Россия сегодня. Через 100-летие великих революций
Шрифт:
Николай II отправлял на смерть сотни тысяч русских людей не ради каких-то сербов. Его и правящий класс интересовали три цели:
– получение прибыли на военных подрядах;
– приобретение Галичины и Стамбула опять же ради увеличения прибылей [69] ;
– отвлечение внимания общества на образ внешнего врага. Однако война пошла по другому сценарию. К февралю
1917 года русская армия утратила Польшу, Курляндию, Литву и Волынь. Благодаря Брусиловскому наступлению удалось потеснить австрийцев в Галиции, но территориальные потери были на порядок масштабнее приобретений. Правда, на глубоком юге удалось отбросить турок в глубь горных хребтов исторической Армении, но горным хребтам не было счета, и дальнейшее продвижение являлось проблематичным.
69
Здесь стоит отметить, что по окончании войны ожидаемых территориальных приобретений не дождались ни Франция, ни Бельгия, ни Италия, ни арабы. Поэтому нельзя испытывать уверенность, что Россия получила бы проливы в Мраморном море.
Осложнения добавились после вступления в войну Румынии. Четверной союз довольно быстро расправился с румынской армией, и русским войскам пришлось занимать дополнительный фронт протяженностью в 900 километров и выделить на него полтора миллиона солдат и офицеров.
Первая мировая война была в целом войной позиционной. Западный, итальянский и балканский фронты были статичны. Победа зависела не столько от продвижения войск вперед, сколько от готовности экономик воюющих стран к продолжению сопротивления.
Сегодня можно встретить утверждения, что русская промышленность в годы войны показывала устойчивый рост.
Рост был, но следует осмыслить, какой была эта промышленность, и каким был этот рост. В 1956 году доктор экономических наук Григорий Шигалин издал фундаментальный труд «Военная экономика в Первую мировую войну», основанный на официальных отчетах царского правительства и исследованиях западных историков. Возьмем из этой работы только цифры [70] .
70
Здесь и далее в разделе см.: Шигалин Г. И. Военная экономика
в Первую мировую войну. М., 1956.
Все мы знаем, что во время Великой Отечественной войны наша страна потеряла значительную часть производства в связи с оккупацией войсками противника огромной европейской части Советского Союза.
Но практически никто не знает, какой экономический урон был нанесен царской империи из-за потери Польши, Литвы и Курляндии. Казалось бы, масштаб утрат территории для огромной страны был незначителен. Но именно здесь располагались промышленные центры.
К 1916 году из-за продвижения германских войск Россия утратила 40 % производства шерстяных изделий, 37 % кожевенного производства, 25 % деревообработки, 22 % химической промышленности, 20 % хлопчатобумажной промышленности, 18 % металлообработки, 13 % добычи угля и 70 % добычи цинка. Попытки эвакуировать заводы на восток в целом оказались неудачны.
Затем возникли серьезные сложности с сырьем. Мы привыкли говорить, что в России есть вся таблица Менделеева.
Так оно и есть, так оно и было, в том числе до революции. Но месторождения не разрабатывались, так как для этого не хватало инфраструктуры, специалистов и капитала. Поэтому до начала войны собственная добыча обеспечивала лишь 85 % потребности в меди, 30 % в цинке, 3 % в свинце, а своего алюминия и никеля не было в принципе. Остальное ввозили. Ввозился даже уголь, так как Донбасс и иные бассейны обеспечивали лишь 78 % потребностей страны. Уголь поставляли англичане.
Соответственно, как только в 1914 году оказались перекрыты европейские границы, Босфор и Скагеррак, импорт исчез. Внешняя торговля сократилась в семь раз. Теперь она велась только через Архангельск и Владивосток. Иранское направление было перекрыто ввиду военных действий и отсутствия дорог.
Уже в 1915 году на Урале из 122 доменных печей работало только 66. Выпуск чугуна и стали в целом по стране упал на 35 %. В октябре 1915 года поступление угля на заводы Петрограда составило 50 % от заказа, а для Москвы всего 40 %. В 1917 году остановили работу Керченский и Таганрогский металлургические заводы.
Англия и Франция старались помогать. На их долю пришлось 30 % используемых царской армией винтовок, 23 % орудий, 30 % сукна и 15 % армейских ботинок и сапог. Но эта помощь не могла обеспечить нужды армии.
В этих условиях рост военного производства мог быть достигнут только за счет перевода экономики на военные рельсы и сокращения гражданского сектора.
В конце 1916 года из 2442 тысяч рабочих, занятых в промышленности, на армию работало 2018 тысяч человек, или 86 %. Это позволило увеличить рост производства винтовок в 24 раза, пулеметов в 25 раз, а орудий в три раза.
Рост военного производства достигался за счет абсолютного сокращения выпуска в гражданских отраслях. Речь идет не только об одежде и иных товарах широкого потребления. На 55 % было сокращено производство сельскохозяйственных машин, на 70 % – производство железнодорожного оборудования. Последнее обстоятельство подрывало в том числе и военные перевозки.
Однако потребности армии превосходили возможности промышленности.
Начнем с легкого стрелкового оружия. К началу войны армия имела 4,6 млн винтовок. К моменту перемирия российская промышленность произвела еще 3,6 млн винтовок, из-за границы поступило 2,4 млн винтовок и 0,7 млн было захвачено у противника. Вроде бы вполне приличное число. Но война на то и война, что войска теряли винтовки, особенно при отступлении.
Николай Головин описывает, что в октябре 1915 года при численности армии в 4 млн человек имелось 0,65 млн действующих ружей. Штаб Юго-Западного фронта вполне серьезно предлагал вооружить часть пехоты топорами, насаженными на длинные рукоятки, то есть алебардами, проще говоря [71] .
Даже по итогам трех лет войны насыщение армии винтовками и особенно пулеметами серьезно уступало армиям иных воюющих держав:
В среднем одна немецкая дивизия получила из тыла 956 пулеметов, в то время как одна российская – 173. Слабая насыщенность легким стрелковым оружием тоже бросается в глаза.
71
Головин Н. Н. Россия в первой мировой войне. С. 250.
При потребности армии в 133 000 пулеметах к январю 1917 года имелось всего 16 300 пулеметов, или 12 % от необходимого.
Перейдем к артиллерии.
Начало войны показало, что ежемесячно теряется около 700 орудий. По мобилизационному плану в месяц предполагалось производить порядка 100 орудий, то есть потребность в восстановлении превышала производство в семь раз.
До 1916 года тяжелой артиллерии на фронт не поступало вообще. Ее производство началось только в период Великого отступления, но даже когда заводы выпустили первые тяжелые орудия, еще несколько месяцев не производилось снарядов.
В целом за время войны 1914–1917 годов русские заводы изготовили 58 млн артиллерийских снарядов. Однако ежегодная потребность в артиллерийских снарядах достигала 50 млн штук.
Нам могут справедливо сказать, что потребности генералов могут отличаться от подлинных нужд фронта. Поэтому перейдем к сравнению технической обеспеченности русской армии по сравнению с армиями других ведущих держав.
Российская экономика смогла качественно нарастить выпуск стрелкового оружия и орудий, но в не меньшей степени выпуск был увеличен и в других великих державах. Поэтому необходимо сравнить российские показатели с производством Германии, Франции, Англии и Австро-Венгрии. Кроме того, значение имеет не только объем производства, но и насыщенность войск соответствующими видами вооружений.