Чтение онлайн

Я так и не успела прочитать как следует всю эту слезоточивую, душераздирающую поэму, собранную разными страдалицами по кусочкам – слишком быстро дошли мы до квартиры. На звонок угрожающим лаем откликнулась Ника. Дверь нам открыла Варя. Она уже собиралась уходить – была при полном параде и даже обутая. Встретившись с её вечно насмешливым взглядом, я в очередной раз поразилась тому, насколько же похожи они с Вадимом. Ну просто одно лицо, бывает же такое чудо на свете!

– Привет, герои Куликовской битвы. Вы за Вадькой?

– А он что, готов идти? – Разговаривая с сестрой друга, Виталик невольно подстраивался под её ироничный тон, я это ещё в первый вечер заметила. Удивляюсь только, почему с самим Вадимом он так себя не держал – Канарейка говорил точно с тем же выражением, что и Варвара.

– Какое там! – Варя засмеялась, пропуская нас в прихожую. – Лежит вон, помирает. Вчера его полночи над ванной держали, в чувства приводили всей семьёй. Сегодня зато смирный, стонет только и компрессы на лбу меняет.

В руку мою влажным холодным носом ткнулась Ника – виляя хвостом, она приветствовала меня и Виталика как своих хороших знакомых, и я с удовольствием потрепала её по приятной на ощупь, чуть жестковатой шерсти. Где-то в районе кухни раздавались негромкие взволнованные голоса. Родители, кажется, о чём-то спорили – я узнала голос дяди Коли, в чём-то ласково убеждающий жену:

– Света, это не серьёзно, я тебя уверяю. Ты мне не веришь что ли?...Иди, иди, ничего страшного не случится.

– Нет, не надо меня успокаивать, Коля, не надо. – Нежный как колокольчик женский голос дрожал от едва сдерживаемых рыданий. – Я знаю, ты меня просто расстраивать не хочешь…Я не смогу уйти и оставить его в таком состоянии, вдруг ему будет хуже?

– Не будет, Светик, ну что ты, ей-богу, как ребёнок? Ему и побыть-то одному только до обеда нужно, а там Никита с Варькой придут.

– Ему плохо…

– Ему с похмелья плохо, как ты не поймёшь? От этого никто ещё не умирал…О, господи…

– Надо врача вызвать.

– Хорошо, давай вызовем, если ты хочешь.

– А кто дверь ему откроет? Вадик встать не сможет… Я же говорю, похмелье тут ни при чём. Ему что-то повредили, я чувствую!

Кажется, дядя Коля устал настаивать на своём, махнул рукой на всё. Он вышел в прихожую – тоже полностью одетый для выхода, в той же защитного цвета шинели, статный, высокий и плечистый. Я опять невольно залюбовалась его мужественной красотой, столь нелепо сочетающейся с добрыми большими глазами.

– Здасьте, дядь Коль. – Поздоровался Виталик.

Канаренко улыбнулся:

– Здорово, молодёжь. Если вы за Вадькой, то он сегодня в школу не пойдёт.

– Да мы уж поняли. Мы пришли навестить раненного полководца. Как он там, живой ещё?

– Вроде бы дышит. – Дядя Коля толкнул одну из трёх дверей, распахивая её настежь. – Вадим! К тебе друзья пришли! Интересуются, живой ты или нет!

– Нет…- Донёсся из комнаты слабый голос, полный невыносимого страдания. – Пусть зайдут…Кто-то же должен возле моего гроба постоять…

Господи, он как всегда дурачился! Но это был хороший знак, говоривший о том, что умирать в ближайшем будущем Вадим не собирается.

Разувшись, мы прошли в комнату больного. Канарейка лежал на разобранной постели животом вниз, обхватив обеими руками подушку. Увидев меня и Виталика, он в качестве приветствия поднял голову, но тотчас же с протяжным стоном уронил её обратно.

– О-о бо-оже…В этом доме найдётся хоть один гуманный человек?

– Для чего? – Весело осведомился Виталик, с сочувствием разглядывая несчастного друга.

– Для того чтобы меня пристрелить. Неужели всем нравится смотреть на мои мучения?!

В этом был весь Вадим. Даже изнывая от боли, он находил в себе силы паясничать и смешить окружающих. Из прихожей выглянул дядя Коля – уже в фуражке и с «дипломатом» в руках:

– Я бы тебя с удовольствием пристрелил, сынок. Но не буду.

– Почему-у? – Вадим капризно, по-детски скорчил обиженную гримасу, изображая плач. – За что-о?.. Что я такого сде-ела-ал?..

– Ну, это пусть тебе ребята рассказывают. Ты-то сам, небось, ни хрена из вчерашнего не помнишь? А я пошёл на работу.

– Подожди-и, па-ап…А пистолет?.. Дай я сам застрелюсь, чтоб тебя не подставля-а-ать…

Дядя Коля со смехом покачал головой:

– Нету у меня пистолета. И был бы – не дал. Легко отделаться хочешь, да? Нетушки, мой дорогой, не выйдет. Лежи и умирай медленно, алкоголик недоделанный.Я тебе даже пива не куплю опохмелиться. Видали такого!.. Ребят, хоть вы-то мне объясните, где он так нализался?

Виталик пожал плечами:

– Не знаю. Мы его не поили – это точно.

– Да я друга встретил. – Жалобно принялся объяснять Вадим. – У него брат женится…Мы отметили…Немножко совсем, честное слово. И не водку даже пили, а клюквенный аперитив.

– Ну-ну. – Недоверчиво хмыкнул отец, основательно расположившись на пороге комнаты. – Бутылки по три, небось, на рыло, да?

– Одну.

– Ага, рассказывай.

– Ну честно, пап…Купи пива, а?

Неожиданно резкий переход от пистолета к пиву вызвал в нашем узком кругу взрыв исступлённого хохота. Умирающий Вадим театрально угасал, лёжа в постели, однако глаза его блестели при этом лукавой хитрецой, а губы с трудом сдерживали улыбку.

– Ну па-ап…Ты что, реально смерти моей хочешь?.. У меня голова сейчас как арбуз лопнет.

– Не успеет. – Отсмеявшись от души, пообещал дядя Коля. – Сейчас мама аспирин в шкафу найдёт, и будешь весь день пить таблетки.

– Не могу я пить таблетки-и… Меня стошни-ит…- Канарейка, отчаянно бастуя, заколотил кулаками по подушке.

– Не стошнит. – Бесстрастно уверил его отец. – Нечем уже. И вообще, Вадька, угомонился бы ты, а? Тебе всё шуточки-прибауточки, а вот маме совсем не до смеха. Ей на работу надо идти, а она тебя оставить одного боится.

– Пусть идёт. Ничего со мной не случится.

– Так и я про то же… Слышь, Свет! Он говорит, что вполне способен до обеда побыть один!

– И не думайте даже. Я врача вызвала, будет после двенадцати. А пока аспиринчику выпей. – В комнату вошла тётя Света.

Впервые увидев маму Вадима и Вари, я буквально остолбенела. Эта женщина выглядела немногим старше своих детей-близнецов! Хрупкая, миниатюрная, она была похожа на юную школьницу в пору первой любви: воздушные, пышные волосы обрамляли тонкое, правильное личико, каждая черта которого была совершенна и будто выточена рукой умелого скульптора. На нежных щеках лежал лёгкий румянец, ни одной морщиночки невозможно было отыскать вокруг ясных зелёных глаз. Вот на кого по-настоящему были похожи Варя и Вадим! Получив по наследству от отца только глаза, всё остальное они переняли от матери и поэтому, набрав, что называется, с миру по нитке, оказались даже красивее своих красивых родителей.