Чтение онлайн

Где-то совсем близко (может быть, даже во дворе) кто-то грохнул петардой так, что у меня чуть не заложило уши. Вместе с этим взрывом на улице что-то произошло: пронзительно завизжала Иришка, закричали все остальные. Охваченная волнением, я наваливаюсь грудью на подоконник и вглядываюсь в даль.

– Что там случилось? – Виталик следует моему примеру. Он озабочен не меньше меня. Яркий свет звёзд позволяет нам отчётливо видеть всё, что творится по ту сторону окна. Вся компания гуляющих окружила голую берёзу напротив моего подъезда – ту, под которой в своё время дежурил тоскующий Виталик. Все смотрят вверх и громче всех пищит Иришка:

– Нюська-а! Нюся-а-а! Нюська! Кс-кс-кс!

До меня наконец-то дошло, что случилось. Тёмно-серый комок, который пару минут назад я видела у Иришки в руках – ни что иное, как её любимая кошка. Напуганная хлопком петарды, она, должно быть, вырвалась от своей маленькой хозяйки и вскарабкалась на ближайшее дерево, наивно полагая, что это от чего-то её спасёт. Я напрягаю зрение изо всех сил, пытаясь увидеть, как высоко успела залезть Нюська. На нижних ветках её определённо нет. Стало быть, дела плохи.

– Нюська! Нюська! Слезай! Иди ко мне, Нюсечка! – Доносится со двора отчаянный голосов Иришки, и все остальные вторят ей в унисон, надеясь сманить кошку с дерева.

– Что там такое? – К нам присоединяется Татьяна Евгеньевна, ажиотаж во дворе привлекает и её внимание. – Чего это они там делают?

– Ваша Нюська на берёзу влезла и сидит. – Объясняет ей Виталик, неотрывно глядя в окно.

– Нюська? А чего она вообще на улице делает?! Кто её выпустил?!

– Иришка, наверное, погулять её хотела вывести в честь праздника. – Я вижу, что Воронина впадает в панику, и сама начинаю нервничать всё сильнее.

– Погулять? Она с ума сошла что ли? Кошка домашняя, людей чужих – и тех боится. А тут такая артиллерия грохочет! Ей, часом, шампанского никто не наливал вместо лимонада?

– Кому? Кошке? – Глупо интересуюсь я, однако Воронина меня уже не слышит – бегом мчится в прихожую и там слышится возня. Мне тоже хочется на улицу, и я умоляюще смотрю на Виталика:

– Может, выйдем, а?

Он недовольно хмурится:

– Для чего? Там и так большая группа поддержки собралась. Разберутся как-нибудь без нас.

Мне становится обидно и отчего-то неприятно, но я молчу и продолжаю смотреть в окно. Похоже, кроме меня, Виталика и Машки с Янкой возле мойки в квартире никого не осталось – и хозяева, и гости высыпали во двор. Иришка по-прежнему умоляет Нюську слезть… Татьяна Евгеньевна за что-то резко отчитывает Наташу – наверное, она должна была контролировать действия младшей сестрёнки. А время идёт… Гремят петарды, небо расцвечивается огненным салютом, и Нюська, совершенно одуревшая от всего этого кошмара, казалось, приросла к самой макушке берёзы намертво. Осознав, что слезать она не намерена вплоть до самого утра, Иришка ударяется в слёзы. И вот тут уже никто не в состоянии вынести плач ребёнка.

К берёзе подходит дядя Вова Овсянников. Пробуя силы, взбирается по стволу до нижних веток, пытается подтянуться на руках – и падает. Оно и понятно, ветки у дерева очень непрочные, а выпили взрослые в эту ночь многовато. Овсянников качает головой в ответ на какой-то вопрос Воронина. Тот тоже хочет рискнуть, но все кругом отговаривают.

– Да ну её! – Слышится непривычно раздражённый голос Татьяны Евгеньевны. – Никуда она не денется! Посидит и слезет, когда надоест! А им впредь урок будет – нечего было её на улицу тащить!

И тут начинает орать Нюська. Сначала тихо, неуверенно, а потом всё громче и громче, даже здесь, в квартире до нас доносятся её истошные вопли. Становится ясно – сама Нюська, при всём своём желании, слезть не сможет, а значит до рассвета все мы рискуем сойти с ума.

– Ма-ама-а-а! – Вслед за своей любимицей ревёт во весь голос Иришка. – Я больше не бу-у-уду-у! Снимите её, ей же страшно! Нюся-а, Нюсечка, маленькая моя, хорошая! А-а-а!

– Вот тоже, не было печали. – Досадливо бубнит под нос Виталик. – Хоть пожарную машину вызывай.

Меня уже начинает утомлять эта однообразная сцена, и я хочу отойти от окна. Но вдруг вижу, что к берёзе подходит ещё кто-то. В полутьме с трудом узнаю Вадима. Ну конечно, разве он может остаться в стороне, когда предоставляется такой прекрасный шанс лишний раз пощекотать себе нервы и порисоваться перед такой многолюдной аудиторией! Некоторое время Канарейка стоит в раздумии. Потом неожиданно быстро стягивает с себя дублёнку и кладет её в руки Кате Богданович, оставшись в одной джинсовой рубашке.

– Вот дурак. – Опять по-старчески сварливо шепчет Виталик. – А потом с ангиной на полмесяца свалится как всегда.

– Помолчи. – Я всё-таки теряю терпение. И без того сердце стучит слишком неровно. Вадька тоже сегодня пил. Где и с кем – мы, правда, так и не выяснили. Однако это ничуть не мешает ему ловко, совсем по-кошачьи взобраться по стволу вверх. Два-три движения – и он уже на полпути к успеху. Вот только ветки у него под ногами сухие и слабые…Не дай бог… У меня кровь стынет в жилах…

– Упадёт. – Шепчу теперь уже я. – Упадёт же…

Этого боятся все. Все, кто стоит вокруг, и даже зарёванная Иришка уже, кажется, забыла про Нюську, в страхе наблюдая за другим своим любимцем, решившимся на такую опасную авантюру ради её кошки.

– Вадька! А ну слезай, сейчас же! – Строго кричит Воронина. – Не валяй дурака, ты до туда не достанешь! Она на самой макушке сидит! Слезай, говорю! Разобьёшься!

– Не разобьюсь!

Вадим и правда очень осторожен. Аккуратно переставляя ноги с ветки на ветку, он медленно поднимается всё выше и выше. Ствол всё сужается и сужается, а там, где застряла несчастная Нюська, ветки совсем тонкие, как прутики. Я словно под гипнозом. Мои глаза намертво прикованы к каждому движению Канарейки. Подошвы ботинок скользят… Я вижу, как он то и дело хватается руками за ствол, удерживаясь практически на весу. Номер, достойный цирковой арены. Вот только страховки нет. И неизвестно, чем всё это кончится.

Расстояние сокращается…Осталось совсем немножко…Вадим протягивает руку, молниеносно хватает кошку за шиворот и крепко прижимает её к груди. Теперь главное – спуститься. Как он это сделает, если одна рука занята?!

– Кидай её, дуру! – Кричит Воронин. – Кидай, ничего ей не сделается! А сам слезай! Осторожно только!

– Сейчас!

Только «сейчас» не получается. Спятившая вконец Нюська никак не желает быть грубо сброшенной с высоты. Всеми четырьмя лапами она цепляется за Вадима как утопающий – за спасательный круг, и он, как ни пытается, не может оторвать от себя перепуганное животное. Начинается откровенная борьба… Явно – не в пользу человека… Очередной взрыв петарды – и Нюська яростно виснет у Вадим на шее, царапая её всеми передними когтями… Короткий крик… Треск сучков… Я всё ещё не верю своим глазам…