Чтение онлайн

– Как открыть? Клейн, как их открыть?

– Пульт охраны заблокирован! Отсюда не открою!

– Они ждали нападения! – хрип Бернарда. – Ломайте!

– Родди?

– Эйден! Это я. Сейчас выпущу, сейчас!

Выстрел, очередь – бело-синее сползает по решётке. Бьёт по рёбрам разогнанное «дрином» сердце. Сзади скрежещет металл – альфы рвут решётки руками.

В этой клетке апатия – пустой взгляд, в этой – истерика на коленях, в этой…

– Эй! Омега! – Я рванул, решётка заскрипела в пазах. – Где держат «суперок»? Поделок? Знаешь?

Мышцы взвыли краткой болью, оторванная решётка полетела в проход. Я всемогущ.

– Давай, выходи! Знаешь? «Суперки»? Поделки?

– Где-то там. – Взмах рукой. – Там! Их водят оттуда.

Мне дальше, дальше. Крики, слёзы, клёкот выстрелов, кровь. Я вытащил из шеи иглу, переступил мертвяка. Сзади – оглушительный лязг металла, высится гора решёток в проходе, скрип, грохот, мешанина белых омежьих тел, пятна оранжевых штанов.

– Родди!

– Род, я здесь!

– Герта, это ты! Шенти, детка!

– Здесь есть такие, кого ты не трахал, «Родди»?

Распутье – куда ни пойдёшь, везде клетки. Куда?

«Дрин» в моих мышцах рвёт прутья из пазов, руки отзываются болью. Светлая попка мелькает мимо к хаосу у входа, обдаёт сладостью. Тебе, Карвел.

– Эй, омега! Где «суперки»? Поделки.

– Не знаю, не знаю!

– Пожалуйста!

– Выпусти!

– Альфа!

– Не уходи!

– Родди-и-и-и-и!

Мне нужны «суперки», только они. Я не могу. Простите, простите меня, я не могу, милые. Я не слышу мольбы, не вижу слёз, не чувствую протянутых сквозь решётки рук. Я всемогущ, но я беспомощен. Да что же это!

Ах, чёрт с ним – рывок, боль – живей, беги к выходу. Тебе, Гай.

– «Суперки»! Где они, скажи? Мутантки!

– Кажется, там.

Невзрачная дверь между клетками, хоть какое-то разнообразие, толчок – не заперта, свист, короткая очередь, тела убитых рухнули на пол, я смёл ладонью застрявшие в разгрузке иглы, одна всё же впилась в щёку. Бирюзовая тумбочка, стол, пальмы в горшках, двери, двери…

…стопэ.

Спокойно.

А я ведь знаю эту бирюзовую тумбочку.

И горшки эти знаю с пальмами.

Я знаю этот стол. За ним табурет на трёх ножках – да, вот он.

А если пройти вперёд двадцать два метра, вот сюда, и открыть вот эту…

«015»

…вот эту незапертую дверь, то можно…

…почувствовать аромат истинной омеги, который витает здесь до сих пор.

Упругое ложе посередине, унитаз и голые бирюзовые стены. Всё точно такое же, как на тех листах, которые Рисса размалевала цветными ручками в мастерской в техзале Гриарда. В этой унылой комнатушке росла моя малышка.

Я уже соскучился по её запаху…

Кхарнэ, нашёл время разнеживаться!

Я выскочил обратно в коридор, вломился в соседнюю дверь. Подобрав под себя ноги, на ложе сидела голая, совсем юная омега – лет пятнадцати, наверно. Я подошёл, тронул шею: №022-РИС-С/4. Двадцать вторая. «Суперка» четвёртого уровня. Золотко ты наше.

– Встать! За мной!

Омега покорно отложила что-то бордовое, что держала в руках, вытянулась у ложа – руки по бокам. Я подхватил с ложа – оказалось, толстый прозрачный тюбик с чем-то бордово-густым внутри. Это не те ли космические харчи, за которые Рисса когда-то зубную пасту приняла и нажралась её?

Я ткнул тюбик в карман, подтолкнул золотце к выходу.

– Пойдём. За мной, за мной.

Знакомая твёрдость тела, как у альфы, как у Риссы. Эта изящная белая ручка может легко переломить бете позвоночник. Ах, ты ж, золотце! На ногах – никаких браслетов, в отличие от остальных омег. К «суперкам» даже электрическая пытка не применялась. Настолько послушные?

Пятнадцать дверей справа, пятнадцать – слева. Их не запирали, «суперки» не знали, зачем им выходить из закрытого отделения. В одной из комнатушек оказалась прозрачная кабина с надписью «ультрафиолет», во второй – душевая, третья была заставлена какими-то станками. Что-то типа велосипеда без колёс, но с электронным табло на руле, длинные палки со стальными блинами на концах, перекладины на стене, кресла какие-то с болтающимися резинками, но без ремней для привязывания. Пыточная камера, что ли? Или это и есть пресловутые трена-жоры?

Безмолвная белозадая толпа собиралась в коридоре. Здесь держали нескольких подростков, даже двоих детей, лет семи, почти без надписей на спинах. Лысенькие, гибкие, глаза доверчивые – солнышки драгоценные, будущее наше: для Сайдара, для Притта, для Астро.

Прыжок дальше, в следующую дверь.

– Выхо…

Сидящий на ложе медленно отложил космический тюбик и облизнул испачканный бордовым рот. Глыба упругих мышц, раскачанных трена-жорами, волосатые ноги, живот кубиками, пыточный браслет, бритая башка. Такой меня в мясной комочек скатает и не заметит. Абсолютно ничего в глазах. Ни искринки, ни интереса.

Значит, вот он какой. Мечта Халлара. Альфа-«супер».

Порыв воздуха, видимо, дунул на него ароматом омег, который я принёс с собой. Альфа дёрнулся, напрягся, бессмысленный взгляд сменился похотью. Выпрямился, раскрываясь, толстый член, закачался меж волосатых ляжек.

Рисса когда-то была такой же – сгустком простейших инстинктов. Но там, под бритым бугристым черепом – мощнейший суперкомпьютер. Если эту обезьяну обучить, вытащить и развить скрытое, да его одного можно на штурм Института пускать. Этот бугай, наверно, стоит больше солдо, чем все другие пленники, вместе взятые. Если наши омеги нарожают несколько взводов таких… Они не то что свергнут бет, они планету в другую сторону крутиться заставят…

Подняв «бесшумку», я снял предохранитель и нажал спуск. На лбу альфы заалела скромная точка, массивная туша завалилась на ложе.

Я вышел, прикрыв за собой дверь.

Прости, ничего личного, глыба. Обстоятельства.

Рисса только моя.

Всё.

Всемогущество, подаренное «дрином», ощутимо таяло, многовато я поймал иголок. Из последней комнатушки ударило концентрированными феромонами. Бедняжка лежала на ложе, раскинув привязанные руки и ноги, смуглая кожа блестела от пота. Взгляд мутный, пересохшие губы, на шее наколка уродская наискосок: восемнадцатая.

Несчастное дитё, юная, может, первая течка. В штанах было тесно, но ни малейшего желания я не чувствовал: стояк – проделки наркоты, которой мы ширнулись…

Наушник взорвался криком:

– Дарайн, уходите! Срочно!

– Зажигалки?

– Только одну закинули, но Тар на пределе. И Карвел вырубился! Я отозвал их, а сюда летят вертушки!

– Сколько минут?

– Спускайтесь немедленно!

Дело швах.

Я прыгнул к ложу, резанул ножом ремни.

– Встань!

Восемнадцатая хотела подскочить – руки по швам, но зашаталась. Я едва ухватить успел, скользкую. На ложе осталось пятно смазки.