Чтение онлайн

Человек начинает искать самого себя, свой духовный путь после того, как осознает свое глубочайшее одиночество в мире. И когда это неожиданно случается, он ощущает себя стоящим перед всеми проблемами, которые только существуют на свете, открывает, что связан со всеми людьми и со всем, что в мире происходит, и с этого момента сам должен находить решения всех задач, которые поставлены перед ним, центром мироздания. И чем шире кругозор человека, чем выше его духовный и интеллектуальный уровень, тем болезненней переживает он это состояние. И чем больше давит на него окружающая действительность, чем острее встают перед ним философские и психологические проблемы, тем больше мучает его вопрос о своем месте в мире. Одиночество — тот фактор, который побуждает человека к духовному развитию; личностные характеристики его становятся более сложными, в нем открываются новые способности, он начинает иначе смотреть на мир, мышление его углубляется, а дух — облагораживается. Тем не менее часто случается так, что самое основное в нем — его глубинное «я» — остается незатронутым, и человек вновь и вновь убеждается в том, что в процессе своего духовного роста главный вопрос его жизни приобретает все большую остроту. Перед человеком, ощутившим свое одиночество, раскрываются духовные сокровищницы, богатства которых могут дать пищу его разуму и создать иллюзию его связи с окружающим миром. Но рано или поздно все, за что человек пытается ухватиться как за спасательный круг, неизбежно оказывается обманом. И дело тут не в том, что в мире нет ничего, на что можно было бы положиться, — просто рано или поздно человек убеждается в том, что избранная им опора не выдерживает испытания временем, она зыбка и ненадежна; он перестает верить в устойчивость всех этих опор, ибо они отсылают его к чему-то еще более глубокому, к его сокровенному «я», которое уже не может держаться на якоре каких бы то ни было суррогатов истины.

Ищущий сталкивается с парадоксом. Он приходит к выводу, что сколько бы ни углублялся в себя, ему никогда не достичь цели своих поисков, ибо центр его души находится не в ней самой, а за ее пределами, что сердцевина бытия лежит вне границ самого бытия. В то же время, когда он понимает, что смысл его личного существования в принципе может быть найден, он вновь обретает надежду. Это открытие приведет его к тому ощущению, о котором сказано: «Плоть моя и сердце мое жаждут [Тебя]; оплот сердца моего и судьба моя Ты, Б-же, навек!» (Тегилим, 73:26). Иными словами, человек приходит к пониманию того, что центр бытия в Б-ге, а не в творении, созданном Им, и что лишь во Всевышнем он может найти исчерпывающий ответ на тот вопрос, который поначалу казался ему столь далеким от всего, что не связано с его собственной личностью.

Итак, человек может открыть для себя Б-га, находясь в отдалении от Него, прийти к Источнику своего бытия, постичь глубочайшую сущность, смысл и значение своей души. Пытаясь заново сориентироваться по карте мироздания, он приходит к ошеломляющему открытию: он не является центром мира, в котором живет. И только осознав, что этот мир — лишь мельчайшая частица безграничного мироздания, человек встает на путь, ведущий к Центру и Источнику всего сущего, — к Б-гу.

Иногда ему может показаться, что занимая подобное положение, то есть находясь на периферии истинной сущности собственного бытия, а не в центре его, он тем самым нивелируется как личность, теряет свою свободу и независимость — ведь душа его не более чем отблеск истинного Света. Такая точка зрения, безусловно, ошибочна. Его прежнее мироощущение, когда он чувствовал себя героем, царем, владыкой, было не только святотатством — оно представляло собой оболочку, лишенную какого бы то ни было содержания. Определяя себя на основании вторичных категорий и свойств, человек превращает все свое существование в череду пустых оболочек, вступающих между собой в отношения взаимной зависимости, в результате чего он определяется как сын, отец или друг такого-то, занимающийся тем-то, приверженец такой-то идеологии, исследователь таких-то проблем; такое определение строится на базе второстепенных, малосущественных категорий и превращает человека в безликую фигуру, пытающуюся облачиться в некую видимость индивидуальности. Только когда он осознает, что центр его бытия — это Всевышний, единственная Реальность в мироздании, — его собственное «я» обретает смысл и перестает быть относительной сущностью, лишенной собственного содержания.

И тут мы встречаемся со вторым парадоксом: лишь перестав смотреть на себя как на полностью независимую сущность, человек может найти свое истинное место в мире. Только освободившись от шор собственного «я», он увидит, в чем основа существования; и тогда весь мир предстанет перед ним в виде гармоничной картины, фрагментом которой является он сам.

Человек начинает понимать, что от Источника творения к нему самому перекинут невидимый мост, и в этом понимании — ответ на вопрос «откуда я?». Прослеживая эту линию от себя к Творцу, он находит ответ на вопрос «куда я иду?», определяет собственный маршрут, который будет для него не случайным, он станет выражением неповторимой индивидуальности его души. Ибо несмотря на то, что все души вытекают из одного источника и впадают в него же, рвутся оттуда наружу, а завершив свое развитие стремятся вернуться обратно, — несмотря на все это, путь каждой души уникален и своеобразен, что является оправданием ее существования. Каждая искра по-своему отражает первозданный Свет, у каждой — своя судьба.

И когда человек открывает, что так же, как он томится в мучительных поисках самого себя, и Сам Всевышний тоскует по нему, ищет его, — это означает, что он вплотную приблизился к более высокой ступени сознания. С этого момента человек начинает идти открывшимся ему путем, ведущим к центральной точке его собственного «я», — хотя каждый шаг на этом пути, скорее всего, будет даваться ему с немалым трудом. Вместе с Создателем он может разрешить проблему своего существования. В поисках этого решения, в своем стремлении к Б-гу человек заново обретает самого себя и смысл своего личного существования.

Еврейский образ жизни, то есть повседневное поведение человека, во всем следующего указаниям Торы, принято считать необычайно трудным. Традиция насчитывает в Торе шестьсот тринадцать заповедей; однако не все достаточно ясно представляют себе, о чем здесь, собственно, идет речь. Прежде всего, как большинство предписывающих заповедей, которые обязывают человека выполнять определенные действия, так и многие запреты не относятся непосредственно к частной жизни человека: это либо общие заповеди Торы, либо предписания всему еврейскому народу в целом. Поэтому от каждого человека не требуется исполнения всех шестисот тринадцати заповедей, лишь небольшое их число относится к нашему повседневному поведению. В то же время, если добавить к перечню заповедей все подробные указания, связанные с их исполнением в определенном месте, в установленное время и т. д., то их общее число достигнет нескольких тысяч. И если рассматривать каждую заповедь в отрыве от остальных, как отдельную обязанность, отдельное бремя для человека, то вся их совокупность во всех подробностях покажется огромным и довольно бессмысленным набором требований, если не устрашающим, то, во всяком случае, весьма утомительным. Но ведь на самом деле все эти подробности — лишь элементы, из которых состоят более крупные единицы, а те, в свою очередь, сложными и разнообразными путями образуют единую сущность. Представим себе на минуту человека, разглядывающего дерево; он совершенно сбит с толку невероятной сложностью его устройства: ведь листья, цветы и плоды дерева состоят из невообразимого числа деталей. Но если человек рассматривает каждую деталь в контексте ее окружения, то она предстает перед ним как необходимая часть единого и прекрасного целого.

Еврейский образ жизни основан на той идее, что святость не может быть определена как некая ограниченная сфера. Связь человека с Б-гом нельзя выделить как нечто особое и возвышающееся надо всем, и невозможно сказать, что святости отведено специальное время и место, а остальная жизнь протекает на другом уровне. Согласно еврейскому мировоззрению святость должна проявляться в каждом из аспектов жизни. Этот подход выражается в сознательных действиях еврея: произнесении молитв, благословений, выполнении правил поведения, а также в соблюдении определенных запретов.

Человек на своем жизненном пути сталкивается со всем многообразием окружающего его физического мира; при этом он может вообще не осознавать того, что над известным ему миром существует множество иных миров, на каждый из которых он влияет своими действиями.

Человек, созданный по образу Создателя, человек, чья душа и тело сообщают ему возможность влиять на духовное и материальное в мироздании, является центральным действующим лицом бытия, и каждое его действие — это творческий акт в мире, где он живет, и в иных мирах, скрытых от его взора. Каждая частичка его тела, все мысли его и чувства связаны с разнообразными силами, действующими во вселенной, которых — неисчислимое множество; и чем глубже он осознает это, тем осмысленней станет выполнять свою задачу в мире, возложенную на него как на еврея.

Система заповедей стройна и гармонична: ее отдельные части можно сравнить с инструментами в оркестре. Гармония, создаваемая этим великим оркестром, влияет на весь мир и призвана его совершенствовать. Если взглянуть на систему заповедей с этой точки зрения, можно понять, откуда берется это громадное количество подробностей и почему еврейская традиция отказывается подчеркивать исключительность одних деталей системы в сравнении с другими. Заповеди как единое целое пронизывают всю жизнь еврея, без исключений, — начиная с момента утреннего пробуждения и кончая отходом ко сну, от рождения до самого последнего вздоха.

Несмотря на то, что все заповеди представляют собой единую систему, среди них можно выделить несколько основных групп: молитвы и благословения; законы, связанные с определенными днями недели, месяца и года; правила о разрешенной и запрещенной пище; законы, определяющие интимные отношения между супругами; правила социальной жизни.

Еврейская традиция установила три основные ежедневных молитвы. В общих чертах порядок этих молитв сходен. Шахарит произносится утром, перед началом дневной деятельности; минха — от полудня до захода солнца; маарйв — с наступлением темноты. Для трех этих молитв три основных периода суток выбраны неспроста: каждому из них свойствен особый духовный настрой. Молитвы связаны с практическими интересами человека: шахарит служит своего рода духовной подготовкой ко всей его деятельности в течение дня; в молитве минха, которой он завершает свои дневные труды, человек напоминает себе о том, что ему вновь следует вступить в соприкосновение со святостью; маарив помогает ему подвести итог прошедшему дню и готовит его к отдыху.

Шахарит, утренняя молитва, сопровождается наложением тфилин; она продолжительней остальных молитв, ибо, по сравнению с ними, содержит целый ряд дополнительных текстов. В целом состав молитв несет на себе отпечаток исторического развития еврейского народа: на каждом этапе его истории молитвенник пополнялся новыми текстами. Так, например, в шахарит включены не только пространные отрывки из Танаха, но и многие молитвы, сложенные в период Второго Храма и в последующие столетия, вплоть до средневековья, а иногда — и в еще более поздние времена. В сущности, во всех этих молитвах заключен двойной смысл: национальный и личный. В случае необходимости молящийся может обратиться к Всевышнему и со своей личной просьбой или с благодарностью, однако весь порядок молитв в целом служит тому, чтобы дать возможность каждому человеку присоединиться к молитве всего народа. Именно поэтому молитвы имеют определенную последовательность и, как правило, каждый обращается к Всевышнему от имени всех евреев; однако есть среди них и такие, в которых человек говорит с Б-гом о своих собственных проблемах. Молитва объединяет души всех молящихся, все евреи становятся ближе друг другу и в своих словах выражают заботу об общем благе. Каждый человек может внести личный мотив в установленный порядок молитв, оставляющий достаточно места для индивидуального самовыражения, однако это не означает, что он вправе обратиться в пределах этого принятого порядка со своим собственным, личным обращением ко Всевышнему. Для подобных индивидуальных молитв определено особое время. Установленные традицией молитвы — это своего рода ежедневные духовные упражнения, сформировавшиеся в результате тщательного многовекового отбора. Они включают в себя медитацию перед молитвой и во время нее, что призвано повысить восприимчивость человека к Б-жественному. И поэтому молитва — не просто произнесение заданного набора слов, но, образно говоря, лестница, по которой человек, отдающийся молитве всей душой, может подниматься от одного духовного уровня к другому.