Чтение онлайн

– В первый раз Вы не были такой страстной, – заметил через некоторое время племянник Шато-Солена.

Молодая женщина опустошённо молчала. Теперь она раскаивалась, что нарушила свой обет. Не успела Мари подумать, что пора возвращаться, пока Рене не проснулся, как тот вошёл в спальню со шпагой в руках. Нацелив клинок прямо в горло Ферри, Шато-Солен с плохо скрываемым бешенством в голосе произнёс:

– Сначала я прикончу тебя, ублюдок! А потом расправлюсь с этой блудницей!

Мари вскрикнула и Рене, на секунду отвлёкшись, повернулся к ней. Этого оказалось достаточно, чтобы молодой человек скатился с кровати и кинулся к собственной шпаге, лежавшей на сундуке. Схватив её, племянник Шато-Солена сразу приободрился и нагло заявил:

– Но кто-то ведь должен был утешать Вашу жену, дядя, пока Вы спали с наместницей!

Бледное лицо Рене немного порозовело:

– Сейчас я навеки закрою тебе рот, мерзавец!

– Неужели Вы хотите сделать несчастной Вашу сестру, пролив кровь родного племянника?

– Ты мне больше не племянник!

Шато-Солен сделал выпад вперёд, однако Ферри успешно парировал его:

– У меня есть к Вам одно предложение, дядя!

– И ты ещё смеешь торговаться со мной?

– Почему бы и нет? Так вот: я охотно обменял бы любовное письмо, которое Вы получили от наместницы, на одно из Ваших поместий.

Муж Мари замер на месте, тяжело дыша:

– Где оно?

– Так не пойдёт, дядя. Сначала подпишите дарственную на поместье в присутствии нотариуса.

– Или Вы хотите скандала? – быстро добавил молодой человек.

По-видимому, Рене убедили если не слова Ферри, то шпага в его руках. Потому что после короткого раздумья он спросил уже менее агрессивным тоном:

– Как это письмо попало к тебе?

– Неважно, дядя. Главное, что оно у меня.

– Кажется, я догадываюсь, – Солен метнул взгляд в сторону Мари, которая была ни жива, ни мертва. – Это ты ему помогла, шлюха? Я уверен, что вы сговорились!

– А если даже и так, дядя? – любовник Мари издевательски ухмыльнулся. – Разве Вашей жене не интересно было узнать, что Вам написала наместница?

Внезапно Рене успокоился, словно принял какое-то решение.

– Хорошо, ты получишь дарственную на поместье, но с одним условием.

– С каким условием, дядя?

– Ты должен жениться на одной из дочерей моего друга. У него их три: старшей пятнадцать, а младшей – десять. Выбирай любую.

– Что ж, я не против брака, если только жена принесёт мне хорошее приданое.

– Да, вот ещё что. Твоя мать, наверно, захочет переехать к тебе.

– По рукам, дядя!

После этого Рене, наконец, обратил внимание на Мари, которая тотчас упала на колени и возопила:

– Умоляю, простите меня, дорогой супруг! Я ни в чём не виновата! Ваш племянник заставил меня силой…

– Ах ты, негодница! Ну, да Бог тебе судья!

Затем Рене схватил за руку Мари и потащил её за собой, процедив сквозь зубы:

– Коль скоро моё уважение ничему Вас не научило, может быть, Вас исправит то презрение, которое я отныне буду к Вам питать.

Несмотря на угрозы, Шато-Солен ограничился тем, что посадил жену под домашний арест, запретив ей выходить из спальни. В передней Мари теперь постоянно дежурил кто-нибудь из его лакеев. Сначала молодая женщина была рада тому, что осталась жива, но потом приуныла. Что ждало её в будущем? Вероятнее всего, муж попытается избавиться от неё. В лучшем случае – запрёт в одном из своих поместий. О худшем она старалась не думать. После роковой ночи к ней допускали только Николь, которая сообщила ей новость о приходе нотариуса и об отъезде на следующий день Ферри, из чего Мари сделала вывод, что Шато-Солен и его племянник достигли согласия. При этом Рене не отказался от выполнения супружеского долга. Однако напрасно молодая женщина со слезами молила его позволить гулять ей хотя бы по двору, ссылаясь на невыносимую духоту в комнате. В этом вопросе лотарингец был непреклонен.

Всякий раз при виде в зеркале своего побледневшего лица Мари впадала в отчаяние. Неужели она так и просидит взаперти до старости? Эта мысль ужасала её. В конце концов, она – законная жена Рене и тот, развлекаясь с любовницей, не имел права так поступать с ней. Нельзя сказать, чтобы сама Мари ничего не предпринимала. Первой её мыслью была через Николь связаться со своими родственниками и попросить у них защиты. Но к кому обратиться? К отцу? Однако была вероятность того, что, узнав правду, барон де Монбар мог встать на сторону её мужа. К матери? Лоренца всегда снисходительно относилась к её шалостям, из-за чего Мари считала себя любимой дочерью и ей не хотелось разочаровывать баронессу де Монбар. К тому же, та ничего не могла бы сделать без одобрения мужа. К бабушке? Хотя графиня де Сольё пользовалась влиянием на зятя, Мари не собиралась обращаться к ней по той же причине, что и к матери. Тем более, что донна Мария часто ставила ей в пример старшую сестру. Луиза! Почему Мари сразу не подумала о ней? Ведь в детстве сестра всегда защищала её и никогда не жаловалась на неё взрослым. Кандидатура Луизы была ещё и самой подходящей потому, что Шато-Солен был когда-то неравнодушен к её сестре, и, если бы та не уехала в Париж, наверно, женился бы на ней. Жаль, что судьба распорядилась по-другому.

На обдумывание письма у Мари ушёл остаток ночи. Поэтому утром она вручила Николь уже готовое послание со словами:

– Отдай его своему брату, но так, чтобы никто не видел. Пусть отнесёт письмо банкиру де Нери в гостиницу и попросит отослать как можно быстрее с нарочным к баронессе де Оре, моей сестре.

«Сударыня, дорогая сестрица, – писала молодая женщина в письме. – Сообщаю Вам, что нахожусь сейчас в Мехелене, куда герцог Антуан направил господина де Шато-Солена для переговоров с императором. Однако мой муж приревновал меня к Карлу, хотя я протанцевала на балу с ним всего лишь один танец, и запер меня в доме, который снял возле Брюссельских ворот. Поэтому я прошу помощи и покровительства у Вас и у сеньора де Оре. Надеюсь, что он, как и Вы с моим племянником, пребывает в добром здравии. Преданная Вам Мари де Монбар».

На всякий случай, она решила умолчать о связи Рене с наместницей, потому что тот, во-первых, мог, в свой черёд, обвинить её в супружеской измене, а, во-вторых, это был её единственный козырь против мужа, который стоило приберечь.

– Габриель сделает всё как надо, госпожа, – заверила Мари горничная.

Однако замысел Мари едва не сорвался из-за Ганса, который пришёл поиграть в кости с лакеем, сторожившим её. Едва Николь, сунув письмо за корсаж, вышла, как почти сразу из прихожей донёсся её крик и голос немца:

– Следует обыскать эту девку! А вдруг через неё госпожа переписывается со своим любовником!

Мари заскрежетала зубами: как бы ей хотелось лично расцарапать лицо этому мерзавцу! Она подозревала, что именно Ганс выследил их с Ферри и донёс обо всём Шато-Солену, здраво рассудив, что если тот застанет жену с любовником, но не станет верить ни единому её слову. В этом случае камердинер Рене действительно убил сразу двух зайцев: избавился от Мари и мог рассчитывать на благодарность своего господина.

Внезапно Николь воскликнула:

– Если вы сейчас же не отпустите меня, я обо всём расскажу брату! И вам не поздоровится!

– В самом деле, отпусти её, Ганс, – послышался голос другого слуги. – Если даже она и носит любовные записочки, нас это не касается. Ведь сеньор Рене приказал стеречь его жену, а не обыскивать её горничную.

– Ладно, красотка, можешь пока идти, – после паузы нехотя процедил Ганс. – Но, смотри, если ты и впредь будешь такой несговорчивой, я кое-что шепну хозяину и он прогонит с позором и тебя, и твоего братца!