Чтение онлайн

Идея США и некоторых их союзников основывать новую европейскую систему безопасности преимущественно на НАТО страдает принципиальными недостатками. НАТО — союз, задуманный и сформированный для коллективной обороны от общего врага, и он не способен эффективно решать конфликты между своими членами. Оправданием его существования изначально была советская угроза, и до сих пор остается гипотетическая возможность возрождения российской угрозы. Россия по определению не может стать полноправным членом НАТО. Но европейская безопасность, основанная на НАТО, не может быть эффективна без полного и равноправного участия крупнейшей европейской державы — России. Любые формы усеченного участия будут рождать больше новых противоречий, чем решать стоящие проблемы. Если же России суждено стать полноправным членом, то НАТО должна быть фундаментально реформирована в новую международную организацию, которая занимается урегулированием конфликтов и поддержанием мира, а не коллективной обороной от внешней угрозы.

Однако эта реформа должна произойти до, а не после дальнейшего расширения НАТО, а начатая первая его очередь должна де-факто иметь чисто политические, а не военные формы. Иначе расширение, при котором исключается Россия, несмотря на все подслащенные пилюли типа постоянных консультативных комитетов 16+1 и программ партнерства ради мира, создаст новые разделительные линии в Европе и как следствие — неизбежную напряженность вдоль этих линий. Последняя могла бы стать оправданием усиления НАТО в области ее функций коллективной обороны, но одновременно и спровоцировать военные контрмеры со стороны России, ее отдаление от Запада и поиск альтернативных союзников в "ближнем" и "дальнем зарубежье". Притом рост враждебности к Западу со стороны Москвы вполне может опираться на демократический консенсус в России, но тем не менее быть чреватым кризисами и конфликтами.

Для истинной безопасности Европы при конструктивном участии России нужна организация, которая будет лучше соответствовать новой европейской реальности эпохи после "холодной войны". Этой системой может быть глубоко трансформированная НАТО, или реорганизованная и усиленная ОБСЕ, или расширенный и реструктурированный Западноевропейский союз, или какое-то сочетание их всех. Пока она не возникла даже в проекте — из-за пассивности, слабости и дезорганизованности России, а также благодаря консерватизму и "самоуверенности силы" со стороны Запада.

Каковы бы ни были формы, структура и процедуры такой организации, она должна обладать рядом принципиальных сущностных характеристик. Во-первых, в нее на равных с европейскими державами правах должны входить Россия и Соединенные Штаты (и Канада). Во-вторых, эта система должна включать все европейские страны в соответствии с моделью ОБСЕ (хотя членство в последней Турции, Азербайджана и центральноазиатских государств допускает вариации и зависит от их внутренней ситуации и желания участвовать). В-третьих, она должна иметь действенные механизмы выработки политики, принятия коллективных решений и их осуществления (типа СБ ООН). Наконец, в-четвертых, она должна разработать разумные правила и законные нормы для проведения санкций, урегулирования конфликтов, принуждения к миру и поддержания мира. И в-пятых, она должна организовать и подготовить эффективные многосторонние вооруженные силы для этих целей. Все это должно основываться на удовлетворяющих участников соглашениях о разделении финансового бремени, постов и ролей в административных структурах.

Еще одна главная и тесно связанная с предыдущей проблема — обеспечение стабильности в посткоммунистических и постсоветских регионах Евразии. До сих пор целью России там было не столько обеспечивать свои действительно жизненно важные интересы, сколько формально поддерживать видимость "интеграции" и противостоять чужому, в частности западному вмешательству. Для Запада же целью было помешать России сохранить свое влияние на этом пространстве и добиться как можно большего удаления постсоветских государств от Москвы, используя экономические и дипломатические инструменты, а также военное сотрудничество. В результате там образовывается все больший раскол в отношениях между Россией и Западом, нарастание нестабильности и конфликтов, провалы попыток превратить поддержание мира в прочный мир.

Однако и здесь Россия и Запад взамен конфронтации должны найти формы сотрудничества и совместно решать проблемы урегулирования конфликтов, поддержания мира, ликвидации последствий конфликтов и оказания гуманитарной помощи. Они должны вместе бороться с нестабильностью, незаконным перемещением оружия и наркотиков, организованной преступностью, нелегальной иммиграцией, агрессивным религиозным фундаментализмом и этническим сепаратизмом в обширной зоне — от Балкан и Центральной Европы до самой Центральной и Южной Азии. Ни России, ни Западу эту задачу поодиночке, и тем более действуя как соперники, не решить, — она разрешима только при совместных усилиях и достижении согласия относительно законных интересов новых постсоветских государств, России и держав "дальнего зарубежья" в этих регионах мира.

Трудно найти более достойную миссию в мире после "холодной войны". И это был бы один из наиболее важных факторов в будущем развитии отношений России с Западом, а также в обеспечении самых насущных нужд российской безопасности.

В последнее десятилетие ХХ века ход истории набрал такой высокий темп, что даже год-два представляются для прогноза весьма туманной перспективой. На 10, 15 или 20 лет можно с приемлемой степенью приближенности говорить лишь о тенденциях экономического, демографического и военного развития стран и регионов ввиду многолетней длительности объективных циклов их динамики. Если исходить из того, что в основе международных отношений начала ХХI века будут не идеологические или чисто геостратегические движущие мотивы, а в большей мере экономические интересы (включая доступ к энергоресурсам), которые будут определять новое группирование государств, соотношение их экономической и военной силы и их относительную роль в мировой политике, — то вырисовывается следующая картина.

В настоящее время по доле своего ВВП от суммарного мирового уровня США занимают около 21 %, Европейский Союз тоже примерно 21 %, Япония — 8 %, Китай — 7 %, а Россия — 1,7 %. По одному из авторитетных прогнозов, через два десятилетия, а точнее в 2015 году, США будут иметь 18 %, страны ЕС — 16 %, Япония — 7 %, Китай обгонит ее и составит 10 %, а Россия повысит свою долю до 2 %. [16] Но это — в самом лучшем случае, если в ближайшие годы прекратится ее экономический спад и начнется относительно быстрый подъем в 5–6 % в год.

Скорее всего, под влиянием экономических потребностей и политических соображений будет углубляться региональная экономическая интеграция. В ее рамках экономическая доля США вместе с Мексикой и Канадой (НАФТА) достигнет 19 %, как отмечалось, ЕС — 16 %, группировка восточноазиатских "тигров" (Гонконг, Тайвань, Южная Корея) — 5 %, а страны АСЕАН — 7 %. В зависимости от политических тенденций, путем экономической интеграции "тигры" и АСЕАН могли бы в совокупности составить более 12 %, опередив таким образом и Японию, и Китай и гарантировав свои права на нефтяной шельф западной части Тихого океана. В ином случае Китай вместе с Гонконгом и Тайванем мог бы достичь 12 % от мирового ВВП, а Япония в экономическом союзе с Южной Кореей и АСЕАН — 16 %, сравнявшись с Западной Европой и вплотную приблизившись к НАФТА. Как гипотетически экстремальный, но крайне маловероятный вариант, "общий рынок" всех быстро развивающихся государств Восточной Азии вместе с Китаем и Японией дал бы им почти 30 % мирового экономического потенциала, намного опередив Северную Америку и Западную Европу.

Эти прогнозы позволяют сделать как минимум три вывода. Первый состоит в том, что следующий век не станет эрой американской монополярности в мире, хотя США, вероятно, останутся самой сильной державой в военном отношении, если в ближайшее десятилетие не решат резко сократить свою в общем-то излишнюю военную мощь, чтобы повысить экономическую роль в мире. Второй — новая глобальная биполярность вряд ли наступит, поскольку объединение всех крупных государств западной части Тихого океана крайне маловероятно, равно как и экономическая интеграция НАФТА и ЕС.

И третье, самое важное для России. Даже в условиях многополярности, которая будет самой выгодной международной системой для России, ей через 20 лет отнюдь не гарантирована сколько-нибудь значительная роль в мире с ее в лучшем случае 2 % от мирового экономического потенциала. Правда, сейчас Россия все еще остается второй после США державой в военном отношении, во всяком случае по размерам своих Вооруженных Сил. Но при сохранении в России в целом ориентации на рыночную экономику этот потенциал будет постепенно, с некоторыми исключениями, приходить в соответствие с ее экономическими возможностями. Возврат полностью к централизованно-плановой экономике вызвал бы такие социально-политические потрясения внутри и вокруг России, что от ее военной силы вообще вряд ли что осталось бы. (Что не отменяет необходимости возрождения определенных плановых основ в управлении хозяйством — но прежде всего для поддержания социальных функций государства, проведения эффективной конверсии и военной реформы.)