Чтение онлайн

Ты идешь по бульварам. Как тут стало аккуратно! Надо чаще ходить по бульварам. Идиотская мысль, но ничего более умного в голову не приходит. Тут, на бульварах, совсем другая жизнь. Неторопливая. Совсем рядом суета, а здесь отдыхают, спокойно разговаривают, улыбаются и смеются. Тут все правильно.

Страстной бульвар, Петровский, Рождественский, Сретенский… Как быстро они появляются и исчезают. Золотой свет падающего солнца, как прощание с городом. Световой заключительный аккорд. Какой-то не ноябрьский, особенный. Очень громкий, нереальный. Но вот солнце закрыли крыши. Сразу темно и неуютно. Метро, усталая толпа, чужие лица…

Аэропорт, красивые терминалы, магазины, кафе, все для выкачивания денег. Или для удобства. Это решаешь по настроению.

Такое чувство, что и не был в России. Калейдоскоп крутился слишком быстро. Сейчас бы подвести итоги и выводы сделать. И рекомендации для практического использования, как в диссертации. Но голова пуста, в груди комок, перед глазами рестораны на Тверской и умирающие дома в родном городе… И женщина, катающая коляску по куску асфальта среди мусора. Три шага вперед, три назад.

Но ведь родила, не побоялась.

Москва, январь, 2013

Малыш и физика

Стал дедом. Какое чудо взять на руки теплый комочек и увидеть широко открытые темные глаза, ждущие новостей из окружающего мира. Малыш затихает, когда ты начинаешь рассказывать о законах теоретической физики. Его глаза открываются еще шире и тебе становится стыдно, что в формулировке первого начала термодинамики ты допустил неточность.

Ты трогаешь маленькие пальчики с настоящими ноготками и думаешь, что теперь уже не так много осталось испытать нового в этой жизни. Дедом ты стал, по горам лазил, по речкам плавал. Осталось прыгнуть с парашютом, научиться управлять самолетом и проводить внука на пенсию.

Девушки на улице

Гордое звание деда не позволяет просто так, безалаберно разглядывать девушек на улице. Ты смотришь на них и думаешь, насколько они подойдут твоему внуку. Девушки не умеют читать твои мысли и, на всякий случай, поправляют прически.

В метро

Вход в метро, очередь у касс, под ногами серое месиво из снега, воды, грязи и соли. Память переносит тебя на много лет назад, кажется, что время застыло. И тогда было под ногами такое месиво, и тогда твои ботинки, высыхая, покрывались серым налетом. Потом ты видишь, что люди в очереди смотрят в смартфоны и понимаешь, что прошли годы и наступило то самое светлое будущее, о котором ты мечтал.

Ожидания

Под землей места для свиданий. Особенно в центре зала, куда приходят поезда. Почти непрерывный грохот, гул от разговоров, шарканье ног… Посреди движущейся толпы стоят девушки и смотрят в телефоны. Рядом стоят парни и тоже смотрят в телефоны. Вот стоит он: красивый, высокий, с тонкими чертами лица. Рядом она: огромные глаза, нежная кожа, чудесная улыбка. Они так подходят друг другу! Ну оторвитесь же вы от телефонов! Нет… На экранах появляются буковки, которые заставляют их разойтись в разные стороны.

Реклама

У метро стоит пожилой мужчина и сует в руки зазевавшимся прохожим рекламные проспекты.

Холодно, темнеет. Все спешат, стараясь не смотреть в сторону мужчины со стопкой проспектов в руках. Что чувствует человек, когда никто не хочет на него смотреть?

Все пропало!

Пропали старые подмосковные станции, платформы с деревянными скамейками. Автор намерен пустить слезу от воспоминаний – как он ждал последнюю электричку, курил, облокотившись на еще теплое дерево перил, и смотрел на зеленый огонек светофора.

Сейчас на станциях есть зона с «обилеченными» пассажирами и зона для остальных жителей планеты. Между ними стоит металлическая стена высотой метра три. Вход в «обилеченную» зону через турникеты под внимательным взором хмурого мужчины, на спине которого написано «охрана».

– А зачем все это? – наивно спросил я внутренний голос

– Наверное, чтобы сэкономить на контролерах, – подумал внутренний голос.

– А вот и не угадал! – злорадно вмешался второй внутренний голос.

По вагонам электричек ходили женщины в красных одежках и спрашивали у всех билеты.

– Тогда в чем суть? – спросил я оба внутренних голоса, наблюдая, как солидный мужчина привычно сигает через забор зоны.

– Ты видел, сколько лишнего народа появилось? – начал объяснять мне внутренний голос. – Охрана, механики по ремонту турникетов и заборов. Это новые рабочие места.

– А сколько железа ушло на эти заборы, как суперски смотрится такая инновация, это же двадцать первый век! Ты слышал, как красиво гудят обогреватели в помещении с турникетами?

Обогреватели гудели громко, но тепла не давали. Двери в помещение упорно не хотели закрываться и двадцатиградусный мороз проникал внутрь, не создавая уюта.

– А потом, – стыдливо продолжил первый внутренний голос, – это же какие возможности открывались во время стройки этих заборов, какие подряды на земляные работы, на снос старых платформ.

Я замолчал и с уважением стал думать про авторов этого проекта, перенесшего Подмосковье в двадцать первый век.

Башня и вокзал

Пушкино, старинный вокзал. Тут снимали фильмы, где показывали редкие военные встречи и частые военные проводы.

На привокзальной площади стоит водонапорная башня. Никакой воды она не напирает, а стоит для красоты и истории. Тут назначали свидания влюбленные, но потом бросили, т. к. соседний автовокзал не создавал романтического настроения.

Башню лет пятнадцать назад покрасили и решили, что с нее хватит. Башня облупилась, потускнела и стала совсем похожей на древнюю. Я ее помнил просто кирпичной и стройной, но мало ли какие картинки могут появиться в усталом мозгу.

Вокзала не видно. Его закрывает нечто, именуемое торговым центром, состоящее из жердочек и рекламных щитов. Где-то рядом стояла статуя Ленина, показывающая рукой на Москву. Ее тоже не видно.

Торговля идет оживленно. Это главное занятие для местных пенсионеров: встать пораньше и обойти все магазины, чтобы узнать где, что, почем. Часть торговли выплеснулась на главную улицу. Там стоят всепогодные женщины-продавцы и продают нечто цветное и дешевое. И еще много мелочей, без которых немыслима наша жизнь. Например, набор расчесок разной длины.