Чтение онлайн

Таким образом, Святая Святых — это точка, принадлежащая одновременно и нашему миру, и иным мирам, место, в котором проявляются все законы мироздания, и потому оно не подчинено общим законам пространства и времени, действующим лишь в нашем мире. Именно поэтому вход в Святая Святых был запрещен любому человеку, за исключением первосвященника, входившего туда на короткое время один раз в году, в Йом-Кипур.

Как можно догадаться, святость этого места раскрывается лишь тогда, когда Храм возвышается там, где ему надлежит находиться, и все в нем устроено в предписанном Торой порядке, необходимом для пребывания там Шхины. Но так как место, где должен был стоять Храм, было указано Всевышним, то святость его сохраняется и после разрушения Храма; это место остается особой точкой в физическом мире, где возможность непосредственной связи с Б-жественным сохраняется на все времена. И хотя святость этого места сегодня не проявляется открыто, возможность такого проявления существует всегда. От места, где стоял Храм, святость распространяется в пространстве концентрическими кругами, и при переходе от одного из них к другому святость места уменьшается: от Святая Святых — к храмовому двору, от храмового двора — к Иерусалиму, оттуда — к границам Святой Земли и так далее. И на каждого из людей, населяющих эти области пространства, налагается особая ответственность, соответствующая святости места, в котором человек пребывает. Чем выше святость места, тем выше связанная с ним ответственность человека, находящегося там, — вплоть до совершенно особых обязанностей, возложенных на священников-коганим, выполнявших свои функции в самом Святом Храме.

Несмотря на то, что святость навечно связана с Землей Израиля, она не может проявиться до тех пор, пока все, что находится внутри ее концентрических кругов с центром в Иерусалиме, вновь не обретет предусмотренную Торой совершенную форму. Пока Храм не стоит на горе Мория, все аспекты святости, исходящей из Святой Земли, проявляются неотчетливо, некоторые из них пребывают в латентном состоянии, указывая лишь на потенциальную возможность проявления святости. Святость связана с самой сущностью Земли Израиля и не зависит от того, кто обитает в Эрец-Исраэль и как ведет себя; земля эта освящена Б-жественным выбором, недоступным человеческому пониманию.

Святость места — понятие объективное и не зависит ни от каких обстоятельств. Однако для ее осознания человек должен удостоиться определенного откровения, ибо святость лишь в исключительных случаях становится явной в материальном мире. В местах, отмеченных святостью, люди затрачивают колоссальные усилия и изливают свои души в молитве, пытаясь вызвать проявление Б-жественного в мире. Но даже святое откровение — очевидное проявление святости в каком-либо особом месте— не только наделяет человека особыми возможностями, но и предъявляет ему строгие требования, ибо для того, чтобы быть в состоянии воспринять святость, человек должен достичь высокой степени духовной чистоты. Без встречных усилий разума и духа человека святость может проявиться лишь в очень слабой, неотчетливой форме, и потому ее воздействие может оказаться прямо противоположным. И часто бывает, что именно тогда, когда святое место, в котором пребывает человек, оказывает на него мощное возвышающее влияние, в душе его рождается столь же сильное мятежное чувство протеста, направленное против этой святости. Ибо в любое место, где она присутствует, стекаются и неодолимо влекомые к ней паразитические силы, пытающиеся жить за ее счет и одновременно стремящиеся ее уничтожить. И только тогда, когда вся система, с помощью которой Б-жественное раскрывается в мире, будет восстановлена и достигнет совершенства, святость места проявится в своем истинном свете перед каждым, независимо от его духовного уровня и от помех, вызванных паразитическими силами.

Итак, понятие «святость места» означает, что в этой точке пространства произошло откровение Высшей Святости, что она была избрана проводником Б-жественного света. Есть освященные места и другого рода, святость которых не абсолютна и определяется лишь влиянием тех или иных событий или личностей. Могилы праведников или мудрецов, например, или места, где происходили определенные исторические события, обладают огромным духовным потенциалом. Однако святость этих мест носит иной характер, нежели святость того места, с которым Сам Всевышний установил особую связь, — Иерусалимского Храма, — и об этой разнице следует помнить.

Святость проявляется и во времени: есть особо освященные дни недели, месяца и года. Время, в еврейском понимании, не является рекой, текущей лишь в одном направлении, — это процесс, в котором прошлое, настоящее и будущее тесно связаны между собой не только в результате причинно-следственных отношений, но и как уравновешивающие друг друга полярные тенденции: устремленность настоящего к будущему, но в то же время и к прошлому. Иными словами, это поток, циркулирующий по кругу и периодически возвращающийся к исходной точке. Символ времени — не прямая линия, а спираль, восходящая с момента Творения; возврат к прошлому совершается в нем, таким образом, постоянно, а само прошлое никогда не исчезает бесследно — оно возвращается вновь и вновь на каждом следующем витке, на новом уровне реальности. Таким образом, жизнь всегда возвращается к основным ситуациям из прошлого, хотя в настоящем и невозможно найти точного соответствия свершившимся когда-то событиям.

Цели этого возврата к прошлому могут быть различными, и движение времени происходит по нескольким связанным друг с другом циклам. Простейший из них — это смена дня и ночи, затем следует чередование недель, месяцев, лет, пятидесятилетних периодов и двух эпохальных циклов — в тысячу и в семь тысяч лет.

Недельный цикл как бы воспроизводит семь дней Творения. Каждый день недели — не только повод для того, чтобы мы вспомнили о работе по сотворению мира в соответствующий этому дню период, но и особое время для проявления определенных свойств бытия, связанных с той или иной сфирой. Ибо семь дней недели и соответствующие им этапы Творения, о которых повествует книга Брейшит, — проявление сфирот во времени. И потому-то одни дни недели больше подходят для определенных действий, а другие — меньше; у каждого из них — своя эмоциональная окраска. Вторник, например, будучи проявлением сфиры Тиферет, считается днем, когда человеку сопутствует удача. В то же время понедельник, день сфиры Гвура, считается наименее благоприятным днем.

Даже каждое время дня и каждый час находятся под влиянием одной из сфирот, приходящей на смену своей предшественнице, подобно тому, как меняется освещенность Земли в зависимости от угла падения солнечных лучей. Наиболее благоприятными считаются утренние часы; с полудня и до вечера нарастает влияние сфиры Гвура; с полуночи и до утренней зари проявляется красота и гармония, свойственные сфире Тиферет…

Суббота, Шабат — это не просто один из семи дней недели; с другой стороны, нельзя сказать и обратное: что он является особым днем, не имеющим отношения к другим. Шабат подводит итог всей прожитой неделе, придавая ей особый смысл. Будние дни соответствуют шести дням Творения, повторяющимся еженедельно в виде нисхождения в мир Б-жественной энергии. Шести дням творения соответствует и шестидневный цикл творческой деятельности человека, совершенствующего мир и приводящего его в порядок. Своим физическим трудом человек изменяет к лучшему материальное в мире, исполнением заповедей он укрепляет духовное в нем. Ибо работа человека над собой, постоянное исправление собственных ошибок и недостатков, стремление жить полной духовной жизнью требует непрерывного творческого усилия.

Шабат, по сути своей, — день покоя, в который прекращаются все труды и все усилия, направленные на созидание. Это относится как к физической деятельности человека, так и к духовной — в субботу не рекомендуется выискивать в себе самом недостатки, чтобы исправить их, ибо в этот святой день человеку следует полностью сконцентрироваться на позитивном. Вся наша неделя заполнена трудом и делами, а в Шабат главное — внутренний покой и полное растворение души в потоке Б-жественного света. Способность к восприятию духовной сущности Шабата проистекает из готовности подчинить свою волю воле Творца, отрешиться от своего будничного образа жизни ради Высшей Святости и этим поднять все мироздание на более высокую ступень.

Шабат является промежуточным днем между прошедшей неделей и будущей. С одной стороны, будние дни, предшествующие Шабату, служат подготовкой к нему, исправляя мир, создавая условия для завершения всех позитивных процессов, происходящих в нем, и перевода его на более высокий духовный уровень. С другой стороны, Шабат — это не только завершение семидневного цикла, но и источник света для шести последующих дней недели. Соблюдать Шабат означает для человека не просто бездействовать, но открыть свою душу влиянию высших миров, зарядившись энергией на весь предстоящий недельный цикл.

Подобно святости места, принадлежащей лишь ему одному и не распространяющейся на другие места, святость дня неразрывно связана с определенным днем и не может быть передана другому. Способностью ощутить эту святость, которая сама по себе объективна, наделен лишь тот, кто духовно восприимчив и подготовлен к этому. Чем интенсивней и искренней готовит себя человек к Шабату на протяжении всей недели, занимаясь своими будничными делами, тем большую святость принесет ему этот день. Чем выше его духовный уровень, тем отчетливее ощущает он духовное возвышение всех миров в этот день. И хотя цикл, состоящий из шести будних дней и Шабата, повторяется бесконечно, ни одна из недель не соответствует другой в точности. Они отличаются друг от друга оттенками Б-жественного проявления, подобно людям, среди которых невозможно найти двух абсолютно подобных один другому. Вместе с тем, первоначальным образцом для каждой недели служат семь дней Творения.

Помимо недели — семидневного цикла, соотносящего время с днями Творения, существует месяц (лунный цикл) и год (солнечный цикл), соотносящие время с цикличностью природных явлений, а также с событиями прошлого, которые приобрели надысторический характер* (— События прошлого, связанные с Б-жественным откровением, приобретают надысторический характер и повторяются в смысле духовном, когда история проходит виток временной спирали, соответствующий году). Месяц в еврейском календаре связан с лунными фазами: начинается он с зарождением новой луны, середина его совпадает с полнолунием, завершается он, когда луна идет на убыль. Большинство еврейских праздников приходятся на середину месяца. При этом каждое первое число месяца обладает собственным духовным значением и занимает особое положение в году. Святость годового цикла, связанного с цикличностью влияния на мир солнца, обусловлена святостью праздников: духовное значение великих событий прошлого непреходяще и экстраполируется на грядущие времена Избавления; настоящее, таким образом, духовно связано и с прошлым, и с будущим.