Чтение онлайн

Чуйка не подвела – в изолятор стоило ломиться!

Выбив прикладом паутину трещин в пластике, я руками оторвал куски, проделав широкий проход. Толстенный засов на железной двери легко отошёл в сторону. Заключённый несколько раз толкнул дверь изнутри, рывками докрошив пластик, и вывалился в коридор.

– Альфа! – отрапортовал я Халлару.

Пленник прохрипел:

– Хорошо, что свет замигал. Не то я бы тебя не заметил.

Он был голым, не считая широких чёрных браслетов на запястьях и правой лодыжке. Несло от него даже через затычки в носу, словно он годами не мылся. Поджарую грудь – сплошной мускул – полосовали узкие длинные шрамы от ключиц до паха, с ровными углами, будто искусственно вырезанные. Похожие были у Халлара в тех местах, где Аби брала кожу лечить Тара. Нечёсаная грива липкими от сала сосульками падала на глаза и плечи, космато торчала русая борода с ладонь длиной. Пленник поднялся на колено и открыл рот что-то ещё сказать…

…но тут же завалился набок и, скорчившись, забился в судорогах.

Его глаза подкатились, обнажив белки, на посиневших губах запузырилась кровь. Я рванул к нему, не представляя, как помочь, схватил за потное плечо. Заорав от боли, отдёрнул руку. Будто током шибануло!

Оглянулся на коммуна: со злорадной харей тот снова жал на свой пульт, направив его в нашу сторону. Дистанционная пытка!

Подскочив с места, я бросился в камеру пленника. Яркий свет, вонь пота и сортира, серый бетонный пол, такие же стены, кусок истёртой мешковины, унитаз в углу. Ничего подходящего. Рванул из штанов кожаный ремень, упал на колени перед альфой. Вздрагивая от электрических ударов, стал совать ремень под браслет на его лодыжке. Хрен там – браслет прилегал так, что выдавил борозду в теле. Так же плотно браслеты охватывали запястья.

– Зу…ба-а-ами… – простонал альфа.

Я зарычал от бессилия:

– Говори! Что сделать?

Продолжая дёргаться, он изогнулся ещё сильнее. Казалось, так сложиться пополам невозможно, позвоночник треснет. Но каким-то нереальным образом альфа вцепился в браслет на лодыжке зубами. Что-то хрустнуло, и в тот же миг его судороги прекратились.

Тяжело дыша, альфа поднялся на четвереньки и уставился на коммуна за стеклом. Тот продолжал так же яростно тыкать в свой приборчик, но харя начала удивлённо вытягиваться.

– Что, не получается? – прохрипел ему пленник и сплюнул на пол вместе с кровью крошечный кусок металла.

Я поражённо уставился на него: вот это фокус! Он выгрыз деталь браслета!

Альфа сел, кривясь от боли.

– Я понял… как его обезвредить… – сказал мне, задыхаясь. Похоже, хрип был его обычным голосом. – Электронная плата… Ногтями никак… ломаются… зубами можно… Полгода трени…ровался… чтоб дотянуться…

По виду пленник был старше меня: лоб бороздили заметные горизонтальные морщины, другие мелкой сетью собирались у зелёных глаз. Реально, зелёных, как бурьян, который в тени рос. Спину пересекали такие же длинные прямоугольники шрамов, как и спереди. Вроде обычный альфа, чем-то на Халлара похожий или на меня – как говорят коммуны, северный фенотип.

Но было в его облике что-то такое, чего я никак не ожидал встретить в немытом коммунском узнике, которого держали в бетонной коробке и чёрт-те сколько лет доили для инкубатора. Непримиримый взгляд, уверенность в себе, спокойное достоинство альфы, которому хотелось верить и на которого хотелось полагаться. Ощущение, схожее с сыновьим почтением, какое я испытывал к Халлару. Но незнакомец чувствовался не отцом, а кем-то… большим. И не другим вожаком равных, как Райдон, этот альфа не будил агрессию. Уверен, у Райдона он вызвал бы то же чувство… беззаветного доверия. Я и не знал, что так бывает.

Коммун за стеклом снова схватился за коммуникатор, заистерил:

– Сорок пятый сломал браслет и выбрался из камеры! Меня слышит кто-нибудь? Товарищи! Холлен опять на свободе!

Где-то я уже слышал это имя.

– О-о-ох… – просипел альфа, потирая ногу с браслетом. – Нильс так с ума сошёл… Был у нас один мудак… охранник… Кнопку давил, давил… и у Нильса кукушка – того… Песни поёт теперь… Я охранника и убил… Всё равно мне не привыкать… в «одиночке» сидеть… а мудак больше не дышит…

Вряд ли это спасло мозги Нильсу, подумал я и протянул руку, чтобы помочь ему подняться. Альфа закивал измученно:

– Сейчас… Дай в себя приду… На дежурном пункте охраны что-то случилось, да? – Он оглядел тела убитых.

– Случилось.

Несмотря на потасканный вид, соображал альфа чётко.

Он ухмыльнулся, обнажились окровавленные зубы. Помощи не принял – опираясь на дверь, сам с трудом поднялся на ноги. Ростом оказался почти с меня, но на иссушенных мускулах не осталось ни капли лишнего жира, словно он в своей «одиночке» только и делал, что нагружал тело упражнениями. Шатаясь и держась за стену, альфа захромал по коридору в сторону тупика.

– Ты куда? – окликнул я.

– Обесточу изолятор. Дежурный лишится связи и управления дверями. Или знаешь другую дорогу на лестницу? – Он вопросительно оглянулся.

Я опять покачал головой. Этот Холлен ориентировался здесь куда лучше меня.

Дошкондыбав почти до тупика, альфа остановился перед висящим на стене металлическим ящиком, помеченным эмблемой-молнией.

– Я этот щиток заметил, ещё когда меня в первый раз в «одиночку» конвоировали, – прохрипел он. – В следующие разы приглядывал детали. Крышка открывается ключом, но петли держатся вот на этих винтах.

Ноготь на его безымянном пальце оказался отрощенным на сантиметр и заточенным в виде треугольника. Орудуя им, как отвёрткой, альфа принялся выкручивать винт на петлях крышки. Похоже, у него давно был план.

– Ты собирался бежать? – спросил я, застёгивая ремень.

Альфа кивнул.

– С первого дня, как очнулся в этом Институте. До сих пор никто отсюда бежать не смог. Но я всё равно пробую… Полоской больше, полоской меньше.

– Что за полоски?

Открученный винт покатился по полу. Альфа показал на свою грудь, расчерченную параллельными шрамами, и вернулся к щитку.

– За попытку побега – полоска. Надрезают кожу и ме-е-едленно сдирают. При всех, чтоб другим неповадно было. Так я голос и сорвал… Уже бы сбежал, но план целиком не могу составить. На одном месте держат, информации никакой. Выхожу и импровизирую, здание изучаю. А из крыла без убийства сотрудника не выйдешь. Вот за каждый выход и мстят. Потом кидают в «одиночку». По регламенту больше месяца в ней держать нельзя, здоровье губится. Не так соматика, сколько психика. Но меня и полгода, и год держали. Пока комиссия из МинРепродукции с проверкой не приедет. Тогда выпускают. До следующего раза… Из изолятора бежать я ещё не пробовал…

Я оглядел его внимательнее: на спине и на груди – четырнадцать полосок шириной в сантиметр. Вместе с кожей был вырван сосок. Четырнадцать попыток бегства! Он со спокойной деловитостью совершал пятнадцатую.

– Ты убил столько сотрудников, а тебе оставили жизнь?

Альфа пожал плечами.

– Я для них всего лишь зверь. И у меня ценный наследственный потенциал. Как бы меня ни ненавидели, но пока сохраняю фертильность, буду жить. Иначе Министерство засудит начмеда за порчу госимущества. Официально – убитые сами виноваты. Не соблюдали технику безопасности. Подходили слишком близко… к зверю.