Чтение онлайн

Идеологи и организаторы приватизации в России (Б.Ельцин, Е.Гайдар, А.Чубайс, А.Кох и др.) её негативные аспекты и результаты склонны объяснять историческими обстоятельствами. А.Чубайс по этому поводу пишет: «На финише 1991 года стихийная приватизация уже бушевала вовсю. По сути, это было разворовывание общенародной собственности. Но это разворовывание было нелегальным, потому что легальных, законных форм разгосударствления не существовало». [338] Главному «приватизатору» страны, по сути, вторят специалисты Счётной палаты, объясняя ошибки федеральных органов власти на начальном этапе массовой приватизации «спонтанностью» этого процесса в 1991 году. Аналитиками Счётной палаты приводятся данные, в соответствии с которыми к весне 1991 г. «стихийно» было осуществлено разгосударствление около 3300 объектов, а к лету 1992 г. (с этого времени, как считают специалисты Счетной палаты, начался этап «массовой российской приватизации» — В.К.), — приватизировано 2 тыс. предприятий. [339] Ещё одну «причину» неисполнения российским правительством законов РСФСР от 3 июля 1991 г. авторы учебного пособия под редакцией академика Л.В.Милова видят в «политических перипетиях в СССР в июле-октябре 1991 г.», которые де, «…заблокировали возможность проведения какой-либо целенаправленной экономической политики, в том числе и в сфере приватизации». [340] В целом, поспешность процесса приватизации, и, как следствие, допущенные при этом ошибки объясняются «объективными» обстоятельствами, независящими от деятельности Правительства РФ.

Мы с такими «объяснениями» согласиться не можем. Как видно, из вышеприведённых фактов, заявление А.Чубайса об отсутствии в России законодательной базы приватизации просто не соответствует действительности. Кроме того, непосредственное руководство приватизационными мероприятиями в РФ осуществлялось органами исполнительной власти. Среди них ключевое положение занимал Государственный комитет РФ по управлению государственным имуществом (Госкомимущество РФ) созданный уже в январе 1991 г. и наделенный самыми широкими полномочиями. [341] Так что, у А.Чубайса были все возможности направлять процессы приватизации в соответствующее русло. Что же касается объектов приватизированных до лета 1992 г., то их численность несопоставима с количеством приватизированных впоследствии объектов, ибо, по данным специалистов Счётной палаты, только в 1993–1994 г. перешло в частную собственность 71829 предприятий, [342] т. е. в 12 с лишним раз больше, нежели в 1991–1992 годах. Ссылки же на политические обстоятельства в июле-октябре 1991 г., по нашему мнению, вообще не выдерживают критики. Российское руководство с 1990 г. получало всё большую политическую и экономическую самостоятельность, а после 21 августа 1991 г. и вовсе действовало без оглядки на Союзный Центр.

Глава Счётной палаты С.Степашин считает, что «…львиная доля ответственности за выявленные нарушения (в ходе приватизации — В.К.) лежит на органах государственной власти и чиновниках». [343] Как нам представляется, данные «нарушения» обусловлены не ошибками, а целенаправленными действиями команды Б.Ельцина. Есть основания полагать, что преследуемые при проведении приватизации цели были иными, нежели те, что декларировались обществу. Об этом, в частности, сами идеологи приватизации стали высказываться куда более откровенно в конце 90-х гг. XX столетия. Так, Е.Гайдар в своей работе «Экономика переходного периода», изданной в 1998 г., оценивает приватизацию следующим образом: «Достаточно наивно оценивать итоги реализации этой модели по тем формальным целям, которые были записаны в программах приватизации. Реальная цель была лишь одна: временное массовое распределение и закрепление формальных прав частной собственности…при минимуме социальных конфликтов в расчёте на следующие трансакции в пользу эффективных собственников». [344]

В воспоминаниях Б.Ельцина «Президентский марафон», изданных в 2000 г., читаем: «Когда Россия, став независимым государством, приступила к экономическим преобразованиям, в первую очередь нужно было решить две важнейшие задачи: отпустить цены, то есть ввести реальный рынок… и создать частную собственность. Значительная часть государственной собственности должна стать частной. Это было и политической, и экономической задачей одновременно. Без этого никакие реформы не возможны вообще. Делать это нужно было быстро. Делать во что бы то ни стало — пусть даже с ошибками, под свист недовольных (при любом разделе собственности обязательно бывают недовольные) — создавать класс собственников». [345]

Ещё более конкретно высказался А.Чубайс в одном малоизвестном общественности видеоинтервью 2001 года: «Мы занимались не сбором денег, а уничтожением коммунизма. Это разные задачи, с разной ценой… мы знали, что каждый проданный завод — это гвоздь в крышку гроба коммунизма. Дорого ли, дёшево, бесплатно, с приплатой — двадцатый вопрос, двадцатый. А первый вопрос один: каждый появившийся частный собственник в России — это необратимость… Приватизация в России до 1997 года вообще не была экономическим процессом. Она решала совершенно другого масштаба задачи, что мало кто понимал тогда, а уж тем более на Западе. Она решала главную задачу — остановить коммунизм. Эту задачу мы решили. Мы решили её полностью». [346]

Как видим, если отбросить в сторону словесную шелуху, всё предельно просто. Не стремление о повышении эффективности экономики и на этой основе улучшение жизни населения лежало в основе мотивов действий правительства, хотя об этом ежедневно вещали народу страны «независимые» российские СМИ, а установка на смену общественного строя путём создания класса частных собственников (буржуазии). К аналогичным выводам пришли и другие исследователи. Так, эксперты Счетной палаты пишут, что «…в России приватизация была призвана обеспечить радикальное изменение отношений собственности, т. е. решить задачи изменения экономического базиса общества», а академик РАН В.И.Жуков указывает, что приватизация «по своим целям, методам и результатам …не является только экономической категорией», т. к. «итогом её стала смена общественного строя, …создание экономической и финансовой элиты, призванной стать социальной опорой радикального обновления страны». [347]

Небезынтересно, что, по сути также оценил действия Е.Гайдара и А.Чубайса их недавний кумир Джеффри Сакс, заявивший в 2000 году: «Главное, что подвело нас, это колоссальный разрыв между риторикой реформаторов и их реальными действиями… И, как мне кажется, российское руководство превзошло самые фантастические представления марксистов о капитализме: они сочли, что дело государства — служить узкому кругу капиталистов, перекачивая в их карманы как можно больше денег и поскорее. Это не шоковая терапия. Это злостная, предумышленная, хорошо продуманная акция, имеющая своей целью широкомасштабное перераспределение богатств в интересах узкого круга людей». [348]

Действительно, значимым итогом приватизации стало кардинальное изменение структуры и отношений собственности. Всего, по данным Госкомстата России, за период с 1991 по 2003 гг. было приватизировано 143,2 тыс. государственных предприятий. В результате, если в 1991 г. 95,8 % всей собственности в стране являлась государственной, то в 2003 г. доля государственной собственности снизилась до 4 %, а частной — достигла 77 % (остальное: 6 % — муниципальная, 13 % — государственно-частная). В результате, по оценкам экспертов Мирового банка по уровню концентрации частной собственности Россия вышла на первое место в мире. [349] А на 1 января 2008 г. в частной собственности оказалось уже 82,5 %, в государственной — 3 %, в муниципальной — 5,6 %, в иностранной — 4,3 %, в собственности общественных и религиозных объединений — 4,6 % предприятий и организаций России. [350] Именно на этой экономической основе произошло формирование нового буржуазного класса в России, что следует также считать существенным итогом приватизации.

К социальным последствиям приватизации стоит отнести возрождение эксплуатации человека человеком, при которой, жизнь и судьба наёмного работника в России отныне стала зависеть от прихотей и субъективных качеств новоявленного «хозяина». Подобные «прихоти» в РФ варьируются от ненормированного рабочего дня до требования предоставления работниками своим «шефам» сексуальных «услуг» под угрозой потери работы. Массовое закрытие предприятий, «оптимизация» численности персонала привели к реставрации в России такого давно забытого явления, как безработица, с которой в СССР было покончено ещё в 1930 году. Под непосредственным влиянием приватизации произошло сокращение квалифицированных трудовых ресурсов, резко увеличились цены на удовлетворение потребностей людей в таких областях социального комплекса, как сфера быта и услуг, медицинское обслуживание, транспортное обеспечение. Новые «эффективные собственники» стали распродавать принадлежащие предприятиям детские сады, профилактории, санатории, пионерские и подростковые лагеря и т. д. В целом, приватизация способствовала «социальному пессимизму населения», в массовом сознании «…притаились разочарование, раздражение и обида, способные в любое время вылиться в народный гнев». [351]

В ходе приватизации резко изменилась криминогенная ситуация. Рэкет, заказные убийства, экономические преступления, ограбления и т. п. просто захлестнули страну. По сведениям МВД, за период с 1993-го по 2003 годы было выявлено 52938 преступлений только связанных с приватизацией; к уголовной ответственности было привлечено 1526 лиц. [352] Передел собственности вызвал волну заказных убийств, о которых СМИ сообщали практически ежедневно. Большинство из них, так и оставшихся не раскрытыми, было совершено в отношении лиц, участвующих в приватизации нефтяной отрасли, металлургии, банковской системы и лесной промышленности. К примеру, только с корпорацией «Нефть Самары» правоохранительные органы связывали как минимум 50 заказных убийств. [353]

Депутаты Съезда и Верховного Совета РСФСР не раз высказывали обоснованную тревогу по вопросу хода и итогов проводившейся приватизации, но в октябре 1993 г. парламентарии были расстреляны из танковых орудий. 9 декабря 1994 г. Государственная дума приняла постановление, в котором признала итоги первого этапа приватизации неудовлетворительными, но оно президентской командой не было принято во внимание. [354] Пытался внести коррективы в приватизационные процессы и новый председатель Госкомимущества РФ В.П.Полеванов, назначенный на этот пост в конце 1994 г., но он, проработав чуть больше двух месяцев, был отправлен президентом РФ в отставку. Журналист А.Колесников в своей восторженно-хвалебной книге о Чубайсе раскрыл «детали» снятия Полеванова с должности. Оказывается, с момента назначения В.П.Полеванова на должность о всех его действиях благодаря «людям Чубайса» было хорошо известно в Кремле (помнится, подобный способ получения «информации» истинные «демократы» именовали словом стукачество — В.К.).