Чтение онлайн

Орда в это время до того уже разлагалась от внутренних междоусобий, что Василий несколько лет не платил выхода хану и считал себя независимым; но в 1408 году напал неожиданно на Москву татарский князь Эдиги, который, подобно Мамаю, не будучи сам ханом, помыкал носившими имя хана. Василий Дмитриевич не остерёгся, рассчитывая, что Орда ослабла, и не предпринял заранее мер против хитрого врага, обольстившего его лицемерным благорасположением. Подобно отцу, Василий Дмитриевич бежал в Кострому, но лучше своего отца распорядился защитою Москвы, поручив её храброму дяде, серпуховскому князю Владимиру Андреевичу. Москвичи сами сожгли посад свой. Эдиги не смог взять Кремля, зато Орда опустошила много русских городов и сёл. Москва испытала, что если Орда была не в силах держать Русь в порабощении, то ещё долго могла быть ей страшной своими внезапными набегами, разорениями и уводом в плен жителей…

На западе литовское могущество, возникшее при Гедемине, выросшее при Ольгерде, достигло до своих крайних пределов при Витовте (см. выше – А. Г.). По праву, верховная власть над Литвою и покорённою ею Русью находилась в руках Ягелла, польского короля; но Литвою в звании его наместника самостоятельно управлял двоюродный брат его Витовт, сын Кейстута, некогда задушенного Ягеллом. Витовт, по примеру своих предшественников, стремился расширить пределы литовского государства насчёт русских земель и постепенно подчинял себе последние одни за другими (для чего и нужен был, по-видимому, “Пакт Конвента” 1386 г. – А. Г.). Василий Дмитриевич был женат на дочери Витовта Софии; во всё своё княжение он должен был соблюдать родственные отношения и вместе с тем быть настороже против покушений тестя. Московский князь вёл себя с большою осторожностью, насколько возможно было уступать тестю, но охранял себя и Русь от него… Когда же Витовт показал слишком явно своё намерение овладеть Псковом и Новгородом, московский великий князь открыто вооружился против тестя, так что дошло было до войны, однако в 1407 году дело окончилось между ними миром, по которому река Угра поставлена была гранью между московскими и литовскими владениями.

Папа отказал дать корону Витовту. Витовт умер в 1430 году, не достигши своих целей, а по смерти его в Литве начались междоусобия.

Долгое время и в Москве происходила безурядица…”

А что происходило в конце XV – начале XVI вв. на южных территориях Киевской Руси, в Малороссии? Из “Истории Русов…” архиепископа Георгия Кониского (М.: Университетская типография, 1846. – С.13):

“…Во дни Короля Александра, сына Казимира Четвёртого, а брата Альбрехтова, пресеклась мужеская линия Князей Руских в последней отрасли ея, Князю Семеону Одельковичу; и по силе постановительных конституций Королевства, в 1506 году избран от рыцарства первый гетман Руский, Пренцлав Лянцкоронский, из фамилии Сенаторской, зять князя Острожского и свойственник короля Александра, за которым была в супружестве Елена, также Княжна Руская, названная от поляков схизматичкою, и за тем не коронованная. Сей гетман оказал для Королевства Польского великие и важные услуги, победив на трёх сражениях турок, татар и волохов, нападавших на Галицию и Волынь и стремившихся во внутренность Польши к столичному городу Кракову. Плодом сих побед было отобрание от турок и татар Малороссийских земель около Днестра и при устье Днепра, от времён нашествия Батыева захваченных. Для охранения от них навсегда границ сего края, учреждена тогда из Козаков Малороссийских сильная стража между Бессарабии и Крыма, над рекою Днепром, пониже порогов или за порогами, на сей реке имеющимися, где Козаки, ради всегдашнего пребывания, поделали укрепления, или редуты, названные засеками от сечения дерев, на палисады употреблённых. От чего впоследствии Козаки, тамо засевшие, названы Запорожскими Козаками; место же пребывания их названо Сечью Запорожскою, и Козаки первые переменялись другими, из жилищ их командированными. Наконец, принимая приходящих к ним охотников из холостых Козаков, ловлею зверей и рыбы, а не меньше добычею заграничною споваженных, составили многолюдное общество Козацкое; а чтобы им не мешало ничто быть готовыми ко всяким предприятиям, решили сии Козаки оставаться навсегда безжёнными. Таким образом, завелась Сечь Запорожская, и заменила прежнюю стражу пограничную. Правительство, признавши их полезными, учредило по их выборам старшин и главного Атамана, Кошевым названного, и оставила по-прежнему в команде гетмана Малороссийского, коему они и место их пребывания принадлежали всегда. Для содержания же и снабжения войска сего наданы и отведены ему достаточные земли Малороссийские, с угодьями по обеим сторонам Днепра и порогов, между речек Конской, Самары, Калмиуса, Ташлика и Буга…

Гетман Ружинский, по изволению Короля Сигизмунда Первого, пресекая своевольства и нестроения, учредил в Малороссии двадцать непременных Козацких полков, в две тысячи каждый, назвав их по знатнейшим городам, как-то: Киевский, Черниговский, Северский, Переяславский, Каневский, Черкаский, Чигиринский, Уманский, Корсунский, Бряцлавский, Алжинский, Кропивянский, Остринский, Миргородский, Полтавский, Гадяцкий, Нежинский, Лубенский, Прилуцкий и Винницкий. Каждый полк разделялся на сотни, названные так же по городам и местечкам. Во всякий полк определил выбранных товариством и Козаками из заслуженных товарищей полковников, сотников и старшин полковых и сотенных, кои оставались в чинах на всю уже их жизнь и завели с тех пор чиновное в Малоруссии Шляхетство или, так сказать, наследнее Болярство, зависевшее прежде от выборов и заслуг, по примеру всех других народов и земель благоустроенных Христианских”.

Таким образом, виднейшие славянские историки подтверждают тот исторически-неоспоримый факт, что значительная часть территорий Киевской Руси во второй половине XV – начале XVI века находилась под уже слабеющим татаро-монгольским и растущим польско-литовским владычеством. Вернёмся к фундаментальному труду русско-украинского историка Н.И. Костомарова (С.256):

“…В конце 1470 года новгородцы пригласили к себе князя из Киева, Михаила Одельковича. Это был так называемый “кормленный” князь, каких прежде часто приглашали к себе новгородцы, уступая им известные доходы с некоторых своих волостей.

В это время скончался владыка новгородский Иона. Избранный на его место по жребию Феофил был человек слабый и бесхарактерный; он колебался то на ту, то на другую сторону; патриотическая партия взяла тогда верх до того, что заключён был от всего Великого Новгорода договор с Казимиром: Новгород поступал под верховную власть Казимира, отступал от Москвы, а Казимир обязывался охранять его от покушений московского великого князя…

…Это было весною 1471 года. Ничто не помогло, хотя в это время призванный новгородцами из Киева князь ушёл от них, и оставил по себе неприятные воспоминания, так как его дружина позволяла себе разные бесчинства. Партия Борецких поддерживала надежду на помощь со стороны Казимира.

Только тогда решился Иван Васильевич действовать оружием…

…Поражение новгородского войска произвело переворот в умах. Народ в Новгороде был уверен, что Казимир явится или пришлёт войско на помощь Новгороду; но из Литвы не было помощи. Ливонские немцы не пропустили новгородского посла к литовскому государю. Народ завопил и отправил своего архиепископа просить у великого князя пощады…

…Верный своему правилу действовать постепенно, Иван Васильевич не уничтожил самобытности новгородской земли, а предоставил новгородцам подать ему вскоре повод сделать дальнейший шаг к тому, чего веками домогалась Москва над Великим Новгородом. Ближайшим последствием этой несчастной войны было то, что новгородская земля была так разорена и обезлюдена, как ещё не бывало никогда во время прошлых войн с великими князьями. Этим разорением московский государь обессилил Новгород и на будущее время подготовил себе лёгкое уничтожение всякой его самобытности…

…Брак московского государя с греческою царевною был важным событием в русской истории… Брак Ивана с Софиею заключён был при особых условиях. Во-первых, невеста его прибыла не из Греции, а из Италии, и её брак открыл путь сношениям московской Руси с Западом… Брак Софии с русским Великим князем имел значение передачи наследственных прав потомства Палеологов русскому великокняжескому дому… Первым видимым знаком этой преемственности, какая образовалась в отношении Московской Руси к Греции, было принятие двуглавого орла, герба восточной Римской империи, сделавшегося с тех пор гербом русским… Но всего важнее и существеннее была внутренняя перемена в достоинстве Великого князя, сильно ощущаемая и наглядно видимая в поступках медлительного Ивана Васильевича. Великий князь сделался государем-самодержцем. Уже в его предшественниках видна достаточная подготовка к этому, но Великие князья московские всё ещё не были вполне самодержавными монархами: первым самодержцем стал Иван Васильевич и особенно после брака с Софиею. Вся деятельность его с этих пор была последовательнее и неуклоннее посвящена укреплению единовластия и самодержавия…

…Освобождение Руси от некогда страшного монгольского владычества совершилось постепенно, почти незаметно. Бывшая держава Батыя, распавшись на многие царства, была постоянно раздираема междоусобиями, и если одно татарское царство угрожало Москве, то другое мешало ему поработить Москву; хан Золотой Орды досадовал, что раб его предков, московский государь, не повинуется ему, но Иван Васильевич нашёл себе союзника в крымском хане Менглет-Гирее, враге Золотой Орды… Литовский великий князь и польский король Казимир побуждал Ахмата против московского государя, обещая ему большую помощь, да вдобавок, московский государь поссорился со своими братьями; для Ахмата представлялась надежда на успех, но многое изменилось, когда Ахмат собрался в поход…

…К большому торжеству Москвы скоро пришла весть, что у реки Донца на Ахмата напал Ивак, хан шибанской или тюменской орды, соединившись с ногайскими мурзами; он собственноручно убил сонного Ахмата 6 января 1481 года и известил об этом Великого князя московского, который за то послал ему дары.

Эту эпоху обыкновенно считают моментом окончательного освобождения Руси от монгольского ига, но, в сущности, как мы заметили выше, Русь на самом деле уже прежде стала независимою от Орды. Во всяком случае, событие это важно в нашей истории, как эпоха окончательного падения той Золотой Орды, которой ханы держали в порабощении Русь и назывались в Руси её царями. Преемники Ахмата были уже совершенно ничтожны. Достойно замечания, что Казимир, подвигнувший последние силы Золотой Орды, не только не достиг цели своего желания – остановить возрастающее могущество Москвы, но ещё навлёк на свои собственные двойное разорение: и от Менглет-Гирея, и от самого Ахмата, а тем самым способствовал усилению враждебного московского государства.

…Утверждая свою власть внутри русской земли, Великий князь заводил первые дипломатические сношения с немецкой империей. Русская земля, некогда известная, особенно явилась как бы новооткрытою землею, наравне с Ост-Индией. В Германии знали только, что за пределами Польши и Литвы есть какая-то обширная земля, управляемая каким-то великим князем, который находится, как думали, в зависимости от польского короля…

…Последние годы XV века особенно ознаменовались многими новыми явлениями внутренней жизни. Дипломатические сношения сближали мало-помалу с европейским миром восточную Русь, долгое время отрезанную и отчуждённую от него; являлись начатки искусств, служившие главным образом государю, укреплению его власти, удобствам его частной жизни, а также и благолепию московских церквей. Вслед за церковью Успения, построенною Аристотелем, построены были одна за другой каменные церкви в Кремле и за пределами Кремля в Москве…