Чтение онлайн

Я глянул на часы: уже сорок минут, как мы бросили вызов саардской службе безопасности. И то долго они БТРы гнали. Броню их «танатосом» не прошибёшь, а к гранатомёту у нас три сраных заряда. Дальше на крышу полетят зажигалки – Тару под ноги.

Белые ножки, лазоревы гла-а-азки…

– Спешим мы, спешим, – оправдывался я. – Пусть выкроят нам ещё немного времени. Что тот снайпер?

– Там же, на крыше отеля. С дырой в башке.

Ещё бы. Он не был лучшим снайпером Федерации.

– С дверью почти готово. Дело за вами, – упрекнул Халлар. – Отбой.

– Сколько у нас времени? – спросил Бернард.

Плыли к омеженьке белые гу-у-уси,Кыш, вы, летите, воды не мути-и-ите.

Я обернулся:

– Почти нет. Мне нужно найти «суперок». Буду искать их. А вы освободите других омег. По две на каждого.

– По две? – удивился Бернард. – Почему только по две?

Стоило сразу понять, что с ним по данному вопросу будут сложности. Сможет ли тот, кто от себя отрывает ради других, понять трезвый расчёт Халлара? Какими словами объяснить ему то, что самого меня жгло нещадно?

В наушнике, мешая соображать, работала болгарка.

– Если освободим больше… – Я припоминал логичные доводы старейшины. – Мы не сможем удовлетворить все их потребности.

– Потребности?! – Я поёжился от его хриплого возмущения. – Им нужна свобода! Это их потребность!

Он догнал меня, чтобы глядеть в лицо и теснить своим двойным зелёным прессом. Я это давление и в спину чуял. Было безмерно сложно возражать ему, сложнее, чем Риссе, намного сложнее, чем Халлару. Как можно спорить со стихией?

– У меня приказ координатора. – Не выдержав пресса, я укрылся за спину Халлара.

– Как уходить будем? – требовательно прохрипел Бернард. – Как?

– Через канализацию. За город… У нас там всего один фургон.

– Они и пешком пойдут!

– Бернард…

Не прессуй, меня и самого это гнетёт.

– Ты не представляешь, о чём просишь, повстанец, – поддержал Бернарда Альмор.

Да о чём мы, собственно, спорим, подумал я. У нас времени ровно до тех пор, пока Тар не провалится в панику. Защищать ворота станет некому, шакалы пойдут на штурм и вырубят парализаторами всех, кто есть в Институте. Стандартные действия при захвате заложников и мирных зданий.

Моя задача – «суперки». Пусть Бернард выпускает, кого хочет. Много всё равно навыпускать не успеет.

– За этим поворотом. – Родерик остановился на краю коридора.

Я присел, выглянул из-за угла.

– Как мы войдём?

На раздвижной двери в омежье крыло знакомыми трафаретными буквами значилось:

Сектор 2Стационарное отделениеУровень 2.0

Стационарное, значит… Ну и написали бы: «омеги тута», чего мозги компостировать?

Повозившись в сумке, Бернард вытащил всё тот же отрубленный палец и ключ-карту, передал их Клейну.

– Доступ уровня один-ноль является высшим, – ответил мне. – Даёт право входа в более низшие уровни.

– Это тебе так кажется или…

– Или. Меня занесло в перинатальное на… двенадцатой попытке. Там тоже два-ноль.

– И что в перинатальном?

– Инкубатор.

Я выглянул из-за угла ещё раз, щелчок «бесшумки» расколотил камеру над входом в сектор.

Инкубатор. Вот где повзрывать бы всё. Но сколько там зреет в питательном растворе омежек и альфят рядом с бетами?

Вытащив из кармана разгрузки «дрин», я всадил иглу в бедро. Сбоку грохнуло: Бернард выбил с разгона ближайшую по коридору дверь, ворвался внутрь. Кого-то, взвизгнувшего там, смачно чмякнуло. Визг умолк.

С потолка продолжали реветь сигналы тревоги.

Содрав дверь с петель, Бернард прислонил её к стене, кулаком пробил дыру в шпонке насквозь на уровне глаз. На кулаке закровоточила царапина.

– Прикроемся от игл, – объяснил он. – Они там, наверно, выстроились с пистолетами наизготовку. Если истыкают, как ежей, никакой эфедрин не поможет.

В жар бросило внезапно, словно кондёры разом заглохли. Сердце затрепыхалось – как будто Риссу увидел – пламя хлынуло по венам. Мышцы распёрло изнутри, лёгкие зачастили накачивать воздух, задеревенел член. Даже земное притяжение уменьшилось, показалось, я могу одним прыжком весь коридор перемахнуть.

– Ещё омег не видели, а уже… – удивился кто-то.

Я различал каждую пылинку, каждую трещинку потолка, каждую выбоину гранитного пола. Краски стали ярче, звуки – чётче, запахи – резче. Я бы сейчас на макушку Циренского пика за три минуты вскарабкался и даже дыхалку не сбил. Несокрушимость, всемогущество!

Забористая штука этот «дрин»! Под таким можно и вдвоём города брать. Если вдвоём с Чумой.

Родерик, который единственный не вкололся, смотрел с любопытством на покрасневшие морды.

Бернард подхватил щит из шпонки, шагнул ко входу в омежье крыло. Свирепо уставился в пробитую кулаком дыру, часто вздымались плечи. Бойцовский пёс перед рывком. У него едва дым из ноздрей не валил.

Я поднял невесомую «бесшумку», зарядил полный магазин и встал за его спиной.

– Клейн, – раздалось хриплое. – Открывай.

В дыру на щите плеснуло светом, ослепило на миг. Бело-голубое. Везде.

Я выставил «бесшумку» из-за края щита, поливая пулями.

Плечом к спине Бернарда. Шаг. Ещё шаг. Крики. Красное.

Под ногами мягкое, пока живое. «Бесшумка» захлебнулась последним плевком, отлетел пустой магазин, клацнул, вставляясь, новый.

– Пошли! – Бернард с рёвом рванул вперёд, щитом впечатал кого-то в стену, шпонка раскололась. Я стал различать отдельные вопли:

– Бегите!

– Альфы!

– На помощь!

Бернард крушил чей-то череп осколком двери.

Крошево стекла, кровь – лужи, бело-голубое – трупы. Длинный холл, похожий на крыло альф, намного, намного длиннее, разветвляется, и ещё впереди, и дальше.

Сзади ворвались остальные альфы, заклацали игольчатые пистолеты – в своих бы не попали.

– Клетки, живей!

– Открывай!

– Где ключи?

– Родди! Родерик! – омежий крик.

Решётки, решётки, решётки – тонкие, не то что на уровне один-ноль, везде, куда хватает глаз. Запах – тягучий, настоянный. Смешение омежьих ароматов: пряное, сладкое, цветочное, густой сироп приманки. Омежечки, белые ножки с браслетами на лодыжках – за прутьями клеток, тонкие руки, бритые головы, умоляющие глаза. Подростковый сон.