Чтение онлайн

Возникает вопрос: что побудило опытное советское руководство и дипломатическое ведомство того времени (напомню, это было время Брежнева – Косыгина – Громыко) пойти на столь явно проигрышный для Советского Союза вариант, по крайней мере, в Беринговом море? И были ли альтернативы?

Касаясь первого вопроса, можно с большей долей вероятности предположить, что такое решение было принято руководством страны для того, чтобы закрепить морскую границу Полярных владений в Чукотском море и в Северном Ледовитом океане. Считалось, что последнее окажется дополнительным аргументом при аналогичных переговорах с Норвегией по делимитации в Баренцевом море и западном секторе Северного Ледовитого океана, которые ведутся уже не одно десятилетие. Сейчас, по прошествии еще одного десятилетия, можно сказать, что этот шаг не оправдался, так как канва советско-, а затем российско-норвежских переговоров пошла по особому руслу с учетом того экономического, политического положения и профессионализма кадров МИДа, других ведомств, которое сложилось в настоящее время.

Что же касается альтернативных вариантов советско-американских предложений по делимитации, то они, естественно, были. Один из них – разграничение по срединной линии и только в Беринговом море. Эта норма вытекает из международного права и часто применяется на практике в подобных случаях. Если же говорить о защите наших экономических интересов, и особенно рыболовных, то правильнее было бы предложить США другой вариант, а именно: сохранить в Чукотском море и в восточном секторе Северного Ледовитого океана так называемую линию Конвенции 1867 г., тем более что она была установлена в точных координатах самой Конвенцией 1867 г. Что же касается Берингова моря, то здесь следовало бы пойти на договоренности по установлению срединной линии для разграничения 200-мильных зон. Именно такую позицию и занимали в то время рыбаки-дальневосточники и руководство бывшего Минрыбхоза СССР. Как участник переговорного процесса с американцами в первой его половине замечу: такую линию мы и вели пытаясь склонить к этому варианту и американцев.

Однако в последующем под давлением специалистов-правовиков МИД СССР и требований партийной и государственной дисциплины за основу были приняты американские предложения о разграничении. В этих условиях рыбакам не оставалось другого выхода, кроме как попытаться все же отстаивать свои экономические интересы в условиях этого невыгодного для страны политического шага.

Таким образом, не сев даже за стол переговоров, руководители нашего государства передали американцам в 1977 г. важный для отечественного рыболовства район, но была заявлена все же компенсация в объеме 150 тыс. т рыбы ежегодно. Вплоть до 1981 г. США выделяли нашим рыбакам квоту на вылов рыбы в своей зоне в Беринговом море, что воспринималось нашей дипломатией и рыболовным ведомством как компенсация за потери переданной им акватории. В последующем выделение квот прекратилось с введением США санкций в отношении СССР, связанных с Афганистаном. Кроме того, в ходе переговоров выяснилось, что при определении линии разграничения у сторон различное представление о ее прохождении. Советская сторона считала, что она должна проходить по локсодромии [1] , а американская сторона – по ортодромии [2] (рис. 4). В результате разного подхода создался спорный участок площадью около 15 тыс. кв. миль, который являлся с рыболовной точки зрения важным именно для нашего рыболовства. Американские рыбаки здесь не вели промысел.

По настоянию Минрыбхоза СССР, с американцами вновь была достигнута устная, так называемая «джентльменская договоренность» на совместное осуществление в этих районах рыболовных операций, что устраивало наших дальневосточных рыбаков. Эта договоренность была достигнута в ходе неоднократных переговоров между мною как представителем советской стороны – заместителя министра рыбного хозяйства СССР и главой американской делегации, послом Джоном Негропонте, а также с заместителем заместителя госсекретаря, послом Эдом Вулфом. Такая договоренность действовала без всяких осложнений почти четыре года, и она вполне устраивала обе стороны.

Однако и эта договоренность с 1 июня 1990 г. была разрушена ввиду неожиданного подписания и немедленного временного введения в действие Соглашения 1990 г. Оно стало результатом договоренностей Шеварднадзе – Бейкера в июне 1990 г. накануне визита Горбачева в Вашингтон.

Более того, по окончательному тексту самого Соглашения 1990 г. США уступался еще один участок – уже нашей 200-мильной зоны. В результате этого экономическая зона США оказалась в отдельных местах этого участка на 50 миль выше лимита, установленного международным правом. Наша же зона в этом районе была соответственно сокращена. Опять в потере остались дальневосточные рыбаки. Некоторые советские дипломаты, участвовавшие тогда в переговорах по этим вопросам, утверждают, что мы получили за это соответствующие компенсации в других районах, в том числе и в Чукотском море. Возможно, что по дипломатическим канонам это и так, но в тех районах рыбы нет. К тому же в Чукотском море нам отдали то, что по Конвенции 1867 г. нам и так принадлежало.

По Соглашению 1990 г. американская сторона получила также значительные преимущества по площадям континентального шельфа в открытой анклавной центральной части Берингова моря, находящейся за пределами 200-мильных зон России и США. Ее участок составляет здесь более 46 тыс. кв. км, а участок, отошедший к России, всего около 5 тыс. кв. км Дипломаты вновь говорят, что это глубоководная часть, здесь маловероятны какие-либо ресурсы и т. д. Если это так, тем более следовало бы разделить этот район по справедливости: 50 на 50 для России и США. Видимо, все же здесь есть прицел на будущее. Напомню, и Аляску в свое время считали «холодильником со льдом». Сейчас же суммой в 7,2 млн долл. оценивается суточный улов только одних лососевых в прибрежных реках Аляски. Так что и по континентальному шельфу в открытой части Берингова моря положение России не выглядит равноценным и справедливым по отношению к соответствующим участкам, отошедшим к США.

В самом тексте Соглашения 1990 г. многое неясно, включая и такое понятие, как «морские пространства». Что это такое? Нет такого понятия в международном праве. Конвенция ООН по морскому праву 1982 г. (ратифицирована парламентом России. Эту конвенцию США до сегодняшнего дня не ратифицировали.) устанавливает только такие понятия, как «внутренние воды», «территориальное море», «исключительные экономические зоны» и «континентальный шельф». Нет в Конвенции никаких «морских пространств». Мне могут возразить, что это общее понятие включающее в себя эконом-зону и континентальный шельф. Возможно, что это так. Но в Конвенции ООН по морскому праву 1988 г. почему-то не используется это общее понятие.

Обращает на себя внимание также и то, что само название Соглашения 1990 г. на русском и английском языках имеет весьма и весьма существенное различие. Они не аутентичны. Так, в русском тексте говорится «о разграничении морских пространств», а в английском – о «морской границе». Что это, неточность перевода или умысел, или опять неизвестные договоренности только глав делегаций, участвующих в переговорах? Вопросы, вопросы! Слушания в комитетах Госдумы не дали на них полного ответа.

Что же касается рыболовства, то итог в цифрах выглядит так: за период с 1990 по 2011 г. российские рыбаки потеряли промысловый участок площадью более 20 тыс. кв. км, где ежегодно можно добывать не менее 150 тыс. т рыбы. Итого: за 23-летний период потери составили около 3,4 млн т стоимостью свыше 2 млрд. долл. США.

Кроме того, российские рыбаки потеряли еще и промысловый участок своей 200-мильной зоны площадью более 7 тыс. кв. км, а также часть глубоководных участков промысла континентального шельфа в открытой части Берингова моря, где не исключено обнаружение в будущем запасов сидячих живых видов биоресурсов (крабов, моллюсков и т. д.).

Итак, Горбачев – Шеварднадзе, благословив и подписав данное Соглашение 1990 г. спешно введя его во временное действие, вероятно, решили занести в «общечеловеческие ценности» наш участок моря, богатый рыбой, и подарить его американцам.

В том, что Шеварднадзе превысил имеющиеся у него полномочия о подписании договоренности о немедленном применении Соглашения, свидетельствует первый заместитель международного отдела ЦК КПСС Карен Брутенец. Он констатирует в своих мемуарах: «Шеварднадзе самовольно заключил с США в 1990 г. Соглашение о разграничении морских пространств в Беринговом и Чукотском морях, и что серьезно ущемляет интересы нашей страны и даже противоречит Конвенции ООН по морскому праву».

Сам Э.Шеварднадзе в своих воспоминаниях вообще не касается такого вопроса, как принятие решения и подписание им Соглашения 1990 года. Вмести с тем, особо отмечая свои отношения с Госсекретарем США Джемисом Бейкером он пишет, что их «…дружба позитивно влияющая на развитие отношений между нашими странами». В год же принятия принципиального решения по разграничению морских пространств между Советским Союзом и США в Беренговом, Чукотском морях и Северном Ледовитом океане Шеварднадзе и Бейкер вели переговоры в имении последнего в Ваймонте. Видимо в ознаменовании достижения договоренности они пошли на рыбалку. Об этом Шеварднадзе с упоение вспоминает: «Он (имеется ввиду Бейкер) поймал одну рыбу, а я ни одной, но политический улов был конечно же, важнее». Не этот ли улов-разграничение в пользу американцев имел в виду Шеварднадзе? Вот уж поистине – политики ловят рыбу в мутной воде!

Имеются основания подозревать, что оформление директив на временное применение Соглашения 1990 г. было оформлено мидовскими работниками задним числом и без соблюдения соответствующих внутригосударственных процедур. Так, экс-председатель Правительства СССР Н.И. Рыжков неоднократно заявлял, что он не подписывал никаких документов по данному вопросу. А ведь, в то время этот вопрос находился в компетенции Председателя Правительства Советского Союза.

Вместе с тем, справедливости ради и ни в коем случае не снимая ответственности с Шеварднадзе, необходимо иметь в виду, что за спиной Шеварднадзе стоял Горбачев. Последний постоянно, начиная с начала 1990 г., требовал ускорить переговорный процесс с тем, чтобы к летнему июньскому саммиту с Джорджем Бушем «рапортовать об очередном прорыве в двухсторонних отношениях». Такой подход Горбачева был вызван, по моему мнению, личным желанием заручиться поддержкой президента США о приглашении его, Горбачева, на встречу большой «семерки», 1991 г. и где Горбачев добивался наряду с вхождением в «клуб сильных мира сего», еще и получить кредиты на поддержание перестройки в 15–20, даже 50 млрд долл. США. Приглашение на встречу «семерки» он получил, а вот кредиты нет. Так что, отплатили Горбачеву и Шеварднадзе за беринговоморскую линию предательства американцы сущей мелочью – дали посидеть в «приемной сильных мира сего». В этой связи любопытно высказывание по этому поводу самого Буша-старшего в своем ближнем кругу: «Этот парень (Горбачев. – Авт. ) кажется, думает, что мы обязаны оказывать ему экономическую помощь, потому что поддерживаем его политически. Мы должны дать ему урок по основам экономики. Бизнес есть бизнес. Займы должны представляться по солидным финансовым и коммерческим причинам» (цит. по К. Брутенецу).