Чтение онлайн

Ночь, я смотрю на желтое небо и явственно ощущаю, что я счастлив. Такой длинный день. И все получалось, я везде успевал, и постоянное ощущение нужности.

Поток машин. Не надо смотреть на лица водителей. Они напряжены, они хотят быстрее, ищут пустые места в потоке, меняют ряды, ускоряются, тормозят. Они не смотрят по сторонам, они работают. Расслаблены лишь те, кто катит по наезженному маршруту, болтая по телефону или слушая радио.

Понимаю, что если снова придется сесть за руль в Москве, то надо учиться водить машину заново. Моя манера езды в полудреме, с прикрытыми глазами и мыслями о вечном в Москве не катит. Тут надо думать о том, что черная машина слева может быстренько влезть перед твоим носом, и тебе придется срочно тормозить или прыгать в соседний ряд.

Дагестанская свадьба. Дорогие машины, разноцветные шарики, красивые мужчины, глаза смотрят сквозь тебя. Стрельбы нет. Хорошо.

Жилые районы. А где гаражи? Глупости какие! Вокруг домов бесконечные ряды серых машин. Если присмотреться, то они разного цвета. Можно провести пальцем по багажнику и понять какой именно. Помытые машины смотрятся вызывающе. Как отличники среди нормальных пацанов. Эти машины кажутся беззащитными.

В метро надо медитировать. Или слушать музыку в наушниках. Или читать что-то легкое и веселое. Не надо смотреть на лица. Молодые улыбаются и смеются. Им хорошо везде. Но их мало. Все сидящие перестали чувствовать себя виноватыми. Глубина их медитации необычайна. Их взгляды затуманены, они, наверное, видят Космос и Бесконечность.

На улицах лучше ни о чем не спрашивать. Иначе совсем грустно. «Девушка, а этот переулок выведет к Никитским воротам?» «Чо? Куда?» Ну, да… сами мы не местные. Да знаю я, куда он выведет. Это я так, чтобы узнать, кто ходит на шпильках в ноябре, в разгар рабочего дня.

Кофе только с коньяком. Можно без кофе. Тогда хорошо. Ноги сами идут на Патриарши. Знаю уже каждую скамейку, каждое слово, что там написано. Сразу уходит суета, там особая атмосфера. Последние листья на деревьях, спокойная вода, женщины с колясками. О романе не думаю. Думаю о себе. Тут я принимал важные решения. Это мое место. Так думают многие, но мне не жалко. Тут так хорошо, что места хватит всем. Около воды объявление, что по льду не ходить. Льда пока нет, про хождение по воде ничего не сказано. У дорожки знак, что нечистой силе вход воспрещен. А кто чистый, кто нечистый? Вот бы обсудить это с Берлиозом. У него все было по полочкам разложено. Незатуманенный разум, зря ему голову так быстро отрезали, его хотелось слушать…

Мастера тут не было. И Маргариты тоже. Они были рядом, в «нехорошей квартире». Но что это? Откуда? Это она! По аллее идет Маргарита. Я не могу ошибаться! Огромные черные глаза, растрепанные волосы. Это неправильно, что она идет. Ее должен везти черный длинноносый грач в такси. А потом, конечно, на щетке. К дому 302-бис на Садовой.

Опустела аллея. Надо подойти к воде и принять какое-нибудь важное решение. Когда я еще тут окажусь? Но голова не хочет думать, голова приказывает ногам идти в квартиру 50. Это наваждение. У меня были другие планы. Да, конечно, планы, планы… Но я уже снимаю пальто в прихожей и смотрю на огромное зеркало на стене. Зеркало старое, немного мутное. Стоп… Тут что-то не то. Зеркало есть, а меня в нем нет. Я смотрю на пол. Свет из окна, на полу моя тень. Все нормально, но где я в зеркале? Как странно его повесили. Я вижу отражения женщин, они надевают пальто и улыбаются. Им не больше тридцати. Я поворачиваю голову и вижу, что им далеко за сорок. Снова смотрю в зеркало, там все красивы и молоды. Это правильное зеркало, оно отражает то, что есть на самом деле. Меня оно упорно не отражает, значит, я мыслями где-то далеко.

В квартире праздник – именины Булгакова. Я как ни приду, тут обязательно праздник. За дверью одой из комнат крики и хохот. Мне туда надо. Открываю дверь и вижу накрытый стол с закусками и бутылками. Шум за столом стихает, все ждут, когда дверь закроется. Нет проблем, я знаю неподалеку чудесный ресторан, я вас догоню.

По коридору ходят раскрасневшиеся мужчины и дышат веселым перегаром. Именины писателя. Святое дело!

В этой квартире я не могу находиться долго. И еще я не могу смотреть на оконные рамы. Такое чувство, что именно такие рамы я видел тысячи раз. Но где? И что с этим связано? Это было в другой жизни, которая не хочет вспоминаться. Или в моей, с темными ямами, в которых память вязнет и хочет перебраться в другие времена, где было чисто и светло.

Ресторан, потом медленно вниз по Тверской, снова ресторан, а может кафе. Неважно, главное, что тепло и можно сидеть. За соседним столиком мужчина с компьютером. Он в костюме с галстуком. Человек работает. Он изучает модели цифровых фотоаппаратов. В кафе. Где много красивых женщин. Какая сила воли! Как важно ему изучить все модели фотоаппаратов тут, в центре большого города, среди шума, среди запахов кофе и алкоголя.

Александровский сад. Я так и знал, что приду сюда. Зачем? Я прихожу сюда в каждый приезд. Вот тут еще одно мое место. Около этих деревьев. Между ними горит рубиновая звезда. Это красиво. Мыслей нет, просто красиво.

Уже темно. Нет ворон. Тут всегда вороны, но ночью они исчезают. Аллея пустынна. Везде суета, а тут тихо. Тут хорошо.

Красная площадь. Это еще одно мое место. Вот тут, около Василия Блаженного. Около Спасской башни. Я обожаю Спасскую башню. Она красивая. Мне нравятся на ней часы, мне все нравится.

Потом к реке и налево, Переходы, странная надпись на стене. «ЗДЕСЬ НЕБЫЛО НИ КОГО!» И подпись. Странная грамматика. Может теперь так надо писать? Но все же, кто писал, если никого не было? Вспомнил зеркало в прихожей нехорошей квартиры. Возможно писавший тоже был не здесь со своими мыслями.

В метро много народа. Очень много. Главное, не смотреть на лица… Просто закрыть глаза и думать о вечном. «Станция Алексеевская, следующая станция – ВДНХ».

День последний. Ты лежишь в постели и смотришь на идеальный белый потолок. Это дочка сделала ремонт. За окном шум города. Он не раздражает, он просто говорит, что жизнь идет вперед, даже когда ты спишь. И будет идти вперед, когда ты улетишь. Ну и ладно. А на что ты надеялся? Лучше думай, что тебе сейчас хорошо, тебе не надо бежать со всеми, чтобы куда-то успеть. Ты уже много раз успевал, хоть сегодня можно не торопиться. Дела остались мелкие, выполнимые, некоторые даже приятные. Но…

Ты отвык, что ботинки надо чистить каждый день, а не раз в год. Ты отвык, что двери надо тщательно запирать. Ты отвык, что переход улицы может занять много времени. Ты вообще отвык переходить улицы. Ты отвык, что в банке может быть очередь.

А вот нечего тут! Привыкай! И не создавай вокруг себя облако пессимизма. Ведь ты любишь этот город? Любишь! А когда любишь, то что? А то, что тогда не видишь темных кругов под усталыми глазами любимой. И тебе плевать, сколько ей лет, как она одета и как накрашена. Ты видишь только сияние в ее глазах и чувствуешь ее тепло. Да, я уже писал про это. Повторил еще раз, чтобы прочувствовать. Не убедить себя, а понять.

Какая разница, что рядом на переходе стоят не те люди, каких бы ты хотел видеть в этом городе? И тебе плевать, что над проспектом сизое облако, в котором запутываются слабые солнечные лучи. Ты сегодня решил начать новую жизнь – научиться ходить по улицам так, чтобы всегда быть красивым и сияющим даже после прыжка в лужу от звенящего за твоей спиной неожиданного трамвая.

Ты держишь в руке телефон и ждешь звонка. Звонков может быть много. А может не будет ни одного. Звонки определят, что ты будешь делать, когда закончишь свои дела. Ты не хочешь звонить сам. Это лотерея. Первый звонок будет и последним. После этого можно отключить этот проклятый молчащий телефон и начать готовиться к встрече.

Давно ли ты стал играть в такие игры и перестал сам определять течение и коловращение жизни? Ты стал бояться говорить «я хочу»? Наверное, да. Ты вдруг понял, что тебе нужно совсем немного. И жизни близких тебе людей вдруг тебе стали более важными, чем твоя собственная. Ты хочешь, чтобы первыми позвонили те, кому ты больше нужен. И не надо думать о неразрешимых философских проблемах. Надо просто ждать звонка.

Но вот и звонок. Такое облегчение! Это правильный звонок.

Ресторан на Пушкинской – «То да сё». В меню около названия блюд нарисованы флаги стран, где эти блюда считаются национальными. Вкусно, но мало. Как быстро летит время с родными и любимыми. Солнце стремительно падает на крыши домов, скоро наступит темнота. Все обсудили, все переговорили, ничего не решили, но осталось чувство, что все правильно.