Чтение онлайн

Ситуация с IPO и SPO аналогична ситуации с долговым финансированием: по объему здесь доминировали ТЭК, металлургия и банки, но свои акции стали активнее размещать компании самых разных размеров и из самых разных отраслей, в том числе тех, в которых россиянам далеко до мирового уровня, например автомобилестроения («Северсталь-Авто»), парфюмерной промышленности («Калина»), информационных технологий (Rambler), маркетинга (IMS Group).

Излюбленная биржа для россиян — Лондонская (LSE — London Stock Exchange). В середине 2007 г. на ее основной площадке обращались акции тридцати отечественных компаний [41], на альтернативной (AIM, создана для небольших и новых компаний) — еще двадцати одной. На американских биржах (NYSE и NASDAQ) листинг прошли восемь российских эмитентов. Популярность LSE объясняется просто: на международных биржах можно привлечь значительно больший объем средств, чем внутри страны, и получить более высокую оценку компании. Проводить же IPO на американских биржевых площадках стало сложнее и дороже после ужесточения в США регулирования рынка ценных бумаг. Эта ситуация вынудила российские власти заступиться за отечественный рынок ценных бумаг. В 2006 г. вступили в силу правила ФСФР, в соответствии с которыми не менее трети общего объема эмиссии необходимо размещать внутри страны.

На наш взгляд, рутинизация практики IPO российских компаний стала качественно новым этапом взаимодействия с мировым финансовым рынком. IPO, во-первых, предполагают существенно более высокий уровень доверия иностранных инвесторов, во-вторых, требуют приближения отечественных эмитентов к «международным стандартам», в-третьих, означают, что российские собственники готовы расстаться с частью контроля над своими активами.

Суммарный объем средств, привлеченный в виде синдицированных кредитов, еврооблигаций, а также с помощью размещения акций, представлен на рис. 5.1.

1. В качестве источников информации были использованы официальная статистика Банка России, оценки авторитетных специализированных агентств, компаний и организаций (Всемирный банк, Thomson Financials, Merges.ru, Offerings.ru, Cbonds.ru), а также участников рынка. При этом цифры из различных источников часто не совпадали, однако расхождение, как правило, находилось в рамках статистической погрешности. Только один раз — при оценке синдицированных кредитов в 2005 г. — данные двух использованных источников — Всемирного банка и Банка Москвы — разошлись радикально (на рис. 5.1 отражен оптимистичный вариант Всемирного банка).

2. В качестве долговых ценных бумаг мы рассматривали только номинированные в иностранной валюте (еврооблигации, CLN). IPO и SPO нами не делились на те, которые проходили на российских и на западных площадках, потому что, во-первых, подавляющий объем средств привлекался на Западе, а во-вторых, даже в размещениях на российских биржах, по весьма распространенному мнению, активно участвовали иностранные инвесторы.

С развертыванием мирового финансового кризиса во второй половине 2008 г. возможности привлечения сколько-нибудь масштабного финансирования в любых формах для российских компаний закрылись. Насколько радикально и на какое время — гадать не будем. Отметим лишь, что, на наш взгляд, это связано не с изменением отношения инвесторов к России, а с изменением ситуации в мире в целом.

В рассматриваемый период на качественно новый уровень вышла интернационализация российского бизнеса. Этим словосочетанием мы обозначаем два процесса. Во-первых, появление у российских компаний и предприятий стратегических иностранных инвесторов. Во-вторых приобретение российскими компаниями производственных активов в других странах (причем речь идет о таких активах, которые либо включаются в их технологические цепочки, либо дополняют их). Заметим, что оба процесса развиваются параллельно и в 2007 г. суммы покупок иностранцами российских активов практически сравнялись с расходами россиян на прибретение активов за рубежом (23,6 и 23,3 млрд долл. соответственно против 9,1 и 6,8 млрд долл. в 2006 г. [42]).

В макроэкономической статистике показателем, наиболее адекватно отражающим стратегический интерес мирового бизнеса к стране, являются прямые иностранные инвестиции (ПИИ). В России официальная статистика по ПИИ предоставляется Центральным банком и Федеральной службой государственной статистики (Росстат). Размер ПИИ, рассчитываемый ими, не совпадает. Дело в методике: в отличие от Росстата Центральный банк учитывает средства, реинвестированные уже работающими в России иностранными компаниями. Кроме того, Росстат не учитывает ПИИ, направленные в финансовый сектор.

В 2000-е гг. ПИИ в Россию выросли на порядок. Если в 2000 г. они составляли 2,7 млрд долл., то в 2007 г. — уже 27,8 млрд долл. по данным Росстата и 47,1 млрд долл. по данным Центрального банка РФ. По оценке UNCTAD [43], в 2007 г. по объему привлеченных ПИИ Россия заняла седьмое место в мире и третье — среди развивающихся стран (пропустив вперед только Китай и Гонконг).

Заметим, что если до 2005 г. включительно данные Центрального банка и Росстата различались незначительно, то в 2006–2007 гг. объемы ПИИ, рассчитанные ЦБ, стали существенно превышать показатели Росстата [44]. Причина заключается в резком увеличении реинвестированной прибыли, которая, по нашим оценкам, в 2006–2007 гг. достигла 45–50 % ПИИ в нефинансовый сектор. В банковском секторе на реинвестиции в 2007 г. пришлась четверть ПИИ.

Наиболее привлекательным для иностранных компаний в рассматриваемый период оставался ТЭК. По оценкам UNCTAD, в 2007 г. в него была направлена почти половина всех ПИИ в страну. Рекордная сделка здесь — создание в 2003 г. компании ТНК-ВР, 50 % акций которой за 6,75 млрд долл. получила «большая» ВР. Она замкнула десятку крупнейших мировых слияний и поглощений с 1987 по 2006 г. А уже в 2007 г. произошло еще два сопоставимых события — покупка концерном E.ON 69 % акций ОГК-4 за 5,9 млрд долл. и «Энинефтегазом» активов ЮКОСа за 5,8 млрд долл. В целом же миллиардные покупки и проекты в ТЭК уже стали нормой.

Однако по числу сделок и влиянию иностранного капитала лидером является, по-видимому, АПК. И хотя в его «классических» отраслях (зерно, сахар, растительное масло, консервы, мясо и пр.) пока еще доминируют отечественные производители, им приходится конкурировать с успешно закрепляющимися в стране транснациональными гигантами, такими, как американские Cargill и Bunge, французские CECAB, Bonduelle и Louis Dreyfus. А вот производство соков, шоколада, пива и табака уже находится под полным или почти полным контролем иностранного капитала.

Первой в этой ситуации оказалась табачная промышленность, в которой мировые лидеры доминировали еще в 1990-е гг., а в 2005 г. окончательно завершили ее оккупацию. В следующем году судьбу табачной промышленности разделила пивоваренная. Она оказалась практически полностью поделена между глобальными игроками: InBev, Carlsberg, Heineken и Efes. (Единственное исключение среди крупных производителей — московское «Очаково», являющееся семейной компанией.)

Решающий перевес в производстве соков иностранные производители получили в начале 2008 г. Американская PepsiCo приобрела лидера российского рынка — ОАО «Лебедянский» (доля на рынке в 2007 г. — 27 %). Второй крупнейший производитель соков — «Мултон» (21,5 %) — с 2005 г. принадлежит Coca-Cola, а занимающий четвертое место «Нидан Соки» (16 %) с 2007 г. контролируется британским инвестфондом Lion Capital.

В производстве шоколада и изделий из него сильные российские позиции пока обеспечивают концерн «Объединенные кондитеры» (бренды «Бабаевский», «Рот Фронт», «Красный Октябрь») и ряд региональных фабрик. Однако все новые серьезные бренды находятся в руках иностранцев: Nestle («Россия», «Рузанна» и др.), Kraft Foods («Покров»), Wrigley («Коркунов»).