Росток на руинах. Надежда. Часть вторая
Шрифт:
О, я действительно обожал эту омегу, кхарнэ!
– Товарищ, но как вы предлагаете…
– Проводите визуальный досмотр! – Лиенна разошлась. – Я разве что-то прячу? Или вы думаете, я тротил под днищем перевожу и в газоны вместе с навозом закладываю? Да я оружие последний раз в руках держал, ещё когда зачистка шла, и в нашем детдоме добровольческую дивизию расквартировали!
Пауза застыла, тянулись секунды. Наша затея повисла на ниточке толщиной в пару атомов.
– Ну, если для вас это такая проблема… – вздохнул лейтенант Грем. – Езжайте. Ваши документы.
Есть!
Карвел шёпотом выругался; улыбка Тара разрезала тьму.
Мы едва не утопли в избыточных охранных мерах саардских властей, но снова выползли на твёрдое. Шакалы решили не связываться с упёртым ландшафтным дизайнером с рентгенофобией. Мы не знали, чем закончится этот день для нас, но судьба лейтенанта Грема – как на ладони. Погоны долой и пять лет лагерей за халатность.
Захлопнулись дверцы кузова. Рыкнув пару раз газом вхолостую, фургон оставил позади собачий лай, шуршание шин, шакальи голоса и…
Это же не снится, да?
…въехал за Стену.
Здесь даже звуки движка слышались другими: не тонули в бескрайнем голом поле, а отражались, сотни раз отбивались от домов – громко, тесно, душно…
Ненавижу
Арон протяжно выдохнул:
– Ф-ф-у-ух. Признаю. Ты крутая.
– Я могу снова называть тебя «мелким»? – съехидничала наша спасительница.
– Нет.
Мы в самом деле ехали по невидимым улицам Саарда. Кхарнэ, как просто. Защитная Стена, Защитная Стена… Деньги на ветер.
Мы проникли в плоть чудовища, как микробы сквозь крохотный прокол в шкуре. За тонкими перегородками кузова Саард кишел тысячами коммунских частиц, как единый организм. Дышал загазованной взвесью, пожирал ресурсы близлежащих округов, переваривал и отрыгивал ненужное через ворота КПП. И не замечал, как фургон, начинённый нами – живой смертью – течёт по его артериям в святая святых – к репродуктивному органу города.
Пора немного навести порядок. Размножение – это наша привилегия.
Злейшее зло?
О, да.
Я сжал ствол «бесшумки», ощущая нарастающую пульсацию где-то ниже рёбер.
убивать
убивать
убивать
убивать
***
Саард, огороженная территория Репродуктивного Института
Сигнальное слово – «Рисса». Коротко, как выстрел.
– …и зовите самых сильных сюда. Это она, пока в цепях, смирная. А цепи сниму – лютовать начнёт. У нас в Жероне беседку садовую изломала… Лучше подождём, в кузов не лезьте. Дикая она, я не шучу!
Развернуться в тесном закутке лицом к выходу. Вытереть потные ладони.
– Пятнадцатая! Встать!
– Не реагирует, товарищ Салле!
– …посттравматический синдром…
– …экскориация…
– Да цела она, цела! Пятнадцатая! Встать, тебе говорят!
– Зовите начмеда, он в пренатальном!
– …срочно «узи» малого таза… анализы…
– Пятнадцатая, спокойно… Всё кончилось. Ты дома.
– …а вокруг вместо забора каменная стена. – Арон остался в кабине дать нам расклад. – Будка вахтёра справа, метров шесть. Окно открыто, дверь не заперта. Ворота – автоматика, уже закрылись. Парадный вход – впереди, метров тридцать. Дверь – металл, открыта настежь. Окон… нет вообще.
– Гай – вахтёр и ворота, – распорядился Халлар.
– Понял.
– Идут четверо, вроде охрана, – доложил Арон. – Кобуры расстёгнуты.
«Бесшумку» – с плеча. Снять предохранитель.
– Ой, товарищи, простите дурня! У меня ключи-то от кандалов в кабине! – Лиенна смылась с линии огня.
– Вот и Белех, наконец-то. Срочно доставьте омегу в смотровую.
– Пятнадцатая, встать! Выполняй приказ!
Лязгнули цепи – малышка пошевелилась. Кто-то ахнул, загудели голоса.
– Она услышала…
– Реагирует…
– А то уже беспокоиться начал…
– Я не пятнадцатая, – прозвенело ледяным тоном. – Моё имя… Рисса.
Сейчас.
Удар коленом – фанера вылетела вперёд. Свет резанул глаза.
Лица, лица, лица, бело-голубое. Рисса в упоре лёжа – как на тренировке.
«Бесшумка» вздрогнула, застрекотала длинной очередью наугад. Гулко выплёвывала одиночные таровская «муха», зашёлся выстрелами АМ-300 Гая.
– А-а-а-льф…
Бело-голубые костюмы медиков окрасились алым. Толпа перед фургоном сложилась, как кегли в игре в шары. Взмахнув руками, Рисса стряхнула цепи, прыжком вымахнула на дымящийся кровью асфальт. Мы высыпали за ней.
Солнце рухнуло на плечи, выдавливая влагу из тела, ослепило. Над широкой пустой площадью нависала облицованная рыжим гранитом коробка Института, как гигантское надгробие. Действительно, без окон. Неуместным пятном выделялась входная дверь с распахнутыми настежь створками. К ней мчались двое выживших.
Заревев движком, фургон сорвался за ними с пробуксовкой. Бегущих намотало на капот, под колёсами влажно хрустнуло.
В вахтёрской будке у въезда стоял грохот. Сквозь окно было видно, как внутри Гай крушит пульт управления воротами. Торчали кишки проводов.
Мы уже неслись ко входу, прикрываясь пулями. Кто-то из коммунов попытался захлопнуть дверь, тут же растянулся на пороге.
– Тар, сколько этажей? – спросил я.
– Девять стандартных. Общая высота двадцать восемь.
Охренеть! Тут дня мало будет!
Добежав до стены, мы прижались к ней.
– Карвел, Гай – справа, мы с Дарайном слева. – Халлар сорвал чеку, забросил гранату в холл.
Шандарахнуло; из холла пахнуло жаром и пылью. На входные ступени сыпануло гранитной крошкой.
– Жди, не суйся. – Я отпихнул Риссу и ворвался в дым.
Просторно, свет, цветы в горшках, блестящий пол, стекло… Кровь.
Я метнулся влево за Халларом, «бесшумка» заклацала короткими очередями – по кожаным диванам, креслам, по папкам за стойкой с надписью «Администратор».
Прострелить всё, где можно укрыться. Вперёд, в белый дым, перескакивая распластанные по полу бело-синие униформы в багровых кляксах.
Справа споткнулся Карвел, прижался к стене, зажимая ладонью бок. Я машинально отпрыгнул, скрылся за стойкой.