Чтение онлайн

Так бесславно, согласно историку Н.И. Костомарову, закончилась история человека, объявившего себя сыном Ивана Грозного, царевичем Димитрием и в течение 11 месяцев занимавшего царский престол в Кремле. Она послужила прелюдией к польской интервенции в Россию, формированию народного ополчения Минина и Пожарского, изгнанию поляков из Кремля и восхождению на царство в костромском Ипатьевском монастыре первого представителя новой династии – 16-летнего Михаила Романова. Об этом – далее.

Из “Курса русской истории” В.О. Ключевского (Т.3, часть 3, лекция XLIII. – С.56):

“ВТОРОЕ ОПОЛЧЕНИЕ. В конце 1611 г. Московское государство представляло зрелище полного видимого разрушения. Поляки взяли Смоленск, польский отряд сжёг Москву и укрепился за уцелевшими стенами Кремля и Китай-города; шведы заняли Новгород и выставили одного из своих королевичей кандидатом на московский престол; на смену убитому второму Лжедмитрию в Пскове уселся третий, какой-то Сидорка; первое дворянское ополчение под Москвой со смертью Ляпунова расстроилось. Между тем, страна оставалась без правительства. Боярская дума, ставшая во главе его, по низложении В. Шуйского, упразднилась сама собою, когда поляки захватили Кремль, где сели и некоторые из бояр со своим председателем кн. Мстиславским. Государство, потеряв свой центр, стало распадаться на составные части; чуть не каждый город действовал особняком, только пересылаясь с другими городами. Государство преображалось в какую-то бесформенную, мятущуюся федерацию. Но с конца 1611 г., когда изнемогли политические силы, начинают пробуждаться силы религиозные и национальные, которые пошли на выручку гибнущей земли. Призывные грамоты архимандрита Дионисия и келаря Авраамия, расходившиеся из Троицкого монастыря, подняли нижегородцев под руководством их старосты мясника Кузьмы Минина. На призыв нижегородцев стали стекаться оставшиеся без дела и жалованья, а часто и без поместий служилые люди, городовые дворяне и дети боярские, которым Минин нашёл и вождя, князя Дмитрия Михайловича Пожарского. Так составилось второе дворянское ополчение против поляков. По боевым качествам оно не стояло выше первого, хотя было хорошо снаряжено благодаря обильной денежной казне, самоотверженно собранной посадскими людьми нижегородскими и других городов, к ним присоединившихся. Месяца четыре ополчение устроялось, с полгода двигалось к Москве, пополнялось по пути толпами служилых людей, просивших принять их на земское жалованье. Под Москвой стоял казацкий отряд кн. Трубецкого, остаток первого ополчения. Казаки были для земской дворянской рати страшнее самих поляков, и на предложение кн. Трубецкого она отвечала: “Отнюдь нам вместе с казаками не стаивать”. Но скоро стало видно, что без поддержки казаков ничего не сделать, и в три месяца стоянки под Москвой без них ничего важного не было сделано. В рати кн. Пожарского числилось больше сорока начальных людей, все с родовитыми служилыми именами, но только два человека сделали крупные дела, да и те были не служилые люди: это – монах А. Палицын и мясной торговец К. Минин. Первый по просьбе кн. Пожарского в решительную минуту уговорил казаков поддержать дворян, а второй выпросил у кн. Пожарского три-четыре роты и с ними сделал удачное наступление на малочисленный отряд гетмана Ходкевича, уже подбиравшегося к Кремлю со съестными припасами для голодавших там соотчичей. Смелый натиск Минина приободрил дворян-ополченцев, которые вынудили гетмана к отступлению, уже подготовленному казаками. В октябре 1612 г. казаки же взяли приступом Китай-город. Но земское ополчение не решилось штурмовать Кремль; сидевшая там горсть поляков сдалась сама, доведённая голодом до людоедства. Казацкие же атаманы, а не московские воеводы, отбили от Волоколамска короля Сигизмунда, направлявшегося к Москве, чтобы воротить её в польские руки, и заставили его вернуться домой. Дворянское ополчение здесь ещё раз показало в Смуту свою малопригодность к делу, которое было его сословным ремеслом и государственной обязанностью.

ИЗБРАНИЕ МИХАИЛА. Вожди земского и казацкого ополчения князья Пожарский и Трубецкой разослали по всем городам государства повестки, призывавшие в столицу духовные власти и выборных людей из всех чинов для земского совета и государственного избрания. В самом начале 1613 г. стали съезжаться в Москву выборные всей земли. Мы потом увидим, что это был первый бесспорно всесословный земский собор с участием посадских и даже сельских обывателей. Когда выборные съехались, был назначен трёхдневный пост, которым представители Русской земли хотели очиститься от грехов Смуты перед совершением такого важного дела. По окончании поста начались совещания. Первый вопрос, поставленный на соборе, выбирать ли царя из иноземных королевских домов, решили отрицательно, приговорили: ни польского, ни шведского королевича, ни иных немецких вер и ни из каких неправославных государств на Московское государство не выбирать, как и “Маринкина сына”. Этот приговор разрушал замыслы сторонников королевича Владислава. Но выбрать и своего природного русского государя было нелегко. Памятники, близкие к тому времени, изображают ход этого дела на соборе не светлыми красками. Единомыслия не оказалось. Было большое волнение; каждый хотел по своей мысли делать, каждый говорил за своего; одни предлагали того, другие этого, все разноречили; придумывали, кого бы выбрать; перебирали великие роды, но ни на ком не могли согласиться и так потеряли немало дней. Многие вельможи и даже невельможи подкупали избирателей, засылали с подарками и обещаниями. По избрании Михаила соборная депутация, просившая инокиню-мать благословить сына на царство, на упрёк её, что московские люди “измалодушествовались”, отвечали, что теперь они “наказались”, проучены, образумились и пришли в соединение…

…Сам по себе и Михаил, 16-летний мальчик, ничем не выдававшийся, мог иметь мало видов на престол, и, однако, на нём сошлись такие враждебные друг другу силы, как дворянство и казачество. Это неожиданное согласие отразилось и на соборе. В самый разгар борьбы партий какой-то дворянин из Галича, откуда производили первого самозванца, подал на соборе письменное мнение, в котором заявлял, что ближе всех по родству к прежним царям стоит М.Ф. Романов, а потому его и надобно выбрать в цари. Против Михаила были многие члены собора, хотя он давно считался и на него указывал ещё патриарх Гермоген, как на желательного преемника царя В. Шуйского. Письменное мнение галицкого городового дворянина раздражило многих. Раздались сердитые голоса: кто принёс такое писание, откуда? В это время из рядов выборных выделился донской атаман и, подошедши к столу, также положил на него писание. “Какое это писание ты подал, атаман?” – спросил его кн. Д.М. Пожарский. “О природном царе Михаиле Фёдоровиче”, – отвечал атаман. Этот атаман будто бы и решил дело: “прочетше писание атаманское и бысть у всех согласен и единомыслен совет” – как пишет один бытописатель. Михаила провозгласили царём. Но это было лишь предварительное избрание, только наметившее соборного кандидата. Окончательное решение предоставили непосредственно всей земле. Тайно разослали по городам верных людей выведать мнение народа, кого хотят государем на Московское государство. Народ оказался уже достаточно подготовленным. Посланные возвратились с донесением, что у всех людей, от мала и до велика, та же мысль: быть государем М.Ф. Романову, а опричь его никак никого на государство не хотеть. Это секретно-полицейское дознание, соединённое, может быть, с агитацией, стало для собора своего рода избирательным плебисцитом. В торжественный день, в неделю православия, первое воскресенье великого поста, 21 февраля 1613 г., были назначены окончательные выборы. Каждый чин подавал особое письменное мнение, и во всех мнениях значилось одно имя – Михаила Фёдоровича. Тогда несколько духовных лиц вместе с боярином посланы были на Красную площадь, и не успели они с Лобного места спросить собравшийся во множестве народ, кого хотят в царя, как все закричали: “Михаила Фёдоровича”.

РОМАНОВЫ. Так соборное избрание Михаила было подготовлено и поддержано на соборе и в народе целым рядом вспомогательных средств: предвыборной агитацией с участием многочисленной родни Романовых, давлением казацкой силы, негласным дознанием в народе, выкриком столичной толпы на Красной площади. Но все эти избирательные приёмы имели успех потому, что нашли опору в отношении общества к фамилии. Михаила вынесла не личная или агитационная, а фамильная популярность. Он принадлежал к боярской фамилии, едва ли не самой любимой тогда в московском обществе. Романовы – недавно обособившаяся ветвь старинного боярского рода Кошкиных. Давно, ещё при Вел. кн. Иване Даниловиче Калите, выехал в Москву из “Прусские земли”, как гласит родословная, знатный человек, которого в Москве прозвали Андреем Ивановичем Кобылой. Он стал видным боярином при московском дворе. От пятого сына его, Фёдора Кошки, и пошёл “Кошкин род”, как он зовётся в наших летописях. Кошкины блистали при московском дворе в XIV и XV вв. Это была единственная нетитулованная боярская фамилия, которая не потонула в потоке новых титулованных слуг, нахлынувших к московскому двору с половины XV в. Среди князей Шуйских, Воротынских, Мстиславских Кошкины умели удержаться в первом ряду боярства.

В начале XVI в. видное место при дворе занимал боярин Роман Юрьевич Захарьин, шедший от Кошкина внука Захария. Он и стал родоначальником новой ветви этой фамилии – Романовых. Сын Романа Никита, родной брат царицы Анастасии, – единственный московский боярин XVI в., оставивший по себе добрую память в народе: его имя запомнила народная былина, изображая его в своих песнях о Грозном благодушным посредником между народом и сердитым царём. Из шести сыновей Никиты особенно выдавался старший, Федор. Это был очень добрый и ласковый боярин, щёголь и очень любознательный человек… Популярность Романовых, приобретённая личными их качествами, несомненно усилилась от гонения, какому подверглись Никитичи при подозрительном Годунове; А. Палицын даже ставит это гонение в число тех грехов, за которые бог покарал землю русскую Смутой. Вражда с царём Василием в связи с Тушином доставили Романовым покровительство и второго Лжедмитрия, и популярность в казацких таборах. Так двусмысленное поведение фамилии в смутные годы подготовило Михаилу двустороннюю поддержку, и в земстве и в казачестве. Но всего больше помогла Михаилу на соборных выборах родственная связь Романовых с прежней династией. В продолжение Смуты русский народ столько раз неудачно выбирал новых царей (последняя русская Смута, как известно, произошла в 90-е годы ХХ века – А. Г.), и теперь только то избрание казалось ему прочно, которое падало на лицо, хотя как-нибудь связанное с прежним царским домом.

В царе Михаиле видели не соборного избранника, а племянника царя Фёдора, природного, наследственного царя. Современный хронограф прямо говорит, что Михаила просили на царство “родственного его ради союза царских искр”. Недаром Авраамий Палицын зовёт Михаила “избранным от Бога прежде его рождения”, а дьяк И. Тимофеев в непрерывной цепи наследственных царей ставил Михаила прямо после Фёдора Ивановича, игнорируя и Годунова, и Шуйского, и всех самозванцев. И сам царь Михаил в своих грамотах обычно называл Грозного своим дедом. Трудно сказать, насколько помог избранию Михаила ходивший тогда слух, будто царь Фёдор, умирая, устно завещал престол своему двоюродному брату Фёдору, отцу Михаила. Но бояр, руководивших выборами, должно было склонить в пользу Михаила ещё одно удобство, к которому они не могли быть равнодушны. Есть известие, будто бы Ф.И. Шереметев писал в Польшу кн. Голицыну: “Миша-де Романов молод, разумом ещё не дошёл и нам будет поваден”. Шереметев, конечно, знал, что престол не лишит Михаила способности зреть, и молодость его не будет перманентна. Но другие качества обещали показать, что племянник будет второй дядя, напоминая его умственной и физической хилостью, выйдет добрым, кротким царём, при котором не повторятся испытания, пережитые боярством в царствование Грозного и Бориса. Хотели выбрать не способнейшего, а удобнейшего. Так явился родоначальник новой династии, положивший конец Смуте”.

В 2013 г. автору этой книги довелось побывать во время лечения в санатории им. И. Сусанина в Ипатьевском монастыре в г. Костроме, где происходили вкратце описанные выше события. Древнерусский монастырь на берегу великой русской реки Волги, палаты, в которых жил новоизбранный царь Михаил Фёдорович – первый из династии Романовых – вместе со своей матерью, благословившей его на царствование. Всё выглядит достаточно скромно, но, вместе с тем, и весьма впечатляюще, поскольку интерьер и Храма, и покоев связан с важными историческими событиями.

По горькой иронии судьбы, через 305 лет последние представители рода Романовых были зверски расстреляны в подвале дома Ипатьева, вместе со своими пятью детьми, в г. Екатеринбурге, на Урале. В Ипатьевском монастыре царский род Романовых начался, в Ипатьевском подвале он трагически закончился. Подробнее об этом – в следующих главах. Но вопросы, которые ставит жизнь, неизбежно возникают: почему через 70 лет после окончания Великой войны с фашизмом, стоившей Советскому Союзу 26 миллионов жизней, эта гадина вновь поднимет голову? Почему можно безнаказанно обрушивать на головы мирных жителей Донецка, Луганска, Краматорска, больниц и роддома бомбовые и залповые удары, уничтожая своих соотечественников кассетными и фосфорными бомбами, запрещёнными международным законодательством? Почему сотни тысяч семей вынуждены бросать свои разгромленные жилища на Юго-Востоке Украины и искать себе спасения и пристанища во всех регионах России? Без обращения к горьким урокам прошлого славянских народов, по твердому убеждению автора, на эти вопросы ответить невозможно.

Продолжим последовательное изложение основных исторических фактов отечественной истории XVII века, под которой автор книги, украинский еврей, родившийся в России, подразумевает как российскую, так и украинскую историю. Для него она неразделима. Для дальнейшего изложения воспользуемся фундаментальным трудом выдающегося русско-украинского историка Н.И. Костомарова “Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей”, который уже неоднократно использовался по ходу изложения в настоящей книге.

Из “Русской истории в жизнеописаниях её главнейших деятелей” Н.И. Костомарова (Книга 11, второй отдел “Господство дома Романовых до вступления на престол Екатерины II”, выпуски 4 и 5 “XVII столетие”. – СПб., 1874. – Разд. 4.1. Царь Михаил Фёдорович):