Чтение онлайн

В XVIII в. изменилась сервировка стола. Теперь на нем было вдоволь ножей, вилок, тарелок. Появились дорогие серебряные и фарфоровые сервизы: кофейные, чайные, обеденные, состоящие из неизвестных в допетровской Руси предметов – чашек, блюдец, сахарниц, молочников, чайников, кофейников. Каждой персоне полагался свой столовый прибор – куверт, состоящий как минимум из ножа, вилки, ложки, тарелки, бокала и салфетки. Столы украшали цветами, померанцевыми деревьями, фонтанчиками. Во время одного из обедов у Анны Иоанновны «на столе красовалась сахара крашеного крепость с 12 большими и несколькими малыми пушками, посреди коих стоял Российский Императорский флаг».

Бал-маскарад. 1744 г. Гравюра И. Соколова

Торжества по случаю коронации Анны Иоанновны поразили очевидцев грандиозной пышностью. Но особо современники отмечали праздник в честь взятия Данцига в 1734 г. В этот день Летний сад был наполнен приглашенными уже к часу дня. Императрица, обойдя присутствующих, пригласила всех к столу. Императорская фамилия обедала в гроте, от которого вдоль всей аллеи тянулись столы под навесом из зеленой шелковой ткани; навес поддерживали колонны, увитые гирляндами из живых цветов. Между колонн находились буфеты: с одной стороны – с золотой и серебряной посудой, с другой – с посудой фарфоровой. Перед тем как сесть за стол, мужчины получали специальные билеты, и жребий назначал каждой из присутствующих дам кавалера. Обед состоял из двух перемен по 200 блюд каждая, не считая десерта. Гостям подавали кофе, чай, прохладительные напитки.

Во дворцах знати в XVIII в. под праздничные застолья отводились особые залы – парадные столовые, посреди которых устанавливался большой стол в форме какой-либо фигуры: короны, двуглавого орла, лиры. «3 мая [1750 г.] в сей день Ее Императорского Величества высочайшее соизволение было и всемилостивейше изволила за обеденным кушаньем в Зимнем доме в С.-Петербурге присутствовать за столом всей лейб-гвардии с штаб-офицерами. Стол был поставлен фигурою наподобие короны. В середине изволила сидеть всемилостивейшая Государыня, всех лейб-гвардии полков г. полковник. Господа полковники сидели по нумерам старшинства своего… <…>. И от того стола поставлены четыре стола, в четыре лучи, за которыми сидели, по старшинству полков, офицеры, а столы по нумерам и каждый чин сидел по старшинству».

При императрице Елизавете во дворце ежегодно устраивались орденские праздники. «Августа 30 [1759 г.] день праздника Св. Александра Невского, указано того ордена кавалерам быть ввечеру в Петергофе, а как съехались, с 9-го пополудни часу продолжался бал. По окончании бала кавалеры позваны были в старую залу, строения Петра Великого, где ожидали выхода Ее Императорского Величества, а по выходе всемилостивейшая Государыня пожаловать изволила всех кавалеров к ручке, потом пошли все за ужин и садились по старшинству ордена», – свидетельствовал В.А. Нащокин.

Обеденный стол в Грановитой палате. С гравюры XVII в.

В дни подобных праздников на столе появлялся один из четырех орденских сервизов – Андрея Первозванного, Александра Невского, Св. Георгия или Св. Владимира. Каждый предмет сервиза был украшен изображениями соответствующих орденских знаков. Самый большой из них – Владимирский – насчитывал 140 кувертов.

Праздники вельмож времен Екатерины Великой не уступали придворным торжествам. Хлебосольным и гостеприимным хозяином был граф А.Г. Орлов, устраивавший ежегодно вечера, на которые съезжались как званые гости, так и незваные. Вся улица у дворца оказывалась запруженной многочисленными экипажами с кучерами, которым обычно раздавали по калачу и разносили по стакану пенника. Граф встречал их «сидя в передней гостиной вместе с некоторыми почетными лицами, распивая чай и другие напитки. Здесь все были веселы, громко смеялись и рассказывали друг другу новости».

Вечера у А.Г. Орлова начинались в десятом часу с ужина, который накрывался примерно на 200 персон. Орлов принадлежал к числу вельмож, щеголявших своим изысканным столом. На ужин у графа подавались аршинные стерляди и судаки из собственных прудов, спаржа «толщиною чуть ли не в добрую дубину» из своих огородов, телятина «белая как снег, выхоленная в люльке на своем скотном дворе». Персики и ананасы были тоже из графских оранжерей, «даже вкусное вино из ягод, вроде шампанского, было домашнего приготовления».

У Потемкина стол также отличался всеми чудесами кулинарного искусства. У князя было до десяти главных поваров всех национальностей. Императрица Екатерина Великая особенно любила блюдо французского повара Потемкина «бомбы a-la Сарданапал» – котлеты из фарша различной дичи. Вообще же она недолюбливала изысканные блюда, предпочитая простую разварную говядину с солеными огурцами и соусом из вяленых оленьих языков.

Приведем меню одного изысканного обеда времен Потемкина. В нем значились:

Удивить людей того времени было непросто. Тем примечательнее был праздник у светлейшего князя Григория Потемкина, который он устроил для Екатерины Великой в Таврическом дворце. Во время ужина князь сам прислуживал императрице, пока она не приказал ему сесть. Стол, за которым она сидела, находился на месте оркестра и был накрыт на 48 персон для благородных особ, которые танцевали балет. Помимо этого в театральном зале, где проходил ужин, поставили амфитеатром еще 14 столов, по 7 с каждой стороны. Гости рассаживались в один ряд, лицом к Екатерине Алексеевне. Все столы освещались шарами из белого и цветного стекла. В других гостиных дворца было накрыто еще 20 столов, сервированных посудой из лучшего фарфора и серебра. Официанты, одетые в придворные ливреи и ливреи князя Потемкина (палевые с голубым и серебром), разносили изысканные угощения. После ужина бал продолжался до самого утра.

Пир князя Потемкина в Таврическом дворце. 28 апреля 1791 г. Рисунок А. Шарлемана

«В Петербурге, и прежде всего в придворной среде, французская кухня и повара-французы пользовались особенной популярностью. Но русского вельможу-эпикурейца интересовали не столько рецепты самых утонченных блюд и самые изысканные формы ритуала обеденного стола, сколько разнообразные эксцессы, превращающие трапезу в «театр и маскарад». Такие обеды получали особый смысл на фоне строго выстроенного ритуала торжественного обеда».

Предлагаю вам, любезный читатель, вместе с Д.Д. Благово отправиться на званый обед. Шепелева угощает графиню Шувалову.

В назначенный день гостиная заполнена гостями. «Кушанье готово», – докладывает дворецкий, хозяйка берет за руку Шувалову и ведет ее к столу. В те времена «кушанья не подавались из буфета, а все выставлялись на стол, и перемен было очень много». В обычные дни бывало два горячих – «щи да суп или уха, два холодных, четыре соуса, два жарких, два пирожных…».

На званом обеде: два горячих – «уха да суп, четыре холодных, четыре соуса, два жарких, несколько пирожных, потом десерт, конфеты, потому что в редком доме, чтобы не было своего кондитера и каждый день конфеты свежие…».

Званые обеды продолжались по три часа. В зимнее время садились за стол в два часа, а вставали затемно.

Гостеприимство наших предков было удивительным.

Ежедневно накрытый стол на 30 или 50 человек – дело обычное.

В начале XIX столетия столы устанавливали «покоем» (в форме буквы «покой» – «П»).

Даже зимой живые цветы украшали обеденный стол. Так, в 1828 г. на маскараде в благородном собрании столы благоухали цветами, в том числе – ландышами, «ужинавшие дамы срывали сии цветы, украшали ими грудь свою».

Обязательным элементом сервировки стола были вазы с фруктами. В связи с тем что фарфоровая посуда «прижилась» намного позже, чем в Европе, предпочтение отдавалось посуде из серебра.

По словам современника, «во всех землях, куда проникает европейское просвещение, первым делом его бывают танцы, наряды и гастрономия».

В начале XIX столетия некоторые дворяне еще помнили время, когда обед начинался в полдень.

Обеду предшествовал закусочный (холодный) стол, который накрывали в гостиной, примерно за четверть часа до того, как садились за стол, слуги подавали на подносах тарелочки с икрой, с копченой рыбой, сыром, соленым мясом, сухариками, печеньем, гостям предлагали также настойки, вермут, венгерское вино.

В некоторых русских домах придерживались французского обычая сервировать закуски на подносах, которые подавались гостям прямо за столом. Так, во время одного из приемов, проходивших в начале 40-х гг. в имении А.В. Браницкой Белая Церковь, обед начался с «…холодной ветчины, нарезанной ломтиками, которую обносили вокруг стола на большом блюде. За ветчиной последовал pâté froid [1] , потом салат, потом кусок пармезанского сыра».

Когда лакей принес на стол вазу с супом, в зал вошла графиня и села на свое место. Таким образом, «ветчина, пирог, салат и сыр, не говоря о шампанском и донском вине, не составляли обеда, а только как бы прелюдию к нему, предисловие и прибавление к работе более серьезной».

Русский обычай сервировать закусочный стол в гостиной стал популярен во Франции в 60-х гг. XIX столетия.

В начале XIX столетия появление десерта за обеденным столом свидетельствовало о завершении трапезы (во второй половине XVIII столетия «десерт за обедом не подавали, а приготовляли, как свидетельствует Д. Рунич, в гостиной, где он оставался до разъезда гостей»).

В записках английского путешественника содержится любопытное свидетельство о его пребывании в имении А.В. Браницкой: «К счастью, мне показалось, что обед приближался к концу, и вид жаркого из дичи дал мне знать, что скоро появится десерт. <…> Скатерть не сняли со стола, как принято в Англии».

Обязательной принадлежностью десертного стола, помимо фруктов, конфет, всевозможных сладостей, было мороженое. На одном из обедов в доме З.И. Лебцельтерн, урожденной графини Лаваль, мороженое подавалось «в вазах изо льда, они казались сделанными из литого стекла и были очень красивой формы».

После обеда следовало примерно час не покидать хозяев, гость уходит незаметно, а не ранее 3 и не позже 7 дней после обеда выражает свою признательность визитом.

За стол садились не только родные и знакомые, иногда за столом оказывались совершенно незнакомые хозяину люди. В Петербурге такие столы бывали у графа Шереметева и графа Разумовского. «К одному из них повадился постоянно ходить один скромный искатель обедов и чуть ли не из сочинителей. Разумеется, он садился в конце стола, а также, разумеется, слуги обходили его как можно чаще. Однажды… он почти голодный встал со стола, в этот день хозяин, проходя мимо его, в первый раз заговорил с ним и спросил: «Доволен ли ты?» – «Доволен, ваше сиятельство, – отвечал он с низким поклоном, – все было мне видно».