Чтение онлайн

Тем не менее война 1919-1922 годов в Анатолии заложила основы турецкого республиканского национального государства и его полного размежевания с империалистическим прошлым. У турецких элит были все причины порвать отношения с империей. Почти 150 лет подряд - вплоть до 1920 года - империя терпела поражение за поражением. Христианские меньшинства многонациональной империи захватывали лидирующие позиции в экономике, а христианские великие державы диктовали империи свою волю. Мечта Энвера10 об «обновленной империи» на Кавказе и в Средней Азии на базе пантюркизма оказалась во время Первой мировой войны опасной и дорогостоящей иллюзией. В 1919-1922 годах сам султан, этот ослепительный символ османского наследия, казалось, стал добровольным и рабски покорным инструментом в руках союзников, предназначенным для уничтожения Турции.

Реальные политические обстоятельства также предоставляли достаточно доводов в пользу того, чтобы турецкий национализм не связывал себя с империей. Благодаря неимоверной воинской доблести и тяжким усилиям турки едва-едва могли сохранить контроль над своей родиной, а британцы, французы и итальянцы сжав зубы с этим согласились. Ни ресурсы Турции, ни долготерпение союзников не позволили бы сделать ни одного следующего шага по восстановлению империи. Турецкий лидер войны за независимость Мустафа Кемаль (Ататюрк) был реалистом до мозга костей. Он был также опытным генералом, вполне способным определить реальное соотношение сил. В ответ на выступления Вудро Вильсона в защиту национального самоопределения он заявлял: «Бедняга Вильсон, он не понимал, что те границы, которые не могут быть защищены штыком, силой, честью и достоинством, не могут быть защищены вообще». Апелляция Ататюрка к знаменитому высказыванию Бисмарка о железе и крови11 была в тот момент полностью оправданна и реалистична в условиях Ближнего Востока 1919-1922 годов. Ататюрк намеревался ограничить турецкие экспансионистские поползновения той территорией, которую он мог захватить, защищать и удерживать. И под его ферулой турецкий республиканский национализм приобрел огромный престиж и легитимность, поскольку он выиграл войну за независимость и освободил исконно турецкую землю от христианских держав и греков. Полтора века поражений завершились впечатляющим успехом. Казалось, Турецкая Республика была благословлена свыше. Но она держалась также на потрясающей харизме своего основателя Кемаля Ататюрка, победившего британцев при Галлиполи в 1915 году и ставшего турецким Джорджем Вашингтоном.

Австрийская Республика возникла после военного поражения и не имела достаточной легитимности - уверенность большей части ее элиты в том, что маленькая Австрия сама по себе никогда не сможет добиться ничего значительного, сильно ослабляла ее. Широко распространилась ностальгия по империи. С севера манила альтернатива старой империи - Большая Германия. Совершенно иначе обстояло дело в республиканской Турции, Идеи пантюркизма окончательно дискредитировали себя и были отвергнуты. В воспоминаниях об Османской империи остались только «бесконечные поражения, отступления и страдания». По контрасту «национализм и национальное государство ассоциировались с успехом, победой и началом новой жизни». Империя отождествлялась с отсталостью и слабостью, национальное государство - с гордостью и приобщением к современности. Результатом этого оказалось «не простое отречение от империи, а резкий положительный сдвиг в сознании». Однако костяк нового республиканского государства в основном составили офицеры чиновники и другие профессионалы (в большинстве своем турки), обученные управлять государством в имперском стиле.

Бисмарк употребил эти слова в своем знаменитом обращении к депутатам прусского парламента в 1862 году «Великие проблемы эпохи решаются не выспренними речами и голосованием большинства, а железом и кровью».

В противоположность другим государствам, проигравшим Первую мировую войну, Турецкая Республика согласилась с территориальным status quo. В том единственном случае, где она имела территориальные амбиции за пределами собственной территории, а именно в северной сирийской провинции Александретта, Турция терпеливо выжидала, пока развитие событий не примет благоприятный характер, что и произошло в 1939 году, когда Франция сама передала Турции эту провинцию, чтобы заручиться ее поддержкой в приближающейся войне. Внутри страны республиканский режим по многим признакам оказался якобинским, а в чем-то даже большевистским. С прошлым было покончено. Монархия была упразднена, ислам отделен от государства, а традиционная система письменности заменена латинским алфавитом. Новой турецкой идеи-тичности было предписано стать светской, подчеркнуто современной и опираться на разработанные государством доктрины турецкой истории, происхождения турецкой расы и достоинств турецкого языка. Хотя от ученых и политических деятелей требовалась почти сталинистская приверженность этим доктринам, взгляды Ататюрка на современность были исключительно западными: в противоположность советскому режиму они не предлагали универсальную альтернативу современного мира, а пропагандировали турецкую разновидность западного общества, опирающегося на средний класс и капиталистические взаимоотношения. Создание турецкой национальной буржуазии было объявлено главной задачей нового режима, и уцелевшие в войне остатки прежнего класса христианских и еврейских торговцев постепенно вытеснялись с турецкой земли. В частности, введенный в 1942 году налог на имущество был прямо направлен против предпринимательства, которым занимались национальные меньшинства, В результате многим предпринимателям-нетуркам пришлось уступить сбои позиции местной турецкой аристократии, имевшей хорошие связи с республиканским режимом.

Давление на маленькие немусульманские общины было частью националистического проекта по созданию монолитного турецкого государства. Меньшинства и этнические различия ослабляли старую империю и допустили иностранное вмешательство. Новая республика должна была избежать этой судьбы, В ней должна была сформироваться одна нация, говорящая на одном языке, получившая в государственных школах единое образование и культуру и воспитанная в духе лояльности республике. Многие мусульманские семьи, бежавшие в свое время в Анатолию с Балкан, Кавказа или из Крыма, приспособились к новому режиму без всяких трудностей. Они продолжали пользоваться родным языком в приватной обстановке, иногда сохраняли некоторый уровень отождествления с традициями своих предков, но не испытывали никаких колебаний по поводу своей основной турецкой идентичности.

Гораздо более сложная ситуация возникла с курдами, единственным многочисленным нетурецким коренным народом Анатолии. Республиканский режим проявил себя якобинским в полной мере, отказываясь признать отдельную историческую и культурную идентичность курдов. В глазах режима курды были отсталым и изолированным ответвлением турецкой расы, причем культура курдов, к сожалению, была во многом искажена столетиями персидского влияния. Турецкое государство вернет им настоящую турецкую идентичность, но в более современном 7 цивилизованном виде. Многие курды в процессе ассимиляции, образования и урбанизации действительно стали современными турками. Значительная часть курдов была алеви12, то есть религиозными диссидентами; они уделяли больше внимания религии, чем этническому происхождению, отождествляли себя со своими собратьями-алеви и делили с ними лояльность республиканскому режиму, С другой стороны, на отдаленном юго-востоке Анатолии в двадцатом веке возникло сильное чувство отдельной курдской идентичности - отчасти потому, что республиканский режим в период между двумя мировыми войнами не имел ресурсов и кадров для создания эффективной системы образования в этом регионе и не мог внедрить турецкие идентичность, мифы и язык в сознание местного населения. После 1950 года, когда государство оказалось способным запустить такую программу, чувство обособленности курдов уже пустило глубокие корни, и попытки уничтожить его встретили энергичное сопротивление. Так национальные проблемы - это пугало всех империй - снова стали терзать государство, которое считало, что избавилось от всех имперских наследственных заболеваний.

Алеви - одна из самых либеральных разновидностей ислама. На их религиозных церемониях, где присутствуют как мужчины, так и женщины, исполняется мистическая музыка и под ее аккомпанемент поются песни. Алеви пьют спиртные напитки, не соблюдают пост и не совершают паломничеств в Мекку.

К 1950-м годам в общественную жизнь Турции начали вторгаться и другие элементы османского прошлого. Численность интеллигенции и рабочего класса в республике Ататюрка была значительно меньше, чем в сталинском СССР, Кемализм также никогда не обладал той мессианской силой, которая была присуща марксизму-ленинизму в период его расцвета. Режим Ататюрка, в противоположность режиму Сталина, никогда не уничтожал и не преобразовывал деревню и сельский менталитет. Глубоко укоренившийся ислам был главной ценностью и мировоззрением турецкой деревни, и оттуда вместе с массовой сельской иммиграцией он пришел в города. С началом демократического правления в 1950 году государство просто не могло больше игнорировать ценности и устремления масс. Неудивительно, что большая часть нового городского электората не разделяла светские и западные ценности элиты, тем более что они сулили Турции гораздо больше внутренних проблем, чем преимуществ западной цивилизации. Посткемалистское государство в значительной степени адаптировалось к новой реальности. После 1950 года ислам был принят в качестве составной части турецкой идентичности, а государство начало направлять значительную часть доходов на поддержку религии. Однако до сих пор не изжиты до конца острые разногласия между последователями Ататюрка, с одной стороны, и исламскими политическими партиями, с другой, по поводу того, какую роль ислам должен играть в семейной и культурной жизни Турции, не говоря уже о государственной внешней политике и вопросах примыкания Турции к западному или мусульманскому миру. Одним из результатов этого раскола стали возникшие в общественном мнении разночтения в оценке деятельности поздней османской эпохи и ее политики. Усилия, направленные (главным образом при Абдул-Гамиде II на сохранение ислама как главного элемента в жизни и легитимности государства, снова приобрели открытых сторонников.

Абдул-Гамид II (1S42-1918) –турецкий султан, правил в 1876-1909 годах. В 1876 году провозгласил конституцию, в 1878 году отменил ее и установил деспотический режим правления, известный как зулюм. Жестоко подавлял национально-освободительную борьбу подвластных народов, в особенности армянского. В 1908 году под давлением младотурецкой и других оппозиционных партий, в том числе и армянских, был вынужден восстановить конституцию. В 1909 году был низложен младотурками и сослан в Салоники.

Кипр был еще одной частью имперского наследия, которая начиная с 1950-х годов стала приносить Анкаре одни неприятности. Остров был захвачен османами в 1571 году и de facto уступлен британцам в 1878 году. Интерес Лондона на Кипре заключался в возможности иметь там военную базу, и это стало особенно важным для британцев, когда во время холодной войны они были вынуждены уйти с южного берега Средиземного моря. В 1878 году примерно четверть населения Кипра была турецкой, к 1960 году турки составляли значительно меньше одной пятой. Большая часть турецкой элиты покинула остров с началом британского правления. Турецкое правительств согласно кемалистекой традиции, помалкивало о Кипре до тех пор, пока там сохранялось британское правление. Однако к 1960 году британцы приготовились уйти с острова, оставив там только две военные базы.

В 1950-е годы националистическое движение греков-киприотов прилагало усилия по заключению между Грецией и Кипром союза (энозиса) при помощи террористической кампании. Турки-киприоты, составлявшие явное меньшинство в британских подразделениях по обеспечению безопасности Кипра, часто становились жертвами нападений. Лондон с удовольствием привлек Анкару к участию в кипрских событиях, чтобы уравнять влияние Афин и снять в какой-то мере с себя ответственность за отказ от решения проблемы, В 1959-1960 годах правительства Британии, Греции и Турции выработали конституцию независимого Кипра. Она включала в себя гарантированное участие турецкого меньшинства в управлении островом, а также автономию турецких городов и защиту культурных прав турок. Как часто бывает с такими компромиссами, в результате возникло громоздкое правительство, не способное управлять страной из-за многочисленных взаимных вето. В 1963 году лидеры греков-киприотов попытались радикально изменить конституцию. Греческие массы в любом случае полагали, что остров принадлежит им как по историческому, так и по праву большинства, Политические противоречия вылились в массовые турецкие погромы. К 1964 году половина турецкого населения острова сконцентрировалась на 1,6 процента территории, где правила местная администрация, состоявшая из турок-киприотов. Ни Британия, гарант конституции 1960 года, ни Соединенные Штаты ничего не предпринимали, чтобы успокоить ситуацию. Последующие годы принесли продолжение незначительных всплесков насилия, жертвами которого в основном становились турки. В 1974 году греческая военная хунта, пытаясь укрепить собственный престиж, поддержала заговор на Кипре, который сместил архиепископа Макариуса, грека-киприота, правившего на острове, и провозгласил союз с Грецией. Британцы, американцы и международное сообщество опять остались в стороне. Афины отказывались уступить. Турецкое правительство воспользовалось своими правами гаранта конституции 1960 года, и турецкие войска вторглись на Кипр.

Энозис (греч. henosis - союз, объединение) -движение за присоединение к Греции. Возникло после образования в 1830 году независимого греческого государства, когда часть греческих земель осталась под властью Османской империи; опиралось на поддержку Греции. В настоящее время идей энозиса придерживаются некоторые слои греческой общины Кипра.

Архиепископ Макариус в 1959 году был выбран первым президентом Кипра и с 1960 года возглавил борьбу против англичан. Умер в 1977 году.

В результате турецкой военной интервенции 37 процентов территории острова перешло под контроль турок-киприотов. От 140 до 200 тысяч греков бежали из нового турецкого анклава в северной части острова. Десятки тысяч турок бежали в противоположном направлении. Фактическое разделение острова на протяжении двадцати пяти лет остается неразрешенным вопросом и не признается международным сообществом. Оно остается также одним из главных источников конфликта между Грецией и Турцией, который легко может привести к войне и немало способствует общему обострению обстановки на Балканах и в Восточном Средиземноморье,

Кипр является классическим примером постосманского и постимперского конфликта, отложенного, но не решенного в период британского правления. Он послужил напоминанием о том, что зачастую происходило на территориях, откуда Османской империи пришлось уйти, и предсказанием того, что ожидает Балканы после окончания холодной войны.

История этнических чисток началась с отступлением Османской империи во второй половине восемнадцатого века. К 1914 году миллионы балканских, крымских и северокавказских мусульман нашли убежище на территории империи или погибли в конфликтах, которые захлестнули эти регионы после того, как окончилось правление османов. С другой стороны, османы сами, где могли, прибегали к массовым убийствам христианских жителей, пытаясь подавить восстания и спасти империю. Между 1914 и 1922 годами процесс шел по нарастающей, увенчавшись геноцидом армян (по разным оценкам, до 1,5 миллиона жертв), гибелью более двух (приблизительно) миллионов анатолийских мусульман и принудительным обменом населением в конце войны 1919-1922 годов, который согнал с насиженных мест 1,5 миллиона греков в Азии и 500 тысяч турок в Европе.