Ровно год
Шрифт:
— Что ты, ни в коем случае. — Мама протягивает руку к Денверу, и тот охотно подставляет мохнатый животик. — На выходных не собираешься встретиться с подружками? Погулять?
Поразительно, до какой степени заблуждаются родители, считая, что действуют тонко и деликатно. Просто поразительно.
— Ну… да, возможно, — отвечает Лео. — Помнишь ту девочку, Мэдисон? Мы в прошлом году были в одной группе по английскому.
— Чудесно! — восклицает мама, и Лео охватывают печаль и одновременно чувство вины, как будто мама даже не надеялась, что у нее на самом деле могут быть планы, и тут такой приятный сюрприз. — Если что-то нужно, говори, не стесняйся. Например, отвезти тебя куда-нибудь. — Мама встает, целует Лео в макушку, потом до кучи чмокает в лоб Денвера.
— Мам?
— А?
— Ты сама-то как?
Мама замирает в дверях, спиной к Лео, и Лео замечает крохотную судорогу, пробежавшую по ее позвоночнику. Лео страшно от той быстроты, с которой родители превращаются из ее родителей просто в людей, измученных болью, и от своей способности за долю секунды вызвать это превращение одним вопросом.
— Не волнуйся обо мне, милая, — говорит мама, встав вполоборота. — Я держусь. Отбой в одиннадцать, договорились?
Лео кивает, дожидается, пока щелкнет дверной замок, потом тянется за телефоном. Нужно составить кое-какие планы на субботу.
В средней школе Лео и Мэдисон сидели за одной партой, но в начале девятого класса разошлись по разным группам. В этом учебном году Мэдисон несколько раз махала ей при встрече, крепко прижимая к груди стопку учебников, и по-прежнему улыбалась, поэтому Лео тоже отвечала улыбкой и взмахом руки, как будто ничего не случилось.
«ОМГ ЛЕО!!! Привеееет! — почти через час отвечает Мэдисон. Формально Лео уже полагается спать, но она читает сообщения в телефоне, с головой накрывшись одеялом. — Как делишки?»
И что, черт побери, Лео должна на это ответить? «В порядке», — набирает она, однако телефон в руке наливается свинцовой тяжестью. Лео отправляет несколько смайликов, пишет какие-то правильные (в кавычках) слова, после задает вопрос: «Может, на выходных где-нибудь потусуемся?»
Как убого это выглядит, просто жуть. Лео краснеет от стыда, пускай даже одна и в темноте. Три точки, означающие, что собеседник набирает ответ, долго пульсируют, потом исчезают и появляются снова.
«Конечно!! Не против, если мы возьмем с собой Оливию и Софию? Они клевые!»
А, понятно, Мэдисон нужно подкрепление. Что ж, на ее месте Лео поступила бы так же. Рыбак рыбака видит издалека. «Я только за!»
«Супер! Кофейня или кино? Завтра в школе обсудим».
«Ок, круто!» Интересно, в какой момент Лео стала напоминать себе чирлидершу, не замечающую, что ее команда проигрывает?
Несколько минут спустя она сует телефон под подушку и смотрит в окно. Из него почти можно разглядеть созвездия, которые медленно кружат, кружат и кружат в небе.
7 октября. 51 день после аварии
На большой перемене, когда Лео доедает свой ланч, кто-то легонько похлопывает ее по плечу. Она поднимает глаза: это миссис Маршалл, школьный консультант по обучению и личным вопросам.
Нина сильно ее недолюбливала. «Вся такая бежевенькая, — говорила она всякий раз, стоило родителям предложить ей обсудить с миссис Маршалл предстоящее поступление в колледж или заявку на стипендию. — Спасибо, как-нибудь без нее разберусь».
Лео вспоминает слова сестры, глядя на миссис Маршалл, на которой и вправду надеты бежевый свитер и льняные брюки цвета овсянки. Нина порой бывала резковата, зато все всегда подмечала в точку.
— Здравствуй, Лео. — Дружелюбная улыбка миссис Маршалл не вызывает у Лео приязни и лишь навевает тоску. Взрослые уже больше месяца улыбаются ей именно так — во весь рот, демонстрируя зубы, — в попытке ее утешить, найти объяснение случившемуся кошмару, что-то исправить. Но исправить ничего нельзя. — Хотела спросить: не заглянешь после уроков в мой кабинет? — говорит миссис Маршалл. Каштановые волосы до плеч, очки в роговой оправе. — Немного поболтаем, и все.
Лео мысленно стонет. И эта туда же. Каждый учитель в школе считал своим долгом задержать Лео после уроков, чтобы порасспрашивать, как она себя чувствует. Можно подумать, у нее есть ответ на этот вопрос. Тем не менее она прилежно кивала и с улыбкой уверяла, что у нее все хорошо и по ночам она не просыпается в поту от скрежета металла и мужских рыданий. Ничего, что ее старшая сестра умерла, погибла страшной и безвременной смертью, к понедельнику Лео запросто напишет сочинение по «Алой букве»! Единственный искренний разговор вышел с учительницей математики, миссис Пфафф, но через неделю Лео получила «неуд» по контрольной, и это оставило легкий неприятный осадок.
Миссис Маршалл продолжает улыбаться. Лео почему-то хочется, чтобы хоть один зуб в этой улыбке был кривым, но — нет. Она так и слышит в голове голос Нины: «У нее же виниры».
— Конечно, — говорит Лео. — У меня сегодня еще биология, но…
— Я напишу освобождение, — говорит миссис Маршалл и опять улыбается.
— Хорошо, спасибо, — кивает Лео. — Я приду.
Позже до нее доходит, что отказаться было бы гораздо легче, если бы она обедала с кем-нибудь в компании.
Лео не то чтобы специально ест одна. Просто так… получается. В первое время она нарочно задерживалась в школьной библиотеке, притворяясь, что усердно работает над проектом и на большой перемене вынуждена рыться на книжных полках. Потом, однако, библиотекарша, миссис Стюарт, начала рассказывать ей о собственной сестре, которая хоть и была жива-здорова, но вышла замуж за какого-то наркомана, а тот ни дня не работал и практически угробил и свою жизнь, и жизнь сестры, и разве не ужасно, когда происходит такое, на что Лео, посмотрев миссис Стюарт в глаза, ответила: «Это не одно и то же».
Непонятно было, кто из них удивился больше — миссис Стюарт или она сама. Библиотекарша немедленно принялась извиняться, заикаясь, бормотать что-то вроде «Нет-нет, конечно» и «Да-да, это совсем другое, я просто…» А Лео сказала: «Все в порядке, правда», — хотя в действительности все было совсем не в порядке и Лео бесило, что она должна кого-то успокаивать, в то время как сама рассыпается на части. От этого нестерпимо заболела голова.
Потом боль дошла до желудка, и после уроков, увидев Лео на школьной парковке, Ист наклонил голову набок и с беспокойством спросил: «Эй, ты как?»
«Нормально, — ответила Лео, — просто что-то не то съела».
Как бы то ни было, она послушно плетется в кабинет миссис Маршалл. У дверей она чуть не сталкивается с девушкой в свитшоте с эмблемой Гарвардского университета — старшеклассница бешено строчит сообщение в телефоне. Изнутри доносится негромкая легкая музыка, обычно такая играет в кабинете у дантиста. «Что бывает бежевей бежевого?» — фыркнула бы сейчас Нина.
— Добрый день, Лео, — здоровается миссис Маршалл.
Лео вынуждена признать, что интерьер кабинета довольно приятный. Конечно, стены из шлакоблоков и слепящие флуоресцентные лампы никуда не делись, но в целом отделка ничем не напоминает резкие, раздражающие цвета школьных коридоров. Настольную лампу, пожалуй, одобрила бы даже Стефани. Из «Таргета», наверное, думает Лео.