Чтение онлайн

То есть это было время великих битв за социализм!

Сейчас иные времена… Сейчас в «карманном» энциклопедическом словаре «История Отечества», изданном в 2003 году научным (!) издательством «Большая Российская энциклопедия», в разделе «Хронология» можно найти дату: « 1934, 26.1–10.2 . 17-й съезд ВКП (б) – «съезд победителей». Утверждение директив 2-го пятилетнего плана. Фальсификация результатов выборов ЦК в пользу И.В. Сталина».

И это уже не отсутствие историзма, это – антиисторичная ложь, ибо здесь гнусные сплетни возведены в ранг «академически» заверенной исторической истины.

Алла Кириллина оценивает проникнутые глубокой партийностью слова Кирова в адрес Сталина так же, как написанные холуями-референтами «картонные» квазипартийные панегирики в адрес Хрущева и Брежнева… Но возможны ли были во времена этих двух последних «вождей» такие записи в личном дневнике, которые мы находим в уже знакомом читателю дневнике агронома и партизанского командира Сидора Романовича Громенко?

В записи за то же 1 февраля 1942 года есть и такие строки:

« Никогда не думал, что стану партизаном. Во-первых, с радостью узнал, что во мне нет труса. Во-вторых, могу подчиняться, признать авторитет старшего командира (это пишет якобы «сталинский раб». – С.К. )… А главная перемена вот в чем: мы все, даже и Федоров и комиссар, хотя они и партийные работники, стали еще больше коммунистами. Проходим практический курс политграмоты ».

Мог ли сказать что-либо подобное о себе или о своих руководителях кто-либо из тех, кто славил «дорогого Никиту Сергеевича» или «дорогого Леонида Ильича»?

А?

Помянутый Алексей Федорович Федоров написал о Громенко: «Он не был ни партизаном, ни командиром по призванию. Он был агрономом, строителем жизни. И, конечно, не война, а именно мирный, творческий труд в полной мере раскрывал способности этого человека…»

Эти слова Федорова, при всей их внешней схожести с тем, что говорилось о людях в брежневские времена, тоже были не казенной «застойной» формулой, а правдой !

Коренное отличие эпохи Сталина от времен Хрущева и Брежнева (о временах Горбачева даже не говорю!) заключалось как раз в том, что лучшие люди сталинской эпохи все более становились коммунистами, а после наступления хрущевщины, переросшей в брежневщину, даже профессиональные партийные работники все менее становились коммунистами…

И постепенно к руководству страной приходили люди, которые вообще, изначально, не были коммунистами, а то и были скрытыми антикоммунистами.

Я не буду сейчас касаться вопроса о том, почему вышло так. Просто отмечу, что вышло именно так, и расхлебывать нам последствия этого придется…

Да, кстати, а долго ли нам придется их расхлебывать и расхлебаем ли мы их?

А это как посмотреть!

До тех пор, пока имя Сталина не займет положенное ему, то есть – первое, место в истории России, ни о каких положительных процессах в стране не может быть и речи.

Но если это произойдет, то процесс исторического, социального и экономического и нравственного выздоровления России пойдет все более быстрыми темпами…

Сталинскими темпами !

СТАЛИН послевоенный…

Этот сюжет не укладывается даже в отдельный толстый том, даже в несколько томов…

Потсдамская конференция… Восстановление народного хозяйства… Атомный проект… Внимание к работе кинематографистов… Образование мирового лагеря социализма… Создание реактивной авиации и ракетостроения… Развитие МГУ… Массовые лесозащитные насаждения по всей стране… Ряд грандиозных проектов – «великие стройки коммунизма»…

Это – лишь отдельные, выхваченные из времени с 1945 по 1953 год, элементы той мозаики, из которой составляется послевоенный Сталин.

«А дело врачей входит в эту мозаику?» – я так и слышу язвительный вопрос записного либерала.

Входит, входит…

Вот только рекомендую либералам открыть, например, толстый том документов под названием «Политбюро и дело Берия», изданный в 2012 году издательством «Кучково поле» под общей редакцией О.Б. Мозохина. Я горжусь тем, что в том числе и мои усилия по восстановлению доброго имени Берии вынудили ельциноидов рассекретить хотя бы часть его «дела».

В упомянутом сборнике на страницах 161–168 приводится письмо в ЦК работника МВД СССР Полукарова от 13 июля 1953 года. В начале письма содержатся весьма любопытные данные о «деле врачей», из которых однозначно видна вина этих самых врачей…

И коль уж кому-то интересны «жареные» элементы послевоенной сталинской «мозаики», то сообщу, что вскоре после войны, 15 февраля 1947 года, вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР «О воспрещении браков между гражданами СССР и иностранцами».

А 4 февраля 1948 года был принят соответствующий закон.

Так что, все же тиранство?

Да, сегодня некоторые утверждают (см., например, «Аргументы недел i », № 33, 2012 г., стр. 21), что, мол, этот закон, «пусть не самый кровавый – были и кровавей! – безусловно, один из самых горьких документов сталинской эпохи».

Мол, «запрет породил множество житейских драм, схожих с той, что показана в знаменитой пьесе Л. Зорина «Варшавская мелодия»…»

Множество – это сколько?

Думаю, что реально это «множество» исчислялось не более чем десятками случаев.

Ну – сотней-другой, но это – вряд ли!

Ведь любовь, достойная пера хотя бы Леонида Зорина (о Шекспире я уж молчу!), – явление нечастое. А браки по расчету или просто ветер в голове – это не в счет.

Главное же, никто из осуждающих Сталина не задается, похоже, вопросом – а сколько житейских драм принятие такого закона предотвратило ?

А вопрос этот, что называется, по существу.

После смерти Сталина закон о браках отменили одним из первых… Но кто воспользовался его отменой – юные колхозницы или работницы? Молодые инженеры или ученые? Офицеры-пограничники на дальних рубежах Родины?

Нет, как запрет, так и его отмена были реально значимы лишь для двух категорий советских граждан, а точнее – почти исключительно гражданок (и почти исключительно – москвичек).

Одна категория – это писаные русские красавицы того сорта, о которых писал еще Лермонтов, констатируя полное единство в них души и тела, ибо их прекрасное тело и есть их бессмертная душа.

Вторая категория – тоже далеко не дурнушки из семей новой советской «элиты», чаще всего – чиновной.

Причем выскакивали эти красавицы и умницы отнюдь не за рабочих парней из Пекина или Праги, а за…

Ну, вспомним хотя бы, за кого вышла замуж, еще до Указа 1948 года, красивая москвичка, студентка Московского полиграфического института Евгения Пестрецова?

Она вышла за Роберта Такера, будущего профессора из Гарварда, а в конце 40-х – начале 50-х годов – руководителя небольшого, как он писал, переводческого бюро, состоявшего в основном из членов американского, английского и канадского посольств.

Тот есть юная советская гражданка Пестрецова стала в Москве женой – чего уж тут темнить! – американского политического разведчика.

А за кого вышла замуж похожая на сказочную Аленушку советская гражданка Лидия Лесина, о которой повествует нам публикация в упомянутых выше «Аргументах недел i »?

Родившись в 1927 году в городе Кондрово в семье механика бумажной фабрики, она приехала в Москву не для того, чтобы учиться в МГУ, но для того, чтобы «поступить прислугой во французское, а затем – в итальянское посольство». А в декабре 1946 года «расписалась» в одном из московских ЗАГСов с… Альваро Крус Лопес де Эредия – сыном посла Республики Чили в СССР.

Москвичка Тамара Вегер, дочь столичного функционера, стала женой всего-то, казалось бы, студента… Но, во-первых, студента Академии внешних сношений (Дипломатической академии) Жарко Броз, а во-вторых – сына Иосипа Броз Тито, главы Югославии.

Конечно, «подцепить» иностранца было для кого-то очень удачной возможностью уйти от всех проблем послевоенной советской жизни, не очень-то богатой даже в Москве. Связи с заграницей после войны расширялись, и для меркантильных расчетов определенного круга советских граждан (ок) открывались соблазнительные возможности. Но у мотыльков, летящих на яркий свет лампы, вполне определенная судьба.