Чтение онлайн

Ах, если бы можно было всё рассчитать заранее и распланировать хотя бы на неделю вперёд! С Виталиком до начала представления мы так и не встретились, не перекинулись ни единым словом, будто действительно накануне поругались. А потом было уже поздно – Дед Мороз и Снегурочка открывали новогодний бал и первыми выходили на сцену. Играла музыка, горели весёлые огоньки…Дети, затаив дыхание, смотрели сказку. Мы с Вадимом стояли за кулисами у выхода и ждали своего часа. Меня колотил нервный озноб – всё-таки шутка ли, в первый раз выйти на сцену! Перед такой аудиторией! К тому же где-то там, в общей зрительской массе сидела моя мама и с нетерпением ожидала моего появления. Я уже предупредила её о том, что мы с Вадимом вылезем из ящика. Он стоял метрах в трёх от нас. Мы ждали своего эпизода.

– Боишься? – Вполголоса поинтересовался Канарейка. Он-то, конечно, был абсолютно спокоен. Прирождённый артист, привыкший к всеобщему вниманию и аплодисментам. И потом, не впервые ведь уже Вадим играл в спектакле. В отличие от вашей покорной слуги.

– Волнуюсь. – Поправила я его так же тихо. – Вдруг что-нибудь не получится?

– Да ну, брось ты. Что тут может не получиться? Все так тщательно готовились.

Я язвительно усмехнулась:

– Да…Только Катю почему-то гримировали впопыхах за десять минут до начала. С чего бы это, не знаешь?

И с чего это мне понадобилось его подкалывать? Мои слова отлетали от Вадима как от стенки горох. Он даже в лице не изменился, только взглянул на меня весело:

– Можно подумать, что ты сама этого не знаешь. Виталька, небось, уже по всей форме доложил?

– Я бы и сама догадалась. Ума много не надо. Тебе не кажется, что это безответственно?

– Чего именно? – На этот раз Вадим не притворялся – недоумение его было вполне натуральным, и я неосознанно взяла менторский тон:

– То, что ты делаешь. Ирина Павловна чуть с ума не сошла, вас разыскивая. Неужели так необходимо было это делать именно здесь и сейчас?

Канарейка протестующее дёрнул головой:

– Во-первых, это не твоё дело. Не тебя же я от работы отрывал. А во-вторых, Ирина Павловна прекрасно знает, что спектакль я ни под каким видом не сорву. Я сказку про Федота-стрельца играл в прошлом году с ангиной. Температура под тридцать девять была, а что поделаешь? Замены не было, а афиша уже висела. Так что сомневаться во мне ни у кого причин нет.

Конечно, он был прав. Незачем мне лезть в чужую жизнь. Со своей бы разобраться как следует. И я замолчала, глядя на сцену. Только что закончился танец Трубадура и Принцессы – теперь раскрасневшаяся, изящная Варя вместе со своим долговязым партнёром стояла возле трона Деда Мороза, а Лена, очень ловко изображая ворону, объявляла залу:

– Из прекрасной туманной Англии к нам на бал прибыла Белоснежка со своими друзьями-гномами!

Снова заиграла весёлая музыка. По сцене неуклюже запрыгала Яна Лисовенко в окружении девочек-третьеклашек. Вадим прыснул со смеху, наблюдая этот танец – двигаться Янка явно не умела.

– Лисовенко как корова на льду… Нашли Белоснежку…

– Надо было ей Герду играть. – Заметила я желчно. – Там, по-крайней мере танцевать не надо. Только в ящике сидеть.

– Ага, как же… Я бы одурел там с ней сидеть. Она бы собой всё пространство заняла, от меня бы, бедного, мокрое место осталось.

Голос Канарейки переполнялся презрением, граничившим с откровенной брезгливостью. Даже я неосознанно поёжилась.

– Чего она тебе плохого сделала, что ты так о ней говоришь?

– Ничего. Терпеть не могу жирных.

– Она что, виновата?

– А то нет. Ни одна уважающая себя девчонка не позволит себе быть такой. Всегда можно найти способ держать себя в форме. Спортом заняться, на диету сесть. Если девчонке лень это делать, значит, ей ровным счётом плевать на свою внешность. Да и вообще на всё плевать. От того они и безликие какие-то, серые. С ними даже разговариваться неприятно, не то, что остальное.

Что ж… В чём-то Вадим определенно прав. И тем не менее, его холодный цинизм уже в который раз скребнул мою душу грубой наждачкой. Безликие, серые…Гляньте на него…Кто дал тебе право навешивать на людей такие ярлыки, толком не разобравшись в их сущности? Или эта твоя хвалёная незаурядность ставит тебя на много ступеней выше других? Может, у тебя тайная мания величия, а, Вадичка?

Я критическим взглядом окинула свою фигуру под детским клетчатым платьицем и попыталась отыскать хоть какой-нибудь изъян. Слава богу, презрение этого «ценителя прекрасного» мне не угрожала. А почему, собственно, я так радуюсь? Какое мне, вообще, дело до Канарейки, до его пристрастий и привычек и до его отношения к окружающим людям?

На сцене было темно… Под слабым светом прожектора девочки в прозрачных воздушных накидках замораживали собравшихся на бал сказочных героев – бегали вокруг них, накидывали им на головы легкую белую материю. Вот музыка умолкла и все заколдованные, быстро вращаясь, оказались за кулисами. Половина с левой стороны, половина с правой. Я надеялась хотя бы на миг столкнуться с Виталиком перед тем как выйти на сцену, ради собственного спокойствия перекинуться с ним парой пустяковых фраз. Однако Виталик будто нарочно метнулся в противоположную сторону, за правую кулису, и почти сразу же после этого Татьяна Евгеньевна мягкой, прохладно ладонью подтолкнула меня и Вадима вперед, прошептав чуть слышно:

– Ваш выход, ребятки. Давайте, с богом…

Ничего не слыша, кроме стука собственного сердца, я ползла за Канарейкой почти наугад. Этот трюк был отрепетирован нами уже раз пятьдесят, наверное, и тем не менее сейчас я не соображала, что делать, полностью терялась, поэтому инстинктивно доверилась бесстрастному Вадиму, повторяя за ним все его действия. Я не видела, как он открыл боковую стенку ящика и как проник вовнутрь – мне навстречу протянулась только рука Вадима.

– Давай быстрее. – Услышала я его шёпот и, волнуясь всё больше и больше, забралась кое-как в тёмное, душное пространство нашего убежища. Осторожной быть не получилось – стремясь всё сделать вовремя, я споткнулась обо что-то под ногами и налетела прямо на Вадима. Он, видно, сидел на корточках, потому что под тяжестью моего, неожиданно свалившегося тела, тут же потерял равновесие и повалился вместе со мной на дальнюю стенку.

– Мамочка! – Только и успела взвизгнуть я в панике.

– Тихо ты! – В следующий же момент Канарейка крепко зажал мне рот…своими губами.

Яростная вспышка возмущения с моей стороны проявила себя одним резким рывком куда-то вбок. Она погасла мгновенно, как будто вилку кто-то выдернул из розетки и перекрыл доступ электричества к моему телу и разуму. Может быть, ничего подобного и не произошло бы с нами, но, упав на Вадима сверху, я нечаянно обе его руки прижала к стене, поэтому другого способа заставить меня замолчать он просто не нашел. Может быть так, а может быть, и нет. Во всяком случае, разбираться нарочно он это сделал или нет, смысла не имело. Инстинкт, как говорится, он и в Африке инстинкт, и чего можно ожидать от двух молодых, красивых, полных жизненных сил людей мужского и женского пола, помещенных в замкнутое пространство, да ещё в такой провоцирующей близости друг от друга?!

Спектакль шёл своим чередом. Голос Лены доносился до слуха как сквозь вату, я его почти не слышала, да и не могла слышать. В душном, тесном ящике близость Вадима просто сводила с ума. От него слегка пахло той же, уже знакомой мне туалетной водой. Я жадно вдыхала этот запах, чувствуя, как скользят по моему лицу быстрые, тёплые губы Канарейки. Рассуждая трезво, можно было ужаснуться всему происходящему здесь, ведь там, за этими толстыми стенками шёл спектакль, к которому мы так долго готовились! Но в те блаженные мгновения мне, что самое удивительное, абсолютно всё стало по барабану. Вадим целовал меня, и я отвечала на его поцелуи так же пылко и торопливо, словно боясь не успеть, опоздать куда-то, словно сама жизнь сейчас зависела от нашего минутного безумия, которому, казалось, не будет конца…