Чтение онлайн

Императорский пикник в имении Ай-Даниль. 1902 г.

При дворе существовала также церемония «презента», то есть особая грамота, которая обеспечивала казакам рыбные промыслы Урала, обязывала их каждую весну приносить ко двору рыбу, пойманную в первый день, так называемый «царский» улов. Чести везти дар императору удостаивались особо уважаемые лица, георгиевские кавалеры. Император принимал делегацию в большой столовой дворца. Подарки (лучшие образцы рыбы и икры нового засола) ставились на особый стол, государь и государыня пробовали привезенные угощения, а затем царь выпивал чарку за процветание уральского казачества. Делегации вручали подарки, обычно – часы с двухглавым орлом.

Затем казаки отправлялись к великим князьям, высоким сановникам, к министру двора и начальнику канцелярии Министерства императорского двора. А. Мосолов вспоминал, что получал около пуда отличной икры и пять-шесть метровых рыб. Царский лов был столь велик, что икры хватало даже на подношения некоторым иностранным дворам.

В Ливадии вместе с императором и императрицей завтракала вся свита. На специальном столе с закусками выставлялась икра, балыки, селедка и канапе, а также два или три сорта горячих закусок: сосиски в томатном соусе, горячая ветчина, «драгомировская каша» и т. д.

Императрица к этому столу не подходила, считая, что есть стоя негигиенично. После этой части церемониала, продолжавшийся примерно пятнадцать минут, каждый садился за стол на специально отведенное для него место.

На завтрак подавалось два блюда, каждое в двух видах: «…яйца или рыба; мясо белое или мясо черное». В конце завтрака приносили компоты, фрукты и сыр.

Державший блюдо лакей должен был сам обслуживать тех, кто находился за столом, но, так как государь всегда брал еду с блюда сам, эта традиция стала меняться.

В отсутствие приглашенных кофе подавали к этому же столу, в противном случае его пили стоя в другом зале или в саду. В пять часов вечера подавался чай. Чтобы пить чай с их величествами, следовало получить особое приглашение.

Вечерний выход их императорских величеств Николая II и Александры Федоровны в Грановитую палату. 1896 г. Рисунок А.А. Чикина

В восемь часов вечера император и императрица выходили к обеду, который начинался с того, что их величества здоровались «…с теми лицами, которых им не пришлось видеть в течение дня. Я всегда себя спрашивал: как это они устраивались, чтобы никогда не ошибиться…» – вспоминал А. Мосолов.

Обед начинался с супа с маленькими волованами, пирожками или гренками с сыром. Затем подавались рыба, жаркое, овощи, сладкое, фрукты. Кофе – в столовой.

Приняв верховное командование, император приказал готовить себе только простые блюда. А. Мосолову он сказал однажды: «Благодаря войне я понял, что простые блюда гораздо вкуснее, чем сложные. Я рад, что отделался от пряной кухни гофмаршала».

Во время ссылки императорской семьи в Тобольске из центра была получена телеграмма следующего содержания: «Николай Романов и его семья должны быть поставлены на солдатский рацион, и каждый член семьи будет получать 600 рублей из их личных доходов».

В Екатеринбурге местные монахини приносили к Ипатьевскому дому овощи, фрукты, яйца, масло, молоко и сливки (незадолго до расстрела Я.М. Юровский запретил приносить сливки).

16 июля 1918 г., за день до кровавых событий, Юровский потребовал, чтобы Ипатьевский дом покинул 14-летний поваренок Леня Седнев. Вместе с императорской семьей погиб повар Харитонов.

В первые годы после революции новые «хозяева России» жили в Кремле весьма непритязательно, но с течением времени «слуги народа» начали существовать в режиме «спецжизни». Подчеркнутая скромность – официальный стиль жизни советских правителей. Хотя в Кремле тоже были хозяева и слуги. Шоферы, повара, уборщицы, охранники, распорядители обеспечивали жизнь, далекую от аскетической. Владислав Ходасевич вспоминал, что советские дамы Кремля одевались у Ламановой, покровительствовали искусствам, ездили в «роллс-ройсах». На прием по случаю второй годовщины Октября Ф. Раскольников и Л. Рейснер привезли из волжского похода захваченные бочки с черной икрой и разложили ее перед гостями. Рейснер и Раскольников нарушили условия проведения церемониалов тех лет, пропагандирующих скромный образ жизни новых правителей государства. Прошли десятилетия, но до сих пор этот прием – пятно на нравственном облике большевиков.

Кружка для подарка в дни коронационных торжеств. 1896 г.

Во время переговоров Советской республики со странами Четвертного союза (Германией, Австро-Венгрией, Турцией, Болгарией) делегации всех стран обедали и ужинали за одним столом.

Генерал Гофман вспоминал об этих обедах: «Я сидел между Йоффе и Сокольниковым [А. Йоффе – председатель делегации, Г. Сокольников – в будущем комиссар финансов], против меня сидел рабочий, которого явно смущало большое количество столового серебра. Он пробовал то одну, то другую столовую принадлежность, но вилкой пользовался исключительно для чистки зубов. <…> Один раз вестовой не смог сдержать улыбку, когда спрошенный, какого вина ему угодно, красного или белого, осведомился, которое крепче, и попросил крепчайшего».

В состав российской делегации были включены представители различных сословий, в результате образовалась удивительная картина: «принцы, лорды, адмиралы, коммунисты, эсеры и среди них скучающая рабоче-крестьянская прослойка, явно не предназначенная для дипломатических тонкостей и хитросплетений».

Одним из новых церемониалов первого послереволюционного года был так называемый «конский банкет». Отменным выдался пир по случаю премьеры трагедии Василия Каменского «Степан Разин». На столах – бифштексы из конины…».

Во время голода в Поволжье возникли частушки:

Ленин Рыкову сказал:

«Пойдем, милый, на базар,

Купим лошадь карию,

Накормим пролетарию».

Как в рахмановском колхозе

Зарезали мерина.

Три недели кишки ели,

Поминали Ленина.

Примерно в то же время Совнарком, считая необходимым поправить здоровье Ф.Э. Дзержинского, распорядился установить ему индивидуальное меню.

Повседневное меню товарища Дзержинского в сравнении с меню праздничного обеда императора Петра I, состоящего из колбасы с чесноком, похлебки, жаркого и варенной в сахаре дыни, выглядит роскошно. А уж о соленых огурцах и гречневой каше Николая I и говорить нечего.

8 марта 1935 г. по инициативе Сталина в Кремле был устроен первый советский банкет для передовых женщин страны. Идеологический отдел и редколлегия журнала «Работница» составляли список приглашенных. Вопрос о костюмах был решен в пользу парадных платьев. Главная часть торжества – застолье с песнями и танцами. Сталин поднял тост за советских женщин и их трудовые подвиги. За столами пели песни и частушки, Буденный наигрывал на гармони. К слову, Сталин запретил фокстроты: буржуазным танцам не может быть места на советских праздниках.

Во время сталинского террора судьбы многих людей решались за обедом или ужином. Г.К. Жуков вспоминал: «Говорили о каких-то делах, называли фамилии людей. Вдруг Сталин говорит: «Лаврентий, прими меры!» Берия встает и выходит в соседнюю комнату, набирает номер телефона: «Иванова, Семенова, Степанова». И в тот же вечер этих людей сажали…»

Заявить вслух, что Сталин не прав, что он ошибается, попросту говоря, могло означать то, что, еще не выходя из здания, ты поедешь «пить кофе у Берии».

«Пить кофе у Берии» – это однозначно: арест, пытки, гибель…

Роковую роль сыграл Берия в судьбе звезды советского кинематографа Татьяны Окуневской, которая в конце 40-х гг. была арестована и после допросов на Лубянке приговорена к 10 годам исправительно-трудовых лагерей.

До своего ареста она принимала участие в одном из кремлевских концертов по случаю годовщины Великой Октябрьской социалистической революции.

Несмотря на послевоенное время, столы, накрытые в бывшем царском дворце, ломились от яств. Увидев такое изобилие, приглашенные на прием колхозники и рабочие, забыв о своей партийности, выпивали первый стакан водки без закуски, второй…

«А дальше, – вспоминала Т. Окуневская, – все продумано и поставлено блестяще; из-за штор, из-за дверей, из-за углов, из-за колонн возникает рядом с пьяным недремлющее око в военном, и, пока лучший представитель своей прослойки не заснул на столе… элегантно выволакивает его под белы рученьки из залы. Сословие дореволюционной пожилой интеллигенции, писатели, артисты, художники, сдержанны».

Сравнивая прием в Кремле с приемами в иностранных посольствах, Т. Окуневская отмечала, что европейские коммунисты были более интеллигенты и более прилично выглядели, чем их соратники в Москве.

На одном из банкетов, организованном югославским посольством в «Метрополе», маршал Тито во время вальса признался актрисе в своих чувствах. «Я не могу уехать из своей страны…» – ответила ему Окуневская.

Уехать ей все же придется, но не из страны, а из Москвы, за сотни километров от дочери, друзей, родных – в исправительно-трудовой лагерь на Урале (затем она была в Каргопольлагере, между Архангельском и Вологдой).

Зоя Федоровна, Лидия Русланова, Татьяна Окуневская и многие другие талантливые представители советской интеллигенции познали весь ужас советской лагерной жизни.

Во время войны многие из них ездили на фронт с концертами, после войны они давали концерты в лагерях.

Во время одного из таких выступлений к ногам Татьяны Окуневской полетели из зала большие иностранные банки – мексиканские ананасы. Так заключенные решили отблагодарить артистов…

Новое время – новые правила поведения, но этикет – это «не вызубривание правил, а познание жизни». В свою очередь, церемониал – зеркало жизни.

В феврале 1945 г. в Ливадийском дворце в Крыму проходила Ялтинская конференция глав трех государств – СССР, Великобритании и США.

В 7 часов 30 минут 3 февраля на военном аэродроме Саки в Крыму приземлился Си-54 с Госсекретарем США Э. Стеттиниусом. Он вспоминал, что на летном поле для прилетающих американских и английских делегаций были установлены три большие палатки, в которых находились столы со стаканами горячего сладкого чая с лимоном, бутылками водки, коньяка, шампанского, тарелки с икрой, копченой осетриной и семгой, сыром, вареными яйцами, черным и белым хлебом. Участники переговоров надолго запомнили оказанный в то раннее утро русскими на аэродроме теплый прием.