Чтение онлайн

Духоборцам и молоканам было велено отвести в северной Таврии из свободных казенных земель по 15 десятин на каждую душу муж. пола и освободить их на 5 лет от всех государственных податей (ПЗС, XVIII, 21556).).

При Николае I отношение правительства к сектантам резко изменилось. Начались жестокие (совсем нехристианские) преследования не только сект, признанных "особенно вредными", но даже и "раскольников" - старообрядцев (Высочайше утвержденным 20-го октября 1830 г. "мнением государственного совета" - "о духоборцах, иконоборцах, молоканах, иудействующих и других признанных особенно вредными ересях" было постановлено сектантов изобличенных "в распространении своей ереси", а также "в буйстве и дерзостях против церкви и православного духовенства", годных - отдавать в солдаты, иных "отсылать для водворения в Закавказские провинции". За заведение раскольнических скитов Уложение о наказаниях (ст. 215) назначало тюремное заключение от 1 года до 2 лет.
– Полицейская практика в отношении сектантов и старообрядцев и инквизиторское усердие некоторых "миссионеров" составляют одну из самых темных сторон Николаевского царствования.).

{156} Должно заметить, что не вся церковь и не всё в церкви в XIX веке обюрократилось и обездушело. Среди духовенства и монашества в это время были и праведники и подвижники. В это время жил светлый праведник св. Серафим Саровский (1760-1833), в это время подвизались подвигом духовным старцы Оптиной пустыни. В это время профессора духовных академий издавали ценные труды и занимались переводом на русский язык и изданием творений св. отцов Церкви...

Вопрос об общей роли православия в жизни русского народа и общества в XIX веке не может быть рассмотрен на пространстве двух-трех страниц и мы вынуждены ограничиться лишь несколькими замечаниями на эту тему.

В конце XVIII в. среди офранцуженного русского барства "неверие почиталось непременным условием просвещения" (Вигель). Второе десятилетие XIX в. было временем пробуждения религиозных интересов и религиозности в ее самых разнообразных проявлениях, хотя трудно установить, что в это время было искренними религиозными исканиями и что - модой, шедшей из императорского дворца.

В среде декабристов мы видим борение двух противоположных начал позитивистически-материалистического мировоззрения и горячей религиозности (даже якобинец Пестель надеялся окончить свою жизнь, после успешной революции - схимником в Киево-Печерском монастыре).

Большинство провинциальных "пошехонских" помещиков, конечно, воспринимали православие больше с обрядовой, внешней его стороны: "Религиозный элемент был сведен на степень простой обрядности. Ходили к обедне аккуратно каждое воскресенье... Колени {157} пригибались, лбы стукались об пол, но сердца оставались немы" (Салтыков, Пошехонская старина).

Среди части интеллигенции 40-х гг., особенно в среде "западников", проявляются позитивистические и даже атеистические тенденции, но среди "славянофилов" живо сознание святости православия и религиозное чувство горит ярким пламенем, а вождь славянофилов Хомяков становится выдающимся светским богословом.

А что сказать о народной массе? Константин Аксаков писал, что "история русского народа есть единственная во всем мире история народа христианского", что православная вера есть главное начало и основание всей его жизни, что история русского народа читается как жития святых. А Белинский и Герцен писали, что русский народ есть, по существу, народ атеистический (хотя и не свободный от "суеверий"...)

Где же правда? Несомненно, что большинство русского крестьянства (как и всякого другого) воспринимало религию, главным образом с внешней, обрядовой стороны, ибо религиозное горение всегда и везде (по крайней мере, в "нормальные" времена) было уделом лишь немногих праведников. Но из среды русского народа всегда выходило не мало таких праведников и подвижников, типы которых столь часто встречаются в русской литературе (напр., "Влас" Некрасова, "Живые мощи" Тургенева, "Пахомовна" Щедрина). А сколько было в России странников и богомолок, совершавших пешком далекие и трудные паломничества!

Наконец, был в России один день в году, когда весь народ от царя до последнего нищего, превращался, действительно, в одну христианскую семью, исполненную доброты, любви и благоволения: это был праздник Светлого Христова Воскресения.

(Призовем во свидетели писателя-западника и радикала, больно бичевавшего старую Русь: - в "Губернских очерках" M. E. Салтыкова-Щедрина есть рассказ "Христос Воскресе!", в котором с необыкновенной силой и яркостью рисуется то "светлое чувство дружелюбия, милосердия и снисхождения", которое охватывает всех в эту святую ночь, когда "все мы, большие и малые, богатые и убогие, иудеи и эллины, все мы встанем и от полноты душевной обнимем друг друга"...).

{161}

Глава IV

ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА В 1801-1856 гг.

1. Наполеоновские войны. 1812 год. Александр в Париже.

По вступлении на престол, Александр заявил европейским державам о своем решении - не вмешиваться в дела других государств.

26 сент. (8 окт.) 1801 г. в Париже был заключен мирный договор с Францией, с которой Павел прекратил войну, но еще не успел заключить мир.

Еще раньше (5/17 июня 1801 г.) с Великобританией была заключена конвенция о дружбе и о свободе торговли и мореплавания.

В начале лета 1802 года Александр ездил в Мемель (в Германии - потом в Литве, назв. сейчас "Клайпеда", ldn-knigi) для свидания с прусской королевской четой; он пробыл здесь 7 дней и за это время крепко подружился с королем Фридрихом-Вильгельмом III и его очаровательной супругой, королевой Луизой.

Однако эта всесторонняя дружба продолжалась недолго. В 1802 г. Наполеон провозгласил себя пожизненным консулом, что не понравилось Александру. Еще большее недовольство Александра вызвал в 1804 году захват французами в Баденских владениях и затем расстрел герцога Энгиенского (родственника французского королевского дома); Александр протестовал против нарушения Францией безопасности и независимости европейских государств; Франция ответила резкой и оскорбительной нотой (с напоминанием о безнаказанном убийстве Павла 1-го).

В том же, 1804 году, Наполеон провозгласил себя императором французов; параллельно с возрастанием его власти внутри страны, он производил захваты новых территорий в Италии и Германии.

Тогда Александр окончательно признал его тираном, стремящимся к порабощению Европы, и вступил в союз с Австрией и с {162} Англией, против Наполеона. В 1805 году вспыхнула война между Австрией и Францией, и Александр послал свои войска (50 тыс. под командой Кутузова) через Галицию, в Моравию, на помощь Австрии; сам царь был при армии, так что Кутузов был главнокомандующим только по имени; в битве под Аустерлицом (20 ноября ст. ст.) соединенное русско-австрийское войско было наголову разбито Наполеоном и понесло тяжкие потери. Австрия была вынуждена заключить с Наполеоном тягостный для нее Пресбургский мирный договор, а Пруссия заключила с Францией союз. Но Александр решил продолжать борьбу: он уговорил прусского короля (с которым они незадолго до того виделись в Потсдаме и, у гроба Фридриха Великого, дали друг другу клятву вечной дружбы) заключить с ним секретный союзный договор (летом 1806 года).

Таким образом прусский король оказался в союзе с Францией против России и в союзе с Россией против Франции. Осенью 1806 года дружба Александра перетянула прусского короля на русскую сторону; тогда Наполеон объявил Пруссии войну, в битвах при Иене и в Ауэрштедте наголову разбил прусскую армию и в октябре 1806 года вступил в Берлин. Прусский король удалился в Восточную Пруссию, и Александр поспешил ему на помощь, мобилизуя все силы своего государства. В России был произведен новый рекрутский набор, для усиления регулярного войска было образовано многочисленное временное "земское войско или милиция", а св. Синод, по приказанию Александра, составил, для чтения в церквах, воззвание против Наполеона, исполненное всевозможных укоризн и поношений.

Но всё это не помогло. После двух кровопролитных, но нерешительных битв (под Пултуском в декабре 1806 года, и при Прейссиш-Эйлау в январе 1807 года), Наполеон нанес русской армии решительное поражение при Фридланде (в июне 1807 г.) и вынудил ее отступить за Неман; теперь вся Пруссия была в его руках; но, убедившись в высоких боевых качествах русской армии, Наполеон был склонен к миру, так же как и Александр, оставшийся без союзников.

10 (22) июня было заключено перемирие, а 13 (25) июня 1807 года состоялось знаменитое свидание {163} Наполеона с Александром на Немане против Тильзита.