Чтение онлайн

Феномен Сталина на фоне возможных коммунистических вождей – далеко еще не самое худшее, что могло случиться с Россией. Стоит привести хотя бы мнение заядлого антисоветчика и предателя Родины Виктора Суворова: «России крупно повезло, что во главе ее оказался Сталин, а не Троцкий. В результате в трудовых армиях оказалось 10 % населения, а не все 100 %». Насчет 10 % он солгал – гораздо меньше, но по существу. Стоит привести также мнение о. Димитрия Дудко: «Давайте, наконец, хотя бы разберемся вот в чем. Если бы победил Троцкий с его перманентной революцией, мы бы уже давно оказались на самом деле не по названию, как при Сталине, винтиками. Все бы мы были трудовой армией для каких-то темных сил. Но именно Сталин доказал практически, что социализм можно построить в одной стране и – сохранил Россию. Да, Сталин сохранил Россию, показал, что она значит для всего мира, в этом нам предстоит еще разобраться». [21] Отметим, что о. Димитрий сидел и при Сталине, и после Сталина.

Страшная правда состоит и в другом: в отличие, скажем, от чеченцев или сербов, русский народ плохо умеет самоорганизовываться вне государственных рамок. Он народ государственный и без государства не может. И для него самая дурная государственность лучше самой худой безгосударственности. При Иване Грозном было казнено 4000 человек [22] , но в Смутное время погибло около половины населения России. О числе жертв сталинского террора спорят, но с ним вполне сопоставимы потери народонаселения бывшего СССР в результате наркотизации, алкоголизации, преступности, роста абортов и много другого в результате развала СССР и демократических реформ. Одна только Украина сейчас теряет по 400 000 человек в год.

Из всей коммунистической так называемой «элиты» Сталин был наиболее прагматичным, наиболее национально мыслящим и, как ни странно, наименее безжалостным. Террор, возглавляемый им, предстает скорее как коллективная воля партии, как «государственная необходимость» (точнее «защита режима») чем как дикий каприз тирана [23] . Страшно и представить, что произошло бы, если бы во внутрипартийной схватке победил Троцкий. Жизнь зачастую состоит из выбора не между добром и злом, а между большим злом и меньшим, и безусловно, Сталин был наименьшим злом среди коммунистических вождей и бесспорно меньшим, чем Гитлер.

Все это я говорю не из желания целиком и полностью реабилитировать Сталина и воссоздать лубочно-иконный образ «Отца народов», царя-Сталина, обратившегося к Истине православного благочестивого государя. Образ его странно и трагично двойственен, подобно лику любимого им Иоанна Грозного. Невольно вспоминаются пушкинские строки о Наполеоне: «Мятежной вольности наследник и убийца». В образе Сталина сочетаются Диоклетиан и Константин – разрушитель Церкви и ее восстановитель, убийца русского народа и его спаситель. Можно много говорить о преступлениях и ошибках Сталина в предвоенный период и в начале войны (и справедливо), но не надо забывать одной важной вещи: его воля и энергия в 1941 году в немалой степени способствовали тому, что фронт выстоял и страна не капитулировала [24] . Он вел страну к Победе и делил с союзниками Европу.

В 1949 году патриарх Алексий I, вслед за патриархом Сергием, мог не слишком кривя душой называть Сталина богоизбранным вождем Победы. Конечно, богоизбранность Сталина была особого рода – как у Кира Персидского, Вряд ли Сталин пережил религиозное обращение и покаяние, хотя, как умный прагматик и бывший семинарист, в конце концов понял и наличие некоей Силы свыше, и значение Церкви. Отметим, что богоданным вождем называл Сталина и прославленный в лике святых крупный ученый и богослов Архиепископ Лука Войно-Ясенецкий, кстати, сидевший при нем. По свидетельству знавших его, он не отмежевался от Сталина даже при Хрущеве, чем навлек на себя дополнительный гнев властей. Станем ли мы после слов великих патриархов и святителей приравнивать Сталина к оккультисту и мини-антихристу Гитлеру?

Святейший Патриарх Алексий I после смерти Сталина сказал: «Упразднилась сила великая, нравственная, общественная, сила, в которой наш народ ощущал собственную силу, которою он руководился в своих созидательных трудах и предприятиях, которою он утешался в течение многих лет» [25] . Вдумаемся в мотивацию этих двух людей – большого духовного разума и духовного мужества, переживших ссылки и лагеря (патриарх Алексий I и Ленинградскую блокаду) страха ли ради иудейска они это говорили, из ложно понятой пользы Церкви, или все-таки в их словах и действиях был духовный и провиденциальный смысл? Почему они не пошли путем вооруженного или хотя бы политического сопротивления,? Не потому ли, что Промысл Божий указывал им и всему народу другой путь – подвижничества, а не героизма, не гражданской войны, а терпения и переможения коммунизма, его трансформирования и постепенного, мирного возвращения к путям исторической России? Мотивация и Святейшего Патриарха Алексия I, и владыки Луки понятна – в Сталине они видели прежде всего государственника и почвенника, а лишь затем – коммунистического вождя.

Безусловно, многое, совершенное при Сталине, страшно и прежде всего – гонения на Церковь, ссылки и расстрелы священнослужителей и мирян, жертвы при коллективнизации, голод 1933 года всероссийский (а не только украинский). Однако не будем забывать, что сейчас мы живем плодами сталинско-брежневской индустриализации, немыслимой без коллективизации, (тот же нефтегазовый комплекс, например) и если сейчас государство Российское независимо и пока неуязвимо для внешней агрессии, если на наших просторах не повторяется трагедия Югославии и Ирака, то это – во многом благодаря ВПК и ракетно-ядерному щиту, заложенному при Сталине. И если нас после войны не сожгли в ядерном огне американцы, как Хиросиму и Нагасаки, то в определенной мере мы обязаны этим Сталину как инициатору ядерного проекта.

Вы спросите о духовно-нравственной составляющей. К стыду нашему, несмотря на свободу Церкви и при высоких статистических показателях лиц, считающих себя православными, наше общество намного более безнравственно и коррумпировано, чем в сталинскую эпоху. Увы, многие «атеисты» сталинского времени вели себя куда более аскетичнее и нравственнее, чем наши квазиправославные современники. По крайней мере, гей-клубы, стриптиз-шоу, казино, массовая наркомания и т. д. были при Сталине невозможны. И здесь опять-таки дадим слово о. Димитрию: «Но, видимо, не случайно философ Н. А. Бердяев говорил, что атеизм – это дверь к Богу с черного хода. И мы сейчас видим, что многие атеисты стали по-настоящему верующими. Я никогда не забуду, как один высокопоставленный атеист-коммунист мне сказал, что хотя он и коммунист-атеист, но воспитан на православной традиции. Да, как ни покажется странным, но в русском атеизме-социализме есть и православная традиция, поэтому коммунистическое движение в России вписывается в русскую историю. Это часть нашей истории, которой не вычеркнуть. А вот будет ли сегодняшняя демократия частью нашей истории хотя бы потому, что она, не посоветовавшись с Западом, ничего не предпринимает? Это чуждое явление для России! Сталин был деспот, да, но он был ближе к Богу. Хотя бы потому, что атеизм – дверь к Богу с черного хода. Демократы, хотя и называют себя верующими, но только они веруют… в золотого тельца, в бизнес, в мамону… А в Евангелии прямо сказано: не можете служить одновременно Богу и мамоне!» [26] . Точка зрения о. Димитрия достаточно спорная: во-первых, относительно вычеркивания сегодняшней демократии: это такая же органичная часть русской истории, как, например, XVIII в. или Смутное время, это – изживание еще одного материалистического соблазна – либерально-потребительского. Во-вторых, на атеизме, в конечном счете, мораль не выстроишь, аскетическая коммунистическая нравственность – остатки православной роскоши, «наследие старого режима» и религиозного воспитания. СССР светил отраженным светом Российской империи – когда он кончился, погас и Советский Союз. Трудно нам судить, кто ближе к Богу – безбожный аскетичный деспот или полуверующий клептократ, может быть, они равноудалены от Бога. Но во-первых, и тот и другой – часть исторической России, со всеми ее грехами и святостью, триумфами и поражениями. А во-вторых – такая точка зрения, разделяемая уважаемыми людьми, подвижниками благочестия и даже святыми (как в случае с Войно-Ясенецким, который не стал поносить Сталина в хрущевскую оттепель), достойна внимания и известного уважения. Безоглядное осуждение советского прошлого и отказ признания советского периода частью жизни исторической России приводит не только к оправданию распада СССР и, соответственно, кровавых конфликтов на постсоветском пространстве. В нем есть еще и внутренний аспект: приватизация. Коль скоро собственность – «совковая», «неправедная», большевицкая, а не русская, то «грабь награбленное». Разбазаривай, коль скоро это созидалось грабежом и неправдой. Не случайно грабительская приватизация 1991–1995 [27] и т. д. годов совершалась под тамтамы антисталинских разоблачений.

Но мы-то знаем, что то, что было собрано к 1991 году, созидалось неимоверным подвигом и страданием русского народа, в том числе, и новомучеников и исповедников российских. И поэтому вдвойне тяжек грех тех, кто это разворовывал.

Задумаемся и о следующем: все говорят о терроре, о миллионах загубленных жизней… Но разве не спас Сталин миллионы неродившихся детей, законодательно запретив аборты в 1936 году, пусть он сделал из прагматических, а не из гуманных соображений? Отметим, что и интернационалист Ленин, и «ленинец» Хрущёв легализовали аборты. И еще: почему-то при тиране и диктаторе Сталине, несмотря на террор и войны, численность населения СССР росла, а при демократической России она уменьшается: потери только Российской Федерации с 1991 года исчисляются не менее пятнадцати миллионов. В постановке вопроса о Сталине было и есть некое лицемерие: все набрасываются на него, забывая о Ленине и Хрущеве – о том, что Сталин начинал на ленинских рельсах, лишь постепенно сходя с них на национальные, а Хрущев в значительной степени демонтировал сталинское наследство и не только отрицательное, но и положительное. Именно слепой антисталинизм Хрущёва привел к новой волне гонений на Церковь, рационально не объяснимой. Почему-то не встречаются обличители «православных ленинцев» и «православных хрущёвцев», и почему-то либералы нежно любят Хрущёва, рушившего церкви и добившего русскую деревню. И это понятно: стреляя в Сталина, временами попадают в государство Российское и в русский народ.

Возьмем Великую Отечественную Войну 1941–1945 годов. С одной стороны, это – величайшая народная трагедия, которая, однако, вызвала к жизни Церковь, породила великое и до конца не оцененное движение по возвращению русского народа в Церковь, к Богу. Игумен Петр Мещеринов имел дерзость утверждать, что «победа задавила ростки покаяния». Немногие еще живущие верующие старшего поколения, заставшие войну и послевоенные годы, могут засвидетельствовать, что это неправда. Не только во время войны, но и после нее храмы были переполнены, люди стремились на исповедь и к причастию, и таких были не тысячи, а сотни тысяч, пожалуй, даже миллионы. Если говорить о плодах покаяния, известных нам из слов Иоанна Предтечи (у кого две одежды – отдай одну), то нравственная высота русского человека проявлялась в таких удивительных поступках, как отдача русскими сиротами и вдовами зачастую последнего хлеба военнопленным немцам [28] . А если определять покаяние, как «перемену ума» (metanoia), то следует отметить, что СССР 1945 года по своему духу был уже другой страной, нежели СССР 1939 года, и эти изменения были явными и ощутимыми: практически прекратилась атеистическая пропаганда, возродился русский патриотизм, а с ним отчасти и церковные духовные ценности. И власть чувствовала эти перемены. В послевоенные годы резко снижается уровень репрессий, они становятся более мотивированными, после многих лет террора появляются контуры известной законности [29] . Страна действительно стала другой.

В случае победы над Россией нацистское рабство распространилось бы на весь мир. а мир, в котором мы бы жили (если бы жили), был бы куда страшнее. В конечном счете, в нем восторжествовали бы оккультные идеологии и оккультные практики, т. к. новообразованные на территории России режимы были бы подконтрольны Гитлеру и нацистской идеологии. По сути дела, советский солдат действительно спас мир от нацистского и оккультного рабства. В связи с Днем Победы как-то по-особому прочитываются строки Пушкина: