Чтение онлайн

– Успокойся ты, господи! Посуда бьётся к счастью – так же, как и окна! Вы только не обижайтесь на то, что я вам не помогаю убирать, ага?

– Кто бы на тебя обижался… – Усмехнулся Виталик, ползая по полу. – Лежи, не двигайся, герой Полтавы! Мы уж как-нибудь сами справимся!

Справились мы действительно быстро – крупные осколки Виталик собрал руками, мелкие я после этого сгребла в совок веником. Работали мы не переговариваясь, оба почему-то стеснялись друг друга, один Вадим болтал без умолку. Он уже давно понял, из-за чего я разбила чашки, однако его, в отличие от нас, это ничуть не смущало.

– Вообще, Виталь, ты, конечно, здорово сглупил. Надо тебе было на меня всё валить. Всё равно мне досталось. Семь бед – один ответ!

– Зачем? – Хмуро поинтересовался Виталик с кухни. Он наливал чай в другие чашки, а я стояла рядом и держала конфетницу, полную батончиков и «Юбилейного» печенья.

– Мне, по-крайней мере, от родителей бы ничего не было.

– Ну естественно. Ты этим всю жизнь и пользуешься. А о том, что штраф им пришлось бы платить не подумал?

– А что, большой штраф?

– Стоимость разбитого стекла.

– Как будто я знаю, сколько стоит стекло.

– Не важно, Вадь. С тобой посоветоваться вчера у нас как-то не получилось. А сейчас уже поздно это обсуждать.

Говорил Виталик как-то очень грустно и почему-то избегал смотреть мне в глаза, словно это он был виноват передо мной за то, что взял мою вину на себя. А я опять мучилась угрызениями совести.

– Виталь…Я достану деньги и верну твоим родителям…

Виталик досадливо поморщился:

– Перестань, Ксюш. Это ничего не изменит. Ты же слышала, что я Вадьке рассказывал.

– Это из-за меня…Я виновата.

– При чём тут ты? Ему бы только повод найти подходящий…

ЕМУ…Виталик даже не хотел произносить слово «отец» … Это было просто ужасно, такое в голове не укладывалось!

– Мне бы, между прочим, тоже ничего бы дома не было. – Тихо заметила я, тщетно пытаясь поймать взгляд Виталика. – Меня бы так же посадили под домашний арест – и всё. Не надо было меня выгораживать.

– Всё. – Неожиданно громко сказал Виталик и сам вдруг прямо и решительно посмотрел мне в глаза. – Давай закроем эту тему раз и навсегда. Хорошо?

Он не спрашивал, а скорее требовал моего согласия. И я смирилась. Только осадок в душе нехороший остался надолго. Потом мы с Виталиком сидели за письменным столом в комнате Вадима и не спеша пили чай с батончиками и печеньем, изо всех сил стараясь забыть про всё неприятное и разговаривая о всякой всячине.

– У тебя батончики когда-нибудь переводятся дома? – Спросила я у Вадима. Он качнул головой:

– Не-а. Это мой наркотик, я без него не могу.

– Во-во. – Усмехнулся Виталик. – А говорил, что наркозависимость, тебе не грозит. Смотри, переешь когда-нибудь.

– Ерунда. Здоровье у меня отменное.

– Уж кто бы говорил! А гланды?

– Какая связь между гландами и батончиками?

– А что с гландами? – Живо поинтересовалась я, запивая печенье чаем. Вадим вздохнул с унынием:

– Да ну. Я же тебе уже говорил, у меня ангина хроническая с детства. Каждый год, стоит только чуть-чуть горло застудить – и всё, начинается райская жизнь…Вырезать бы на хрен эти гланды!

– А ты ещё без шапки в такой холод ходишь. – Укоризненно заметил Виталик.

– При чём тут шапка? Это же голова. Горло-то я по возможности стараюсь от холода беречь. Да и голосовые связки мне могут в будущем пригодиться.

Это было уже любопытно, я даже жевать перестала, глядя на Канарейку, который всё так же лежал на животе.

– Зачем они тебе могут пригодиться?

Он скромно потупил свои детские, трогательные глаза, будто и в самом деле очень смущался отвечать.

– Ну…Вдруг правда захочу в артисты податься?

– А может и запоёшь как Харатьян. – Подхватил Виталик, словно дразня своего друга. – Да и вообще, Вадь, если уж становиться звездой, то лучше в шоу-бизнесе. Актёры столько не получают, сколько любой посредственный певец гребёт.

– А я не хочу быть посредственным. Хочу быть лучшим. Да и вообще, ерунда всё это. Лучше на юрфак попробую поступить, как мама мечтает.

– Попробуй. Только Татьяне Евгеньевне потом на глаза никогда не показывайся. Она тебе такого предательства не простит. Её твоё курение – и то до паники доводит. Ты бы бросил, правда, это дело. Раз так о гландах своих беспокоишься.

– О боже…- Вадим обречённо уронил голову на подушку. Похоже, всё было и правда серьёзно. Виталик будто мысли мои в этот момент прочитал.

– Хочешь одну вещь послушать? – Спросил он у меня и, не дожидаясь ответа, метнулся к музыкальному центру. Быстро выключил «Арию», а вместо неё вставил в ту же секцию кассету из неподписанной коробки. Наблюдая за его манипуляциями, Вадим морщился будто Виталик ему силой скармливал лимон.

– Ну на фига, Виталь? Не надо…

– Да подожди ты. – Огрызнулся тот, воодушевлённо мотая кассету на нужное место. Я с любопытством ждала, чего же сейчас услышу.

Музыка, зазвучавшая из колонок, была мне хорошо знакома. Песню я тоже узнала сразу и потому не замедлила проявить свою эрудицию перед ребятами.

– Это Джордж Майкл. «Беззаботный шёпот».

– Почти угадала. – Улыбнулся Виталик. Вадим, как ни странно, был нем словно рыба и только косился неодобрительно, исподлобья на своего друга и на меня.

Эта песня всегда мне нравилась, её запись у меня даже была где-то дома на какой-то кассете. И пусть я слушала её не настолько уж и часто, разницу в звучании всё-таки уловила. Это был вроде бы как ремикс с оригинала, другая обработка и голос… Сперва мне показалось, что поёт Джордж Майкл, как и положено, однако потом, стоило только прислушаться как следует…

– Что это такое? – Я растерянно уставилась на Виталика. Он, хитро улыбаясь, смотрел мне в глаза:

– А ты как думаешь?

– Это же Джорджа Майкла песня?

– Да.

– Но что-то в этой версии по-другому…

– И что, по-твоему?

Я, честно говоря, уже начала догадываться в чём дело, просто поверить до конца не могла в то, что это правда. Слишком невероятно… Впрочем, во всём, что касается Вадима Канаренко, невероятность чаще всего становится закономерностью. Мне только привыкнуть никак не удаётся к его фантастической незаурядности.