Чтение онлайн

Просто для того, чтобы бездарности из дворцов и маклеры на биржах получили больше денег. Зачем это было нужно остальному населению страны?

Разве можно полагать, что мотивы в Первой мировой и Великой Отечественной войнах для нашего народа были хоть сколь-либо похожими?

Но допустим даже, что Россия, истекая кровью, продержалась чуть дольше и дождалась крушения Четверного Союза. Допустим даже, что вопреки всей логике Версальского договора и отношений с союзниками царская Россия приобрела бы Галичину и Стамбул.

Что от этого приобрели бы русский рабочий и крестьянин? Да ничего. Ведь им ничего не досталось от завоевания Кавказа, Бухары и Польши. Доходы считал высший класс, а 98 % населения считало пролитые кровь и пот.

Поэтому столь высоким и оказалось число сдавшихся в плен: порядка 4 млн человек при общем числе мобилизованных в 15 млн. Предпочел сдаться каждый четвертый. Учитывая, что часть мобилизованных оставалась в тылу, очевидно, что по отношению к действующей армии пропорция была еще выше.

Пленом дело не ограничивалось. Распространилось явление, неслыханное во Второй мировой войне, – братание.

Братание

Уже в августе 1914 года (первый месяц войны) отмечены первые случаи братания с австрийцами на Юго-Западном фронте. В декабре 1914 года массовые случаи братания зафиксированы уже с немцами, на Северо-Западном фронте. Русские солдаты относили неприятелю хлеб и колбасу, противник делился сигаретами и коньяком. Люди в военной форме из враждующих лагерей выходили из окопов и дружески общались друг с другом. К пасхе 1916 года в братаниях участвовали десятки полков и артиллерийских батарей вдоль всей линии фронта [82] .

В тылу проведение мобилизации уже в 1914 году сопровождалось массовым возмущением. Временами селяне просто блокировали эшелоны. Было неспокойно в городах. 9 января 1916 года к массовой рабочей манифестации в Петербурге, приуроченной к годовщине «Кровавого воскресенья», присоединилось четыреста вооруженных солдат. Это очень умиротворяюще подействовало на полицию. Демонстранты шли по Невскому проспекту на протяжении часа.

Никакой «большевистской пропаганды» за этим не стояло. Большевики были загнаны в глубокое подполье, ссылки и эмиграцию. Численность партии в начале 1917 года не превышала 4000–5000 человек, из которых в армии работала ничтожная доля [83] .

Основным пропагандистом, разложившим армию, стал Николай II. Распутингцина, плохое техническое оснащение, воровство интендантов, классовое расслоение и неясность самих целей войны для обычных людей создавали массовые пацифистские настроения.

Уже осенью 1916 года в Петербурге вспыхнули первые выступления на фоне перебоев с продовольствием. 17 октября началась стихийная забастовка 30 000 рабочих Выборгского района. Рабочие направились к казармам, и солдаты присоединились к ним. Правда, солдаты не имели оружия, но вопреки всему предыдущему опыту попытка направить против безоружных людей казаков завершилась неудачей. Казаки отказались стрелять в народ. Для подавления петроградцев правительство бросило лейб-гвардии Московский полк. Лейб-гвардия представляла собой подразделение личной охраны царя и царской резиденции, аналогом чему сегодня является Президентский полк.

За последующие четыре месяца для улучшения снабжения столицы хлебом не было сделано ничего. Пекарни стали закрываться. После рождества на фабриках и заводах началась стихийная приостановка работы. Люди не бастовали. Они просто уходили в соседние кварталы на поиски хлеба и проводили долгие часы в очередях.

Среднемесячное потребление хлеба в Петрограде составляло 20,5 тонн. В ноябре 1916 года было доставлено 18,7 тонны, в декабре – 9,7 тонны, в январе 1917 года – 11,7 тонны. В феврале подвоз в отдельные дни не производился вообще. Петроград и Москва жили за счет запасов, которые стремительно сокращались и в северной столице к середине февраля не превышали 11 тонн. Городские власти стремились максимально растянуть использование запасов и сократили выдачу муки пекарням.

Хлеба не было, в связи с чем власти… вооружили столичную полицию пулеметами! Только на крышах было оборудовано 50 пулеметных гнезд. Полицейским повысили жалование, доведя его до уровня зарплаты квалифицированных рабочих [84] .

Николай II, помня опыт 1905 года, решил ввести в столицу армию. Его особый расчет был на четыре полка гвардейской кавалерии. Но фронтовые офицеры стали протестовать, говоря, что не будут отдавать приказ своим солдатам стрелять в народ [85] .

22 февраля (старый стиль) полиция доносила: «почти всем полицейским чинам приходится ежедневно слышать жалобы, что не ели хлеба по 2–3 дня и более, и поэтому легко можно ожидать крупных уличных беспорядков. Острота положения достигла такого размера, что некоторые, дождавшиеся покупки фунтов двух хлеба, крестятся и плачут от радости». Два фунта – это примерно килограмм, пара буханок.

События, известные как Февральская революция, начались 23 февраля по старому стилю и 8 марта по-новому.

Международный женский день отмечался в Петрограде с 1913 года. От начальства цветов и поздравительных речей не ждали. К начальству предъявляли требования – дать право голоса на выборах, ввести материнские пособия и поднять зарплату. В первый же год в столице вышло на митинг полторы тысячи человек. К 1917 году была уже целая традиция.

8 марта (новый стиль) текстильщицы Невской ниточной мануфактуры вышли на демонстрацию. Они скандировали: «Хлеба!» и «Долой войну!». Мужчины тоже присоединялись к выступлению, но их было пока еще немного. Впереди стихийно формировавшихся колонн шли женщины, взявшие с собой детей. Полиция начала их избиение. Это взорвало город. В течение нескольких часов забастовка охватила несколько десятков предприятий и 87 000 человек [86] .

Демонстрация 8 марта 1917 года в Петрограде

9 марта, по оценкам жандармерии, бастовали уже двести тысяч петроградцев. Попытка использовать против демонстрантов казаков закончилась крахом. Полковник полиции Ходнев с досадой описывал: «теперь, в 1917 году, доблестные и славные суворовские и платовские донцы с первых же дней действовали в столице крайне вяло, нерешительно, а потом и вовсе отказались действовать против бунтовщиков („против народа“), обращая даже иногда свое оружие против защитников законной власти» [87] .

По всей столице шли демонстрации, каждая из которых охватывала многие тысячи людей. На Невский проспект вышло 40 тысяч человек. Площади служили точками совместных встреч, где выступали желающие. У памятника Александру III пристав Крылов пытался разорвать красный флаг и был зарублен одним из казаков, которого поддержал весь казачий разъезд, включая офицера.

Масштабы и характер движения оставались для властей загадкой. Как обычно, все списали на подрывные элементы. Днем 10 марта императрица телеграфировала царю: «Это хулиганское движение, мальчишки и девчонки бегают и кричат, что у них нет хлеба…».