Чтение онлайн

Синтез: гармоническое сочетание, и, может быть, я не прав, думая о том, что Тициан, Рафаэль - не глубокие художники. Может быть, от них веет покоем и величием синтеза, в отличие от Микеланджело.

Может быть, мне нравятся не приведенные к синтезу противоречия?

...Рембрандт умел заметить и дать миру этот контраст противоречий, а, например, Маяковский отразил только цвет матрешек (мой пример, что развитие это ряд матрешек, вставленных одна в другую, и так до бесконечности). Каждая матрешка состоит, сделана из борьбы противоречий и имеет свою внешнюю окраску, форму (хотя бы выражающуюся в имени - феодализм, капитализм, первобытный строй, социализм и т. д.). Так вот, Маяковскии изображал только окраску "краской матрешки", - не изображая противоречий, свойственных ей, т. е. из которых она соткана.

Рембрандт же изображал противоречия в окраске, свойственной именно этим противоречиям, этой матрешке...

А есть художники, которые, как индусы за покровом "Майи", видят, ощущают огромную, вечно неподвижную Вселенскую душу... Вглядевшись в движущуюся полосу - "Майю", видишь неподвижный квадрат окна - Вселенскую душу иначе Вечность, с которой, как верю я, и сливается душа во время экстаза.

Это и есть ощущение матери, чувство скрытого противоречия.

Настроенне. Много у Левитана. Коро - из пейзажистов. Вообще у пейзажистов. У нас Мыльников, Ге. "Старикам" позволено угадывать в женщине Мадонну, святых. "Благовещение" - через простую многда женщину... Святой тот кто отдает себя идее служения людям. '

Леонардо в "Тайной вечере" красивый изобразильщик, а Ге более работает на ощущении. "Иуда" - дорога, темнота и вдали уводят с факелами Христа.

Это одна сторона, и именно она меня всегда волновала с детства. Эль Греко, Нестеров, Пюльвис де Шаванн, "Лаокоон", Эль Греко!

И все это лежит на изучении внешнего материального, окружающего нас мира.

"Помни, что ты нужен народу, и береги себя во имя народа" - Е. Мальцев. Но что я должен, что нужно народу? Чтоб он знал о своем подвиге и о роли. И о фанатичных чертах народа, и о доброте и незлобивости России.

Я мало знаю Россию, заменяя это "хождением в народ". Помню, мужики подошли, сзади встали и говорят: "А ты зачем это делаешь?" - "А вот напишу здесь вид, а потом где-нибудь на море. Люди посмотрят, какие места..." (Глупо сказал, но было 19 лет и что мог сказать?) - "Ты бы лучше нам, е... твою мать, путевку на море дал". Логично.

Что я должен говорить искусством, кому и зачем? Первая мысль - я вторгаюсь в жизнь. В Греции рисовали божество и советовали молодым людям (может быть, это был Полигнот?) смотреть на живопись для совершенствования души...

Все это должно быть... но пока, в Академии, что я должен делать? Рисовать, т. е. уметь взять пропорцию, сделать форму. И - главное - правду отношений в живописи. Знать человека, вот это главное...

...Надо всегда задумать работу. Задумать - значит знать основные соотношения и отношения. Стараться как можно приближеннее к натуре. Я же могу писать! Могу и чувствую это! Надо любовнее и тоньше...

Начать копию в Эрмитаже.

...Сеюдня А. П. Кузнецов говорит: "Ты хочешь втолкнуть литературное содержание в живопись? Это бы все звучало на бумаге, а живопись не то".

Изображение предмета как таковою меня не влечет, ибо я не вижу в этом смысла или красоты. Мне нужно содержание, чтобы я мог уложить силы на предмет.

...И еще. Художники, воссоздающие жизненные явления... примыкают к логике и жизненным правдам. Они постигли тип и дают его. Шаляпин в музыке. Суриков. Отчасти Рембрандт. Репин и Иванов. Веласкес. Они не создают, а воссоздавали Христа, "старики", то они его творили, как греки - Аполлона, богов.

О важности идей... Я ищу тип пророка, лжеца, убийцы, рабочего. Все происходит от идей, без которых не видишь фактов. Леонардо искал тип Иуды и Христа. Долго думал. Мы часто изображаем - и все, не понимая, что за идеи в этом лице. Веласкес часто умел это увидеть - Иннокентий Х, Оливарес, Филипп.

И надо:

а) проникновение и любовь к внешней оболочке (форме),

б) выражение через красоту внешней оболочки (формы).

* * *

...Будь очень преданным живописи, ни о чем не думай. Будь трудолюбив, скромен и тверд. Я получаю громадное наслаждение от учения. Может быть, еще больше получу от копий старых мастеров.

История России. Искусство и общество.

* * *

Умер Сталин. Над народом мгла и почему-то солнце. На траурном митинге в Академии многие плакали. Плакал Выржик: "Что теперь с нами будет?" Я и Мальцев, разумеется, не плакали. Нервозность и паника.

* * *

Приехал из Москвы с похорон И. В. Сталина. Лежу и долго думаю. Все свои впечатления хочу выразить на бумаге...

18 августа 1953 г.

Прошло время. Был на практике. Волга. Марийцы, чуваши. Композиция "В столовой". Этюды с более музыкальным чувством цвета. Это хорошо...

Все мои работы в юности сделаны волей через "не могу" - работал все время с утра до вечера так долго, что не было того, что делает пророком художника:

– Молчит его святая лира,

Душа вкушает сладкий сон,

И средь детей ничтожных мира,

Быть может, всех ничтожней он.

Но чуть божественный глагол

Слуха чуткого коснется...

и т. д.

Я все время хотел слушать этот божественный голос, он звучит иногда в определенные периоды, а я шел, если можно так сказать, на эхо этого голоса. Шел, чтобы двигаться к чему-то; под ногами хрустели ветки жизни, цеплялись за ноги огромные щупальца страсти, и за этим треском, гонимый страстью и эгоистическими поступками, я не слышал голоса Бога, который вложил бы мне в грудь "божественный глагол". И я озирался и слушал шум тишины... И горько думал... И страсть удовольствия сдавливала меня, и не хотелось мириться, я ждал Ее - мою Подругу. А Ее нет, и я устал ждать...

И неужели вся жизнь такова? Я ищу кочки, на которые можно опереться. Жизнь меня шлифует, и я приобретаю... что-то житейское, будничное.

Работаю в копийном цехе, начал сегодня. Там тоже люди, они живут и имеют свою "копийстическую" психологию". Один из них шел за мной до общежития, где меня ждала Эва, и долго говорил о пристрастности комиссии и о манерах халтурить и как это важно для художника. Я кивал и чувствовал себя рядом с гойевским офортом.

Показались смешными и незначнтельными мои огорчения в связи с нашей академической братией. Важно проявление человеческого духа, силы, творчества.

Но где люди, которые могут поддержать мой дух, когда я слаб, занят мелкой страстью и препровождением времени? Книги? Они мертвые. Где люди? Мой Миша, дорогой друг, как я бы теперь славил жизнь, будь ты со мнои!.. Бетховен, Микеланджело - я так его начинаю ценить теперь! Эти гиганты, эти стихии человеческого духа. И нет у меня тем, кроме "Песни о подвиге", где мог бы зацепить и понять что-то большое, как у "Блудного сына" Рембрандта.

Делаю: "Столовая", "Рождение теленка"... Где дух? Где человек? Где влияние на душу человека? Где сам источник силы и Высоты?