали.

21 августа 1990 г. по предварительному согласованию Рыжков и Абалкин приехали в подмосковный пансионат «Сосенки», где работала означенная группа под руководством С.Шаталина, чтобы попытаться ещё раз договориться о совместной работе. Об обстановке, в которой происходила встреча, Н.Рыжков вспоминает следующее: «Сели друг против друга, я рассказал о работе над правительственной программой, попытался обозначить общие точки двух программ, вновь призвал к объединению усилий. Где там! Мне показалось, что мы попали в стан откровенных врагов, для кого само наше появление было чрезвычайным и неприятным происшествием. И разговаривали-то с нами, как мэтры с приготовишками, чуть ли не сквозь зубы — куда исчезла хвалёная интеллигентность научной элиты! Три часа прошли бессмысленно…». [299]

Председатель Совета министров СССР был недалёк от истины. В российском руководстве всё, что было связано с СССР, воспринималось как то, что подлежало безусловному уничтожению. В парламенте России, вопреки обещаниям Силаева, в начале сентября 1990 г. началось обсуждение программы «500 дней». В октябре же Ельцин открыто заявил о том, что РСФСР может и без согласования союзного руководства начать осуществление радикальной экономической реформы, потребовать раздела союзного бюджета и даже армии. В результате союзная правительственная программа была отвергнута. Вместо нее М.С.Горбачев внес на утверждение Верховного Совета программу "Основных направлений по стабилизации народного хозяйства и перехода к рыночной экономике", которая носила расплывчатый, а отчасти и противоречивый характер.

11 ноября 1990 г. состоялась встреча руководства СССР (М.Горбачёв, Н.Рыжков) и России (Б.Ельцин, Р.Хасбулатов, И.Силаев). На ней руководители РСФСР потребовали передачи в ведение республики всех доходов от внешнеэкономической деятельности, 50 тонн золота, перераспределения прибыли в пользу российского бюджета и многое другое. [300] В общем, ради удовлетворения своих личных политических амбиций, российские руководители сознательно подрывали финансово-экономические основы федеративного государства, целенаправленно разрушая управляемость некогда единым народнохозяйственным комплексом страны. Однако, об этой стороне своей деятельности такие бывшие политики, как например Е.Гайдар, вспоминать не любят, предпочитая списывать причины исчезновения СССР на действия его руководства и неэффективность социалистической экономики. [301] Под воздействием оппозиции из стана российского руководства вынужден был подать в отставку талантливый советский руководитель, каким, на наш взгляд, являлся Н.И.Рыжков. В своей заключительной речи на IV съезде народных депутатов СССР в декабре 1990 г. Николай Иванович провидчески сказал: «Те политические силы, которые развернули против Правительства «необъявленную войну», имеют далеко идущие цели…Её главная цель — нанести удар по государству, по общественно-политическому строю, сломать его окончательно». [302] В конечном итоге, так и произошло.

Большое влияние на разработку стратегии и тактики рыночных преобразований в РФ оказали иностранные специалисты. С началом политики «перестройки» контакты советского руководства с элитой западно-европейских стран и США значительно увеличились. Более того, взаимные визиты приобрели многосторонний характер; в общение с бизнес и политсообществами Запада были вовлечены ведущие политики, ученые, промышленники, финансисты, военные. В 1990 г. в соответствии с частными договоренностями руководства СССР, Общего рынка и глав государств и правительств «семерки» ведущих стран мира, в Советский Союз было направлено около 12 тыс. экспертов МВФ, МБРР, ЕБРР, ОЭСР. Со стороны СССР к сотрудничеству с западными экспертами в августе-декабре 1990 г. были привлечены ведущие специалисты Совета министров СССР, МИДа СССР, Госплана СССР, Госбанка СССР, Минфина СССР, Госкомстата СССР, Академии наук СССР, других союзных и республиканских министерств и ведомств. Общая цель сотрудничества — исследование советской экономики и выработка рекомендаций по ее переводу на рыночные основы. [303]

Российское же руководство пошло ещё дальше и в теоретическом и в практическом плане. Весьма любопытные факты об этом поведал Руслан Хасбулатов, который в 1991–1993 гг. являлся Председателем Верховного Совета России, т. е. занимал в тогдашней иерархии 2-е место, после Ельцина. Он, в частности, свидетельствует, что российское правительство в 1991 году взяло на вооружение программу т. н. «Вашингтонского консенсуса» (разработана в конце 80-х гг. в США, автор программы профессор Гарвардского университета Уильямсон), которая была предназначена для латиноамериканских стран, но потерпела там полный провал. В Россию программу «Вашингтонский консенсус» привёз профессор Джеффри Сакс, за которую рьяно ухватился Ельцин.

Руслан Хасбулатов пишет: «Ельцин, который старался очень понравиться американской элите, железной хваткой вцепился в этот «Вашингтонский консенсус». Другую команду, которая могла бы бездумно осуществить самые жестокие мероприятия в её рамках, трудно было бы отыскать». Ельцин испытывал «…фанатичное доверие к американцам (об этом также пишет в своих воспоминаниях пресс-секретарь Ельцина В.Костиков — Прим. авт.), уверенность в том, что он получит от них помощь… К тому же время от времени появлялись «разговоры» относительно «24 млрд. долл. помощи под Гайдара» со стороны США. На самом деле ни США, ни Западная Европа в те времена оказать нам финансовую помощь не могли: мир охватил мощный экономический кризис, баррель нефти устойчиво держался на уровне 10–12 долларов». [304]

Другие сподвижники Ельцина и активные участники «демократической» контрреволюции Г.Х.Попов и Ю.М.Лужков пишут: «Почему сам Ельцин предпочел Гайдара? Тут действовал комплекс факторов. Ельцин абсолютно не знал Гайдара. Но Гайдара усиленно навязывали Ельцину США, суля России десятки миллиардов помощи…. США именно в расчете на то, что шоковая терапия разрушит советский военно-промышленный комплекс (ВПК), так активно рекомендовали России модель, ориентированную на тот тип рынка, которого уже десятки лет не было в самих США…». [305]