Чтение онлайн

Сам европейский ум оказывается воспаленным себялюбивым безумием, ибо в конечном счете направлен на конфликт и разрушение. «Европа умна отнимать, а вот давать не умеет. Она умеет убивать, а ценить чужие жизни не умеет. Она умеет создавать орудия уничтожения, но не умеет быть пред Богом смиренной и по отношении к более слабым народам милостивой. Она умна быть себялюбивой и повсюду нести свой «символ веры» себялюбия, но не умеет быть боголюбивой и человеколюбивой». В этих словах запечатлен огромный и страшный опыт сербов, опыт двух последних столетий.

Предел действия воспаленного европейского ума – воинствующий материализм, приведший европейские народы к большевизму, социо-дарвинизму и расизму. Материализм и империализм для свят. Николая – понятия взаимосвязанные: именно материализм является базой и причиной нового европейского империализма, гораздо более страшного, чем все предыдущие.

Характерен тот воображаемый диалог, который ведет Христос и Европа. Христос: «Как вы, люди, можете жить лишь империалистическими материальными интересами, животной похотью, погоней лишь за телесной пищей? Я ведь вас хотел сделать богами и сынами Божиими, а вы протвиитесь и спешите уравняться с тягловым скотом». На это Европа отвечает: «Ты устарел. Вместо Твоего Евангелия мы открыли зоологию и биологию. Теперь нам известно, что мы потомки не Твои и Твоего Отца Небесного, а орангутанга и гориллы. И мы теперь совершенствуемся, чтобы быть богами». Отметим, что именно подобная идеология позволяет истреблять своих врагов «как гусениц». Христос: «Я показал вам любовь Отца ко всем людям и любовью хотел спасти всех вас». Европа: «Какая любовь? Натиск и мужественная ненависть ко всем, кто не согласен с нами – вот наша программа. Твоя любовь – лишь басня. Вместо нее мы выдвинули национализм, интернационализм, эволюционизм и культуризм. А ты – прочь от нас». В результате Христос уходит из Европы. Но как только Он удалился, «пришла война, горе, ужас, разрушение, уничтожение. Вернулось в Европу дохристианское варварство – аварское, гуннское, лангобардское, африканское, только во стократно возросшем ужасе своем» [51] .

Святитель Николай Велимирович правдиво и точно изложил духовные и психологические причины европейского империализма. Прежде всего, это – инстинкт стяжательства и господства и проистекающая из него борьба за рынки сбыта, за торговые пути и за территории. Как пишет св. Николай Велимирович, «как только предки наши стали подыматься против азиатов, за свободу свою, Западная Европа предстала как враг нашей свободы. Из-за чего? Из-за транспортных путей, из-за ввоза, вывоза, свиней, быков – вот из за чего» [52] . Однако, к наиболее страшные последствиям привела доктрина Lebensraum, или жизненного пространства, связанная с идеями Карла Хаусхоффера, отца геополитики, чьи идеи, пусть и в искаженном виде, воспринял Адольфа Гитлер [53] . На ней подробно останавливается свят. Николай Велимирович: «А всем нам известна их философская теория насчет пространства и освоения его: чтобы продвинуться и захватить… сады, виноградники, огороды, поля, луга, леса, реки, горы и так далее. Но вы, сербы, вместе с Богом воскликните в ужасе: «Как же это вы сделаете, если там живут тысячи и тысячи людей, братьев ваших, которые признают Того же Единого Творца и Отца – своего и вашего? Как?!

Легко сделаем – отвечают они. Совсем легко. Людей мы огнем повыжигаем, а их леса, поля и виноградники себе заберем. Людей покосим, а их капусту себе оставим, чтобы росла для нас. Людей повылавливаем, поснимаем с них одежду, а их голыми потопим в воде. Людей уничтожим, как гусениц, а их добро и золото заберем себе. Людей потравим ядовитыми газами, а их зерно, вино и елей оставим себе. Людей изгоним в пустыню, пусть вымирают там от голода, а сами сядем за их столы, будем есть пить и веселиться» [54] .

То, что описывает здесь святитель Николая – не гротеск, не фантастика, а теория и практика германского национал-социализма и усташского национализма времен Второй Мировой войны. Приведем хотя бы одну из цитат из «Майн Кампф»: «Ясно, что политику завоевания новых земель Германия могла бы проводить только внутри Европы. Колонии можно было получить только ценой очень тяжелой борьбы. Но если уж борьба неминуема, то гораздо лучше воевать не за отдаленные колонии, а за земли, расположенные на нашем собственном континенте. Необходимо отдать себе полный отчет в том, что достигнуть этой цели можно только силой оружия и, поняв это, спокойно и хладнокровно идти навстречу неизбежному.

Приняв решение раздобыть новые земли в Европе, мы могли получить их в общем и целом только за счет России. В этом случае мы должны были, препоясавши чресла, двинуться по той же дороге, по которой некогда шли рыцари наших орденов. Немецкий меч должен был бы завоевать землю немецкому плугу и тем обеспечить хлеб насущный немецкой нации.

Наше право на это было бы не менее обосновано, нежели право наших предков. Ведь никто из наших современных пацифистов не отказывается кушать хлеб, выросший в наших восточных провинциях, несмотря на то, что первым «плугом», проходившим некогда через эти поля, был, собственно говоря, меч» [55] . Итак, вот каковы были заявленные геополитические цели, ставшие известными европейской общественности еще в конце двадцатых годов.

Относительно средств Гитлер также был предельно откровенен: «Главнейшей предпосылкой успеха преследований является таким образом непрерывное, настойчивое применение их. Но настойчивость в этой области может являться только результатом идейной убежденности. То насилие, которое не проистекает из твердого идейного убеждения, непременно будет не уверено в себе и будет испытывать колебания. Такому насилию никогда не хватит постоянства, стабильности. Только то мировоззрение, в которое люди фанатически верят, дает такое постоянство. Такая настойчивость зависит конечно от энергии и брутальной решимости того лица, которое руководит операцией» [56] .

И брутальной решимости нацистам, как известно, было не занимать. Сожжение живых людей практиковалось не только в Белоруссии 1943 г., но и в Хорватии 1941 г. [57] В Дахау св. Николай соприкоснулся с массовым убийством ядовитыми газами русских, белорусов, сербов, евреев, цыган, от свидетелей он мог узнать и страшные детали этих расправ – снятиее одежды с перед казнью, выдергиванием золотых зубов у покойников и т. д. [58] Слова о изгнании в пустыню людей и вымирании от голода отчасти отражают советский опыт – высылки тысяч и тысяч крестьян в Сибирь [59] , зачастую в нежилые места на голодную смерть, отчасти нацистский опыт – сгон военнопленных за колючую проволоку посреди поля или леса без воды и хлеба [60] . И наконец, – слова «сядем за их столы, будем есть, пить и веселиться» отражают реальность воюющей нацистской Германии, которая не только не знала карточек, но некоторое понижение жизненного уровня почувствовала лишь во второй половине 1944 г., до этого, благодаря даровому труду военнопленных, Остовских рабов и грабежу Европы немецкий народ не испытывал почти никаких лишений и, за исключением бомбежек, почти не чувствовал войны [61] .

И если «все пути Господни милость и истина», то все пути Западной Европы – немилость и ложь». И возникает трагический вопрос: разве Западная Европа не Христианская? Ответ – Была таковой. А где Христос в Западной Европе? На дальнем конце стола. А кто же во главе стола? Политики, философы, писатели, бизнесмены, фарисеи, саддукеи. А кто Европу научит милости? Она не желает ее знать. Для нее милость есть слабость. А кто же Европу научит, что есть истина? Ответ. Европа и не желает знать настоящей и вечной истины. Ее философы и политики сами определяют свою истину для каждого нового поколения. Новое поколение – новое истина» [62] . В европейской жизни для св. Николая отношение к истине, ее релятивизация и прагматизация – одно из самых страшных явлений.

«Европа отвергла и Ветхий и Новый Завет Божий, ухватившись за байки и выдумки своих поэтов и философов. Настоящую истину она отвергла, а иллюзорную истину охотно приняла. Ведь только от Бога настоящая истина от людей же – иллюзорная истина., которая есть ложь в одежде истины, волк в овечьей шкуре» [63] . Таким образом, святитель Николай глубоко ставит проблемы реальности и виртуальности. Он ясно показывает, что новоевропейское знание в принципе виртуально, поскольку не имеет подлинного онтологического основания, каковым может быть только Бог и Его нетварные энергии, которыми Он сотворил мир. Отсутствие веры в Единого Творца подразумевает и подрыв представления о единстве, целесообразности и закономерности сотворенного Им мира и тем паче человеческого общества. Отсюда и тяга не только к множеству подходов, но и к множеству истин с единственным категорическим императивом: «по поводу плюрализма не может быть двух мнений». Отсюда и тяга к тому, что может быть названо fiction fantasy (фикция и фантазия). Конечный итог такого знания печален, это – безумие: «Последние европейские проповедники истины сошли с ума и умерли в домах для умалишенных». Однако, индивидуальное философское безумие через подражание перерастает в безумие коллективное, социальное, которое, однако, построено на казалось бы, точнейших философских законах. Характерен тот воображаемый диалог, который ведут пророки Илия и Енох с правителями последних времен. «Призовут пророки: «Не восставайте друг на друга: вы братья. Бесы соблазняют вас, разъединяют и истребляют».

Правители народов разгневаются: «Вся экономическая система зависит от военной промышленности. Войны – лучшие селекционеры, они отбирают сильных и жизнеспособных, так учат нас наши философы, этому учимся у дикой природы, у крокодилов и орангутангов. Значит вы против развития современной экономики? Мы убьем вас, если вы не замолчите».

Страшную мировую войну свят. Николай рассматривал как Божественное наказание за богоотступничество, за попрание нравственного закона, за возведение в нравственный императив законов физического и биологического мира.