Чтение онлайн

Сталинский закон о запрете браков с иностранцами с «общечеловеческой» точки зрения и вне контекста времени выглядит, надо признать, мрачновато. А в конкретной исторической ситуации он уберег от драм, а то и трагедий, намного больше судеб, чем разбил .

Да и разбил ли?

Пьеса Зорина, написанная на волне «разоблачения культа личности», была, конечно же, конъюнктурной. Она «давила на психику» вполне заказным образом: вот, мол, каким был ваш «лучший друг детей и физкультурников»!

А в действительности Сталин, как я догадываюсь, с одной стороны, обрубал для советских «элитных» детишек соблазнительный канал приобщиться к «изячной» жизни, а с другой стороны, устранял возможные разведывательные подходы к тем советским мужчинам, которые работали за рубежом и по самой сути службы или работы были приобщены ко многим государственным секретам.

Нет, объективный и историчный взгляд никак не позволяет сделать из позднего Сталина этакого капризного самодура, даже если смотреть на него через призму «закона о браках».

При этом Сталин до конца своей не Богом, а людьми оборванной жизни сохранял трезвость и ясность мысли.

Конечно, он к началу 50-х годов очень устал. Тех психофизиологических нагрузок, которые вынес и перенес Сталин, начиная с сорокалетнего возраста до своего семидесятилетия, не выносил и не переносил ни до него, ни после него ни один человек в мире. С начала 50-х годов Сталин намного меньше работал и намного дольше отдыхал на юге, хотя и там он не сибаритствовал.

Но ясность мысли Сталин сохранил, и все россказни о том, что он якобы под конец жизни был разбит инсультами, разбиваются даже не скрываемыми архивными документами, а хотя бы блестящей, новаторской, гениальной и не освоенной человечеством по сей день его последней работой 1952 года – «Экономические проблемы социализма в СССР».

Отмечу – не цитируя – также выступление Сталина на заседании бюро Президиума ЦК КПСС 27 октября 1952 года… Оно полно железной сталинской логики и четкости.

Нет, хотя бы часть его не привести нельзя!

После убийства Сталина и Берии основная «борьба» с идеологией врага свелась к «глушилкам» западных радиоголосов… Брошюры одно время издавались, но интересными были лишь те, которые относились к вопросам науки и техники…

Между прочим, 27 октября 1927 года Сталин сказал и о сельском хозяйстве:

А 1 ноября 1952 года зоотехник Н.И. Холодов из Орехово-Зуевского района Московской области (где 1-м секретарем обкома был по совместительству 1-й секретарь Московского горкома КПСС Хрущев) направил Сталину письмо, которое уже 5 ноября лежало на столе у Сталина.

Письмо Холодова можно назвать и беспощадной, точной информационно-аналитической запиской, и своего рода практическим манифестом. Холодов не только констатировал, но и предлагал.

3 декабря 1952 года Бюро Президиума ЦК поручило Хрущеву рассмотреть факты, приводимые в письме Холодова, к делу были подключены Микоян, министр сельского хозяйства СССР Бенедиктов, секретарь ЦК и министр заготовок СССР Пономаренко, министр совхозов СССР Скворцов, позднее – Маленков и Берия…

Смерть Сталина смяла проблему, смерть Берии окончательно подмяла ее не под сукно даже, а под, пардон, хрущевскую задницу. Вместо подъема сельского хозяйства Центральной России хрущевцы ринулись в авантюру целины.

Последнее же задокументированное свидетельство интеллектуальной и государственной полноценности позднего Сталина – запись его сорокаминутной беседы с послом Аргентины Леопольдо Браво 7 февраля 1953 года – за три недели до отравления.

Приведу уж фрагмент и из нее:

« Браво , оговорившись, что его последующее заявление будет неофициальным, сообщает, что несколько лет назад Англия ела аргентинское мясо бесплатно, так как мясохладобойни, железные дороги и флот принадлежали Англии, и что Аргентине даже приходилось доплачивать за экспортируемое в Англию мясо.

Сталин спрашивает: будет ли так продолжаться в дальнейшем?

Браво отвечает, что дальше этого не будет, так как в настоящее время железные дороги, мясохладобойни и порты принадлежат государству, однако указывает, что Аргентина испытывает нехватку вагонов и железнодорожного оборудования.

Сталин говорит, что у нас найдутся и вагоны, и машины для Аргентины…»

Спрашивается – нужен был такой лидер, на которого с надеждой начинали смотреть даже в Буэнос-Айресе, той же Англии? Сегодня Сталин даст Аргентине вагоны, а завтра, смотришь, даст и танки с реактивными истребителями…

И что уж говорить о Северной Америке, считавшей Южную Америку своим «задним двором»?

Ей Сталин был еще более страшен.

Впрочем, в СССР Сталин тоже становился поперек горла все большему числу чиновной сволочи, на которую так была всегда богата старая Россия и от которой все не могла окончательно избавиться Россия новая…

НЕ МОГУ не остановиться на том, как Сталина «исследовали» и «исследуют» за рубежом (а теперь подобным же образом «исследуют» и в «Россиянии»).

Собственно, сталинскую тему в советологии открыли не западные советологи, а эмигранты. Вначале это были прямые политические враги большевизма из числа всех битых политических партий, затем к ним присоединились первые «невозвращенцы» из Советской России: Соломон-Исецкий, Беседовский и т. д., включая более позднего Бармина, о котором следовало бы сказать отдельно (в 50-е годы он возглавлял Русскую службу ЮСИА), да уж черт с ним!

Крупный «вклад» в антисталинские «исследования» внес Лев Троцкий, который установил даже своего рода канон клеветы на Сталина. На Троцкого равнялись и равняются все последующие «серьезные» «исследователи» темы, включая того же Бармина, а также послевоенных Такера, Конквеста, Коэна, Буллока и прочих.

После Второй мировой войны, когда СССР, вместо того чтобы рухнуть, стал второй державой мира, «исследования» темы Сталина приобрели на Западе вполне очевидное прикладное значение и велись, как сейчас стало ясно, по двум направлениям – закрытому и открытому.

Закрытые исследования – исследования без всяких кавычек – имели внутренний, для служебного пользования, характер и были по возможности объективными. Ничего удивительного здесь не было – ведь цели и задачи здесь были не пропагандистскими, а практическими – изучить Сталина и СССР Сталина для того, чтобы уничтожить их.

Открытые «исследования» в кавычках были призваны оболгать и опорочить Сталина в глазах самых широких мировых слоев – от прогрессивной мировой общественности до мало в чем разбирающегося массового западного обывателя.

Результатами последних «исследований» нередко пользовались уже в советские времена агенты влияния из хрущевского и брежневского окружения, а уж для горбачевцев и ельциноидов они стали просто-таки нормативными.

Как пример можно привести труды уже немного известного читателю Роберта Такера, автора книги «Stalin as Revolutionary 1879–1929. A study in History and Personality» («Сталин – революционер. 1879–1929. Исследование истории и личности»).

Такер немало жил в Советском Союзе при живом еще Сталине и предмет знал. Однако книгу о Сталине он написал лживую – даром что она содержит много интересных данных и они, сами по себе, не лживы.

Лжива и гнусна концепция Такера…

Могу лишь удивляться тому, что автор неплохой книги о Сталине советский историк Николай Николаевич Яковлев (не «политбюрист»-ренегат «Александр Н. Яковлев», а сын сталинского маршала артиллерии Н.Д. Яковлева (1898–1972) оценил книгу Такера как лишь «интереснейшую».

Для компетентного исследователя темы Сталина «труды», подобные такеровскому, действительно интересны – как интересна хирургу необычная опухоль. Но для обычного читателя книга Такера просто-таки противопоказана, потому что ведет его не на твердую почву исторической истины, а в трясину исторической лжи.

Впрочем, Такер – это, так сказать, «классика». Его эстафету давно приняли новые фальсификаторы истории, поскольку «исследования» сталинской темы имеют место быть на Западе и сейчас. Ведь задача клеветы на Сталина и создания его искаженного облика остается по-прежнему востребованной.

В последние двадцать лет к решению этой задачи подключились и «россиянские» силы. «Дети» хрущевской «оттепели» (будущие «прорабы» «катастройки», проведенной во имя реализации «Гарвардского проекта») и западные «селекционеры» заботливо выявили, воспитали и пригрели уже «внуков оттепели» – доморощенных советологов, получивших еще советские дипломы, кто – всего лишь вузовские, а кто – и кандидатские и даже докторские.

Эти включились в «исследования» темы после того, как стало «можно» – то есть после 1991 года, когда «работодатели» сказали: «Фас!»

Тогда западные и «россиянские» «сталинологи» и «сталиноведы» трогательно соединились в антисталинском экстазе. Впрочем, «экстаз» здесь был явно показной, то есть – тоже в кавычках – заказной…

Сейчас слияние это лишь упрочняется…

Например, под эгидой Уполномоченного по правам человека в РФ, Фонда Первого Президента России Б.Н. Ельцина и Международного историко-просветительского, благотворительного и правозащитного общества «Мемориал» издается бесконечная серия «История сталинизма». В редакционный совет серии входят зарубежные кураторы Jorg Baberovsky, Lynn Viola, Andrea Graziosi, Helene Carrere D’En– causse, Robert Servise, Lennart Samuelson, Shiela Fitzpatrick, а также доморощенные ренегаты Мироненко, Пивоваров, Рогинский, Сорокин и Хлевнюк (на последнем я ниже остановлюсь).

Все издания серии имеют статус «научных», хотя здесь явно не хватает приставки « анти- », так же как в названии имеющего отношение к изданию серии Института научной информации по общественным наукам РАН (бывший ИНИОН АН СССР) ныне не хватает приставки « дез- »…

Антинаучность и дезинформация в «трудах» всех этих «ученых» имеют нередко на удивление откровенный характер – злобствование по поводу Сталина даже не дают себе труда прикрыть. А при этом демонстрируется удивительное несоответствие между приводимыми (точнее, конечно, надранными из архивов) данными и их интерпретацией авторами.

Олег Хлевнюк (р. 1959 г.) свой, хотя и содержащий полезную архивную информацию, но злостно антиисторический по концепции, «труд» 2010 года «Хозяин. Сталин и утверждение сталинской диктатуры» начинает сразу же с опровержения самого себя с первой же строки книги.

Эпитеты «традиционный» и «длительный» к слову «отпуск» употреблены, конечно же, не случайно – они призваны создать у современного читателя впечатление, что Сталин лишь прикидывался трудолюбивым, а на деле то и дело сибаритствовал и развлекался на юге. Однако приведенная самим же Хлевнюком строка из письма Кагановича однозначно показывает, что Сталин во время своих «отпусков» не прохлаждался и не «куршевелил», а просто менял на время географическое место работы и переходил на щадящий режим государственной деятельности – пока ситуация позволяла.

Хлевнюк не постыдился утверждать, что Сталин устранялся от практического руководства Советом народных комиссаров СССР.

Ну-ну…

Подробный разбор «научного труда» Хлевнюка потребует отдельной книги, и я просто скажу здесь, что при всех издержках советская историография была все же принципиально более честной, а наиболее честной она была при Сталине.

Многое, конечно, совершалось по принципу «редактор берет дерево и превращает его в столб». Но все же если деревом была сосна, то и столб оставался сосновым, а не березовым.