Чтение онлайн

Полковники, правда, молчали, как, собственно, и Мария. Она лишь с улыбкой на бывшего любовника смотрела да время от времени поправляла прядку волос, которая ей на глаза падала.

К разговору она подключилась сильно после, тогда, когда высокое собрание стало решать, как же оно провинившегося сотрудника наказывать станет.

– Неполное служебное, – сразу предложил один из полковников, во взгляде которого, кстати, Олег время от времени улавливал некоторое сочувствие. Знать он его не знал, но, похоже, этот немолодой мужчина сам когда-то начинал службу в операх и отлично понимал, что старший лейтенант просто попал как кур в ощип.

– И все? – возмутился сидящий рядом с Остапенко плешивый и обильно потеющий толстячок, постоянно промакивающий лоб клетчатым носовым платком. – И только?

– А что еще? – уточнил второй полковник, лицо которого Ровнину, кстати, было знакомо. То ли он его на каком-то мероприятии видел, то ли еще чего. – Смертную казнь шесть лет как отменили, в Нижний Тагил парня отправлять не за что. Ну, давайте тринадцатой зарплаты лишим. Пусть он Новый год без ощущения праздника ждет. Всем денежка будет, а ему нет.

– Да, для опера с «земли» наказания хуже не придумаешь, – хмыкнул его коллега, окончательно убедив Олега в том, что в прошлом этот «полкан» успел по городу от души побегать. – Прямо горе, иначе не скажешь!

– Вы все шутки шутите, Леонид Аркадьевич? – возмутился толстяк. – А поводов для этого немного. Да-да! Такие как Ровнин позорят совет… Извините – российскую милицию. Они бросают на нее тень, заставляя граждан считать, что все таковы, как он!

– Павел Семенович, вы уж не сгущайте, – попросил его второй полковник. – Ну написал щелкопер статейку, только она такая не первая и не последняя. Мы у них всегда во всем виноваты, даже в том, что Наполеон Москву сжег.

– Вы не учитываете ситуацию в городе! – тряхнул газетой майор. – А она складывается не в нашу сторону! Сильно! Уже из Мосгордумы звонили, и из администрации тоже!

И его снова понесло. Минут пять Павел Семенович вещал о том, что поведение Олега недопустимо, что он далек от демократических принципов, что роняет престиж милиции, тот, который создавался потом и кровью предыдущих поколений, и ожидаемо в финале своей речи вырулил к формулировке «таким среди нас не место».

– А что молчит сам виновник случившегося? – под конец поинтересовался он у Ровнина. – Или нечего сказать?

– Нечего, – согласился с ним Олег.

– Как я и думал, – расплылся в улыбке майор.

– Так а что ему говорить? – вступил в беседу Морозов. – Мой сотрудник в данной ситуации действовал абсолютно верно. Ругать его не за что, поощрять… Ну, если всякого, кто свой долг выполняет надлежащим образом, хвалить, так это тоже неправильно.

– Верно? – снова продемонстрировал «Московский вестник» окружающим Павел Семенович. – Вот это – верно?

– Ну да.

– Хотелось бы пояснений, – заинтересовался второй полковник, – только непосредственно от фигуранта статьи.

– Журналист хотел получить от меня подробности о случившемся в парке «Вербилки» происшествии, – бойко ответил Ровнин, сразу понявший, в какую сторону решил вырулить ситуацию Саша. – В смысле – об убийстве. Я ему отказал, поскольку, во-первых, данная информация является служебной, то есть закрытой, во-вторых, потому что там еще вовсю опергруппа и прокуратура работали, в-третьих, у нас для общения с прессой есть специальные сотрудники, которые знают, что говорить можно, что нельзя. На себя я такую ответственность брать не вправе. Он стал настаивать, я снова отказал, что, видимо, его задело. Виноватым себя не считаю, поскольку действовал в рамках, обозначенных должностной инструкцией.

– Неплохо, неплохо, – заметил еще один присутствующий в кабинете сотрудник с погонами капитана.

– Отдельно замечу, что хотя старший лейтенант Ровнин не передал журналисту подробности дела, в статье они указаны, как и детали двух других преступлений, – добавил Морозов. – То есть все же кто-то поделился с ним информацией, и это точно не пресс-служба МВД. Официальное заявление-то пока не делалось.

– Валите с больной головы на здоровую, – сопя, вытер пот со лба сосед Маши, – выгораживаете своего сотрудника.

– А почему он не должен этого делать? – удивился первый полковник. – Майор его начальник, это его обязанность.

– Чтобы следом за ним не отправиться, – холодно пояснил капитан. – Как минимум.

Олег поймал взглядом улыбку, которая скользнула по губам Маши после этих слов, и понял, что, в принципе, по его поводу тут все уже решено. Не толстяком-майором, нет. Вот этим капитаном, который, похоже, служит в УСБ и имеет на его счет четкие инструкции. Нет, конечно, не от Остапенко, руки у нее коротки. Просто кто-то наверху решил, что малая кровь в сложившейся ситуации – меньшее из бед.

– Рад, что наше мнение одинаково, Илья Натанович, – расплылся в улыбке кадровик.

– А наше, значит, не учитывается? – уточнил второй полковник. – Верно я понимаю?

– Так если все за, вы же не будете против? – даже удивился Павел Семенович. – Да и голосований у нас давно нет, упразднен этот пережиток былой системы. Есть приказ руководства, а с ним не спорят.

– С приказом или с руководством? – уточнил первый полковник, которому явно не нравилось все происходящее.

– Я оценил ваш юмор, Леонид Аркадьевич, – недобро блеснул глазами толстяк, а после обратился к своей соседке по столу: – Остапенко, готовьте-ка приказ об увольнении со службы старшего лейтенанта Ровнина Олега Георгиевича на основании… Э-э-э… Да хоть бы в связи с грубым нарушением служебной дисциплины. Да, господа?

– Господа все в Зимнем, – усмехнулся второй полковник.

– Ну зачем же так сразу? – снова вступил в разговор уэсбэшник. – Можно же и миром разойтись, верно? А, старший лейтенант? Так сказать, по соглашению сторон?

Ровнин услышал, как заведенный до предела Морозов глотнул воздуха перед тем, как начать оспаривать вынесенное решение, и дернул его за рукав кителя, как бы говоря «не вздумай».

Потому что – а смысл? Это только на плакате «Никогда не сдавайся» лягушка лихо пожирающего ее аиста душит, а тут система. Хочешь ори, хочешь ногами топочи, хочешь доказывай, что ты не верблюд, но если тебя наверху уже списали, то остальное, включая твое мнение, – просто формальности. Против этого лома может сработать только вышестоящий лом, который подлиннее и потяжелее, но увы, настолько высокопоставленных знакомых у Ровнина не имелось. Зато они были у Саши, потому ему и не стоило в данный момент устраивать перебранку, поскольку после еще и ее последствия придется нейтрализовать.

Да и момент самоуважения никуда не делся. Не хотел Олег ни лысого майора потешать, ни Машке радость доставлять. Пусть думают, что ему на самом деле все равно.

– Так я ни с кем не ссорился, – равнодушно произнес Ровнин, – даже с журналистом. В статье ведь нет ни одного слова о моей грубости или агрессии.

– Ну, нет так нет, – покладисто согласился с ним капитан. – Мария Антоновна, тогда, как и сказал ваш начальник, займитесь-ка…

– Что за бардак? – начальственный бас прозвучал еще до того, как распахнулась дверь в кабинет. – Того – нет! Этого – нет! А эти тут расселись. Вам всем делать нечего? Так я быстро работу каждому найду. На днях как раз вопрос о том, что на местах народу не хватает, обсуждали. Вот ты, Телегин, у меня в Кандалакшу поедешь. Что ты моргаешь? Жемчужина русского Севера, красота неописуемая. И полярное сияние полгода смотреть можно.