Чтение онлайн

Как правило, комнаты снимали семейные люди с детьми, а углы снимали одинокие работники. С точки зрения размера жилплощади на одного человека никакой разницы в условиях жизни между ними не было. В 1910 году в Донбассе 20 % работников проживали на площади менее 3 кв. м на человека, 48 % на площади от 3 до 5 кв. м, 21 % на площади от 5 до 7 кв. м, и только 11 % – на площади свыше 7 кв. м [54] .

Здравоохранение – это не только число больниц и врачей на душу населения. Это в первую очередь санитария, которая невозможна без водопроводов и канализации.

Известно, что в Берлине спустя год после введения в строй канализации заболеваемость холерой снизилась вдвое, а вскоре эта болезнь исчезла вообще. Таким же образом изменились показания заболеваемости брюшным тифом в Петербурге после строительства в 1889 году очистных сооружений на водозаборе.

В 1912 году из 1082 городов России водопровод имелся только в 192 городах. Но в основном была обеспечена только подача воды, без очистки. Фильтрация существовала только в 58 городах империи (для сравнения, в Германии системы забора и очистки воды существовали в 98 % городов с населением более 20 000 человек).

Но и в тех местах, где были построены сети, чистую питьевую воду получала лишь часть жителей, в основном в престижных районах. В Симбирске, к примеру, водопровода не было в 84 % домов.

Канализация имелась только в 38 городах [55] .

В 1910 году в 72 губерниях прокатилась эпидемия холеры. От нее погибло 110 тысяч человек, что составило 48 % заболевших. Врачи напрямую увязали заболевание с отсутствием чистой питьевой воды.

Жилищный фонд был неблагоустроен в прямом смысле этого слова. Не было электроэнергии, центрального водоснабжения, сам размер жилплощади в расчете на человека был крайне мал, а квартплата высока.

По статистическому обследованию 1913 года, в Симбирске при населении 54 000 человек насчитывалось всего 8280 домохозяйств, то есть, проще говоря, в одном доме или квартире в среднем жило семь человек. 17 % квартир располагались в подвале или полуподвале. Имелись землянки. Плата зависела даже не от площади, а от кубатуры и составляла один рубль за кубометр в год в подвале и два рубля за кубометр чуть повыше.

Стесненность была и в столицах. Хотя в среднем в Санкт-Петербурге на одного жителя приходилось 12 кв. м жилплощади, 46 % работников, как мы отмечали выше, снимали полкомнаты. То есть в буквальном смысле слова ночевали с незнакомыми людьми.

Также отметим, что, по статданным 1912 года, из 1,4 млн городских домов деревом и соломой было покрыто 700 тысяч кровель, а еще двести тысяч были покрыты дерном и тому подобным материалом. Число каменных домов не превышало 20 % [56] . Огромная масса людей жила в подвалах, погребах, сараях и землянках. Отсюда, кстати, возникли и коммунальные квартиры в двадцатых годах, когда работники переселились в жилые помещения своих бывших начальников.

Вторым фактором здоровья любой нации является питание. Народ царской России – той самой, что «кормила всю Европу», – постоянно недоедал. Особенно острой проблема питания была в деревне, которая каждые два-три года проходила через недород, то есть голод из-за переменчивой погоды и вызванных этим неурожаев.

В городах состояние здоровья напрямую зависело от уровня доходов. Новосельский, исследуя смертность по Санкт-Петербургу, доказал, что смертность в бедных кварталах была в 2,15 раза выше, чем в районах города, где жила богатая публика. Соответственно, чем ниже была зарплата, тем выше была смертность. Отсюда и обратный вывод: борьба рабочего движения за рост зарплат была без преувеличения борьбой за жизнь [57] .

Третий фактор здоровья населения – это, собственно, сама система больниц, поликлиник и кабинетов врачей.

В 1913 году на одного врача в России приходилось 7500 пациентов. То есть на крупный город с населением в сто тысяч человек имелось всего 15 докторов, включая узких специалистов (стоматологов, фармацевтов, хирургов и т. д.). В столицах было, понятно, получше, но за их пределами ситуация резко ухудшалась. В 84 городах (!) не имелось ни одного врача вообще.

В сельской местности ситуация была катастрофична. На одного доктора приходилось 20 300 человек, и достаточно почитать автобиографические рассказы Михаила Булгакова, чтобы оценить всю нищету положения [58] . Для ясности, много это или мало, отметим, что сегодня средняя численность муниципального района в России 6500 человек. То есть в среднем на три района по меркам России, которую мы потеряли, приходился один доктор.

Разумеется, антисанитария и отсутствие системы здравоохранения влекли за собой высокую смертность, в первую очередь детскую. В известном выражении про «семерых на лавках» содержится большая нечестность. На лавке из семерых оставалось только трое, иногда четверо. Остальные лежали рядом с церковью, на кладбище.

Младенческая смертность в России в конце XIX – начале XX века [59]

Буйным цветом процветали инфекционные заболевания.

Их уровень в несколько раз превосходил европейский.

В таблице нет туберкулеза, но он был настоящим смертным бичом в Европе начала XX века. По оценкам Новосельского, туберкулез был причиной 40–45 % случаев смерти людей среднего возраста.

Какой же была продолжительность жизни в других европейских странах? – в Англии она составляла 44 года, во Франции -45 лет, в Германии, в Скандинавии – 51–52 года. Даже в неблагоприятной Австро-Венгрии продолжительность жизни составляла 38 лет. В России – 32 года.

Менялась ли ситуация со смертностью и медицинским обеспечением в России? Конечно, менялась. Прогресс неостановим, и с 1903-го по 1913 год число докторов выросло на целых 5400 человек. Но выросло и население, поэтому если в 1903 году на 100 000 жителей приходилось 13 врачей, то в 1913 году – 14 врачей. Развитие налицо, но оно настолько медленно, что, очевидно, не соответствует задачам.

Притом сказанное относится и к военной медицине. Отсюда санитарные потери России по сравнению с армиями европейских держав, очевидно, были более чувствительными.

Система образования в России была сословной. Для простого народа были предназначены «начальные училища». Срок обучения в них длился три-четыре года, а само обучение сводилось к арифметике, чтению и писанию.

Среднее и высшее образование было платным. Уже в 1845 году плата за обучение в гимназии составляла 30 рублей, в университете 40 рублей в год. С 1857 года плата стала взиматься за обучение в уездном училище. Для абсолютной массы крестьян это было непосильно. Однако энергичные люди в городах, где можно было заработать какие-то деньги, стремились из последних сил дать своим детям образования. Их желания не соответствовали чаяниям правительства.