Чтение онлайн

Неодинаковость природных условий Северного Кавказа — от открытых с севера степей и предгорий с их прекрасными горными долинами до труднодоступных горных ущелий, определила и разнообразие хозяйственной деятельности населения. За многовековую историю народы Северного Кавказа хорошо приспособили свое хозяйство к местным условиям. Они создали два типа земледелия — горное и равнинное. Первое, в сочетании со скотоводством, являлось и является по настоящее время основой существования жителей горных долин и высокогорий. В большей мере оно характерно для восточной части Северного Кавказа — Ингушетии, Чечни и Дагестана. При земледельческих работах здесь велика доля традиционных приемов обработки почвы, ручного труда и очень ограничены возможности использования техники на полях, расположенных на довольно крутых горных склонах. Во второй половине нашего столетия в горных районах Северного Кавказа зерновые культуры (исключая кукурузу) уступили пальму первенства садоводству, огородничеству и выращиванию технических культур. В очень большой мере хозяйство стало ориентироваться на рынок и в меньшей — на семейное потребление. Мелкотоварное производство на приусадебных участках заняло ведущее положение. В западной части Северного Кавказа огородничество, в частности выращивание помидоров, стало очень прибыльным бизнесом. Столь же прибыльна монокультура — белокочанная капуста — у лезгин Дагестана, которую они поставляют на рынки Баку и других городов Азербайджана [30].

Что же касается равнинной части Северного Кавказа, то здесь уже с конца прошлого века, как отмечалось, развивалось крупное товарное производство зерна, а в сухих степях (Ставрополье) — товарное овцеводство. В советское время на равнинной части региона широко применялась сельскохозяйственная техника. Механизирована и обработка сельскохозяйственной продукции. Индустриальное развитие инфраструктуры «плоскости» значительно превосходит аналогичную в горах. Именно последнее обстоятельство определило различия между жизненным укладом горцев и жителей предгорных равнин — русских и украинцев. При этом этнические различия отступают на второй план, т.к. способ добывания материальных благ у горцев, говорящих на разных языках, имеет больше общих черт, нежели чем у их же соплеменников, но живущих в других географических зонах [30].

Для большинства жителей гор мелкотоварное производство, ориентированное на базар, является основным источником существования. Отметим как важное то, что производимый продукт не потребляется в семье. Продовольствие для семейного потребления приобретается на том же базаре, но привезено оно из других регионов. В мелкотоварном производстве увеличение продукции до определенных пределов возможно только за счет некоторого улучшения сортов огородных культур и повышения интенсивности ручного труда. Последняя складывается из освоения новых технологических приемов обработки почвы, использования удобрений и увеличения числа реальных человеческих рук. Резерва в виде увеличения земельных наделов на Северном Кавказе просто нет [30].

Помимо земледелия, большое место в хозяйстве сельских жителей занимает скотоводство. В этом регионе стойловое содержание личного скота возможно в небольших размерах. Плотность населения очень высока, и необработанных (нераспаханных) земель вокруг селений очень немного. Это заставляет жителей Северного Кавказа большую часть года содержать скот (в основном овец и коз) на горных или степных отгонных пастбищах. Здесь интенсификация производства возможна за счет увеличения нагрузок на пастбища, т.е. увеличения количества голов на единицу площади пастбища. Северокавказские пастбища перегружены уже много десятилетий, и по существу большинство из них давно разрушены. К сожалению, подавляющее большинство местных жителей слабо себе представляют последствия такой системы ведения хозяйства. Например, уже упомянутые жители Южного Дагестана (Ахтыский район) абсолютно уверены в том, что беспрерывное многолетнее выращивание на одних и тех же площадях белокочанной капусты естественно и закономерно. Нормы внесения удобрений в почву далеки от научно обоснованных: «чем больше удобрений, тем выше урожай, тем сытее будет народ». О том, что земля живой организм, просто не думают. Не думают и о том, что монокультура разрушает генофонд почвы. Бактерии, населяющие почву и чистящие ее, не выдерживают избыток одних и недостаток других химических элементов, гибнут, развиваются болезнетворные микробы. Ухудшается качество продукции и одновременно увеличиваются затраты на ее производство. Как результат всего этого — рост цен на рынках. Производитель покрывает свои расходы за счет покупателя. Люди платят за такую систему хозяйствования деньгами и здоровьем. В первую очередь здоровьем детей. Детская смертность в СКЭР намного превысила 20 промилле. Вести интенсивное, продуктивное, экологически чистое хозяйство с монокультурой на крайне небольших участках земли, как показывает практика — невозможно. Через какое-то время земля перестает плодоносить [30].

Не лучше обстоит дело со скотоводством. Увеличение плотности выпаса животных на пастбищах ведет к их деградации и полному разрушению. В степи это «черные земли» (Калмыкия), в горах — оползни (Ингушетия). Особую опасность для горных пастбищ представляют козы. Ангорская порода этих животных все больше и больше разводится на Северном Кавказе. Козы уничтожают кустарники и молодые деревья, выдергивают растения (траву) с корнем и копытами разрушают почву. Это ведет к нарушению гидрологического режима, следствием чего является обезлесевание гор, оползни и высыхание пастбищ. Что остается делать скотоводам — увеличивать с описанными выше последствиями нагрузку на пастбища или менять род занятий? Последнее исключается, т.к. ангорская коза в последние два десятилетия дала работу тысячам женщин, а альтернативной достаточной занятости нет. Изделия из пуха этих коз являются серьезнейшим подспорьем в бюджет семей горцев многих национальностей. Пуховой промысел дает рабочие места, которые в современных условиях являются наиважнейшим средством снятия социального напряжения на Северном Кавказе [30].

Демографическая ситуация. Непреложным остается факт бурного роста численности населения целого ряда национальных регионов Союза. Среди таких территорий и Северный Кавказ, где численность коренного населения с 1940 г. по наши дни увеличилась в два с лишним раза (см. Таблицу 5).

Краснодарский край …… 3170,0 тыс. / 4797 тыс. / 51,3

Ставропольский край …… 1866,0 тыс. / 2536 тыс. / 35,9

Ростовская обл. …… — / 4363 тыс.

Адыгея …… 241,5 тыс. / 442 тыс. / 83,0

Дагестан …… 930,0 тыс. / 1890 тыс. / 103,2

Кабардино-Балкария …… 359,0 тыс. / 784 тыс. / 118,2

Карачаево-Черкесия …… 86,3 тыс. / 431 тыс. / 399,4

Северная Осетия …… 329,0 тыс. / 695 тыс. / 111,2

Чечено-Ингушетия …… 451,8 тыс. / 1308 тыс. / 189,5

За жизнь одного поколения стало в два раза больше хозяйств, в которых должно производиться в два раза больше продукции, в два раза больше надо школ, больниц и т.д. Но самое главное другое: должно в два раза увеличиться количество обрабатываемой земли и рабочих мест на производстве. Ясно, что это сделать невозможно. Общество нашло выход в отходничестве.

В разных регионах Северного Кавказа отходничество развивалось по-своему, но результат был одинаково трагичен. Само явление исследовано еще недостаточно подробно, но результаты его очевидны. Отходник, как правило, не владеет индустриальной специальностью. Наиболее характерны для него традиционные строительные навыки, часто достаточно высокой квалификации, и профессия чабана. Сложилась парадоксальная ситуация, которую можно было наблюдать в одном из райцентров Дагестана. Большое число мужчин из этого района ежегодно уходили летом на заработки строителями в центральные области РСФСР и в среднеазиатские республики. В то же время клуб в этом райцентре Дагестана строила бригада из Горьковской области РСФСР — приезжие строители монтировали водяное отопление и вели отделочные работы. Условия оплаты и тех и других отходников были примерно одинаковыми. Своих рабочих в этом дагестанском районе, которые могли бы выполнить нужную работу, не оказалось [30].

Никакие большие заработки «в отходе» не компенсируют утрат, а их много. Здесь и отрыв от семьи. Дети по полгода, а то и больше не видят отцов. Если же уезжает вся семья, то дико выглядят красивые из белого камня дома, в которых никто не живет. «В отходе» люди живут, как правило, в нерегулируемой социокультурной среде, т.к. свои обычаи остались дома, а местные нормы поведения — чужие. Еще сложнее положение семей отходников. Прежде всего это касается чабанов. Неустроенность быта еще можно как-то скрасить, но вот отсутствие школ вообще, как и преподавания на родном языке, заменить ничем нельзя. Дети не знают норм поведения в детских коллективах, они не знают своего дома и, что особенно тревожно, эти дети не знают своего народа. Их становление как личностей происходит вне общества, и у них не вырабатывается чувство общественного долга. Не исключено, что мы сейчас почувствовали еще далеко не все отрицательные последствия отходничества у народов Северного Кавказа [30].

Возвращаясь на родину, отходники далеко не всегда и не везде могут применить полученные навыки. Что же касается адаптации детей к условиям родины, то внешне она проходит проще, но не легче. Появляется та же языковая проблема, особенно если ребенок прожил с родителями два-три года. Он не всегда говорит на родном языке без акцента. Осложнена поведенческая адаптация: плохое знание норм общественного поведения в традиционном варианте ставит ребенка часто в затруднительное положение. Такие ситуации опасны тем, что разрушают культурные ценности вообще в сознании подрастающего поколения. Это путь к манкуртизации общества, неизбежны межнациональные осложнения. Этническая бинарность в каждой из северокавказских республик постоянно дает пищу для противопоставления «мы» и «они». К сожалению, социальные последствия особенностей экономической структуры СКЭР мало учитываются федеральными властями [30].

На этом негативные последствия такого образа жизни для социально-экономической ситуации в СКЭР не кончаются. Трансформация отходничества и, прежде всего, его чеченского варианта создала благоприятные условия для его перерождения в криминальные структуры как за границей Чечни, так и на ее территории. В первом случае «чеченская мафия» занята выкачиванием денег из общероссийского кармана и помещением этих средств в различные «отмывательные» финансовые структуры. Основным источником получения этих достаточно больших сумм служит любой вид торговой деятельности, рэкет, торговля наркотиками и обыкновенный грабеж. За последние четверть века произошло резкое изменение менталитета мужчины-горца. Если раньше, даже в середине XX века, занятие торговлей и какой-либо другой непроизводительной экономической деятельностью считалось позорным делом, то теперь «коммерция» или бизнес почитаются за доблесть мужчины. При этом, естественно, понятие «налоговая дисциплина» напрочь отсутствует в лексиконе «предпринимателей». Что же касается деятельности криминализированной части отходников внутри Чечни, она занята охраной традиционного образа жизни и находящегося на территории республики «добра». Именно эта часть чеченского общества, не занятая в общественном производстве, составляла основу дудаевских воинских образований [30].