Чтение онлайн

И однажды случилось чудо! Я все также спал ночью в Храме и видел один и тот же сон. Но на сей раз в нем произошли существенные изменения. Солнце, заливавшее ярким светом поляну, начало клониться к горизонту, и недостижимая фигура теперь купалась в нежных красках заката. И Она не была недвижимой прекрасной статуей, о нет! Она слегка повернула голову, к обнаженному плечу, будто играя, но, желая наградить меня за бесконечную любовь и послушание. Мне даже показалось, что я смог различить зеленый блеск Ее очей!.. Как вдруг все искривилось и смазалось, свет потух, и со всех сторон полились птичьи трели и шелест листвы. Я тщетно пытался удержать ускользающее видение, но оно отдалялось, уходило, таяло. Тяжело открывались усталые сонные глаза, перед собой я различил…

Красивую статную женщину. Она легонько трясла меня за плечо и что-то приговаривала. Ее длинные темные волосы заплетены в косу с яркой красной лентой. Она подмигивает и что-то призывно шепчет, ее томные зеленые глаза искрятся весельем.

— Митара?..

— Хочешь, я буду для тебя Митарой? — женщина чуть прикусила нижнюю губу. — Для тебя, красавчик, кем угодно.

— О, возлюбленная Митара, ты снизошла ко мне…

— Да, сладкий, я — то, что тебе сейчас нужно.

Я сел. Голова сразу закружилась. Протер грязными кулаками глаза, чтобы лучше разглядеть саму Богиню — воплотившуюся из сна наяву, чувствуя трепет и благоговение, и ужаснулся. Передо мной покачивалась подобвислая женская грудь, а ее владелица, томно вздыхая, просила:

— Это то, чего ты хотел! Давай, коснись! Потрогай!

Приглядевшись получше, я весь похолодел, осознавая глубину своей ошибки. Стоявшая напротив шатровая девка не имела ничего близкого с Богиней, с Митарой, чей портрет я сейчас заканчивал, которую я любил всем сердцем, беззаветно. Темные волосы грязными клочками обрамляли веснушчатое побитое лицо. У нее не хватало пары передних зубов, а изо рта воняло чем-то кислым. Дряблое тело прикрывала лишь цветастая застиранная юбка со множеством оборок и заплат, и задранная кверху посеревшая рубаха. И только в глазах бушевал первобытный яростный огонь.

— Потаскуха! — я подскочил, стараясь оказаться от этой женщины подальше, не смотреть на нее, не соединять мысленно ее облик и Лик Богини. — Как смеешь ты находиться здесь, в священном месте? Ты оскорбляешь Богиню одним своим видом, своим присутствием, своей непристойностью!

— Я лишь предложила тебе расслабиться и развлечься, в этом нет ничего дурного, — все также щербато улыбаясь, проговорила проститутка. Грудь она так и не прикрыла. — Ну подумаешь, разочек пришла на молитву, а здесь ты!

— Ты должна уйти… Уйди! Ты гневаешь Богиню! Ты оскверняешь Ее и Ее Храм! — я был сам не свой, я не должен был этого видеть, не должен был так думать, не должен был называть эту девку именем Богини.

Я сгреб плащ, на котором только что спал, и хотел просто уйти, забыть, но голоса наперебой зашипели и закричали. Они говорили, что нельзя оставить это просто так, что каждый неверный и богохульник должен быть наказан. Гнев взял верх. Я схватил за волосы женщину, которая тут же забилась в моих руках, изрыгая самые отвратительные и кощунственные ругательства. Я шептал молитву и просил Преблагую Богиню Митару простить меня и эту падшую.

Я протащил ее по ступеням и вышвырнул прочь, за пределы Храма. Она прокатилась по каменной кладке площади перед Храмом. Я слышал, как рвется в очередной раз ее юбка, как она тяжело дышит, как стекает из уголка губ на подбородок капелька крови. Женщина поднялась. Утерев кровь тыльной стороной ладони, она выкрикнула последнее ругательство и, слегка прихрамывая, потирая ушибленное плечо, побрела прочь.

Гнев улегся, и я понял, что мне нет до нее дела. Ох, если бы она знала, какое великое дело поручено мне нашей Богиней, то не смела бы приставать! Не смела бы будить! Да что там будить! Тогда все они, все эти проститутки, эти Члены Круга, эти горожане, эти Правители точно выказывали бы мне должное уважение и не смели надоедать, перечить и ставить палки в колеса!

«Да ведь это Они…»

Да-да, Они! Это Они вредят мне! Они мешают мне увидеть Ее! Не хотят, чтобы я был первым, кто увидит и запечатлеет истинный Лик Митары!.. Надо скрывать… От Них надо скрывать! Быть умнее, тише, быстрее Их! Если Они вредят, то Они могут и следить!

Шатровая девка тут же была забыта. Подгоняемый внезапно возникшим чувством страха, я ринулся домой, не разбирая дороги, натыкаясь на прохожих, повозки, бродячих животных, не слыша их гневных окриков. Я чувствовал, что за мной гонятся и, только крепко заперевшись, я буду в безопасности.

Чуть не сорвав входную дверь с петель, я влетел внутрь, закрылся на все замки, задвинул щеколды, но страх не ушел. Он лишь притупился, стал менее осязаемым и затаился где-то внутри. Медленно сползая по стене, я очутился на полу и накрыл голову руками. Кто же спасет меня от Них? Они могут быть повсюду, Они повсюду… Что же мне делать? Как поступить, куда спрятаться? Громкие неповоротливые вопросы сотрясали голову, оседая тяжелыми камнями-мыслями и не давая ни секунды покоя. Кто?! Кто? Кто… Спасите…

«Она… Во всем поможет Она, Она защитит! Только закончи!»

Голоса всегда подавали правильные, лучшие решения. Я пойду в мастерскую и закончу. Сейчас же закончу… Осталось немного… Немного… Как же тут холодно… Почему так холодно? Почему опять болит голова? Где мои кисти…

«Правый карман…»

Да-да, спасибо, я помню… Нечем дышать… Нужно открыть окно…

«Закончи!»

И грудь болит… Зеленый блеск Ее глаз, как же он был прекрасен. Чьих глаз?.. Невероятно, невозможно… Смогу ли я повторить его? Последняя изумрудная пыль. Не страшно, будет еще! Может она даже не потребуется? Как же тут холодно и не хватает воздуха! Последние штрихи… Последние… Штрихи… Пос… Последние…

Вдруг эти усмехающиеся зеленые глаза ожили, подмигнули, заискрились. Я почувствовал, что ноги подкосились, стали мягкими, как масло. Я не почувствовал, как из ослабевших рук выронил кисть. Как начал медленно оседать на пол. Как перед глазами все поплыло и потемнело. Как крайняя степень истощения — физического и эмоционального, накрыла с головой и погрузила сознание в безвременье. Эти усмехающиеся глаза действительно были последним, что я увидел, перед тем как погрузиться в темноту…

Приоткрыв глаза, я не сразу смог понять, почему я лежу на пыльном липком полу в мастерской. Хоть я и приучил себя спать на жестких твердых поверхностях, эта была неприятна… Сильно саднило затылок, в горле все пересохло, а руки, вытянутые перед собой, сильно дрожали. Кажется, мне пора перестать изводить себя голодом. Приняв сидячее положение, я принялся массировать виски. Больно! На ладони — следы крови. Кровь? Я сегодня уже видел кровь… И зачем, зачем этот яркий так свет нещадно лупит прямо по глазам? Напасть какая!

Но вот, подняв взгляд к мольберту, я вдруг окаменел. Что это?! Что такое тут произошло?! Откуда, откуда тут это пятно?!

Покачиваясь, неловко поднимаюсь на тяжелые, непослушные ноги, пытаясь ухватиться рукой за что-нибудь, но находя лишь пустоту, я приближаю лицо к портрету. О Боги! Что это?! Как?.. Как…

На месте безбрежно-зеленых ухмыляющихся глаз красовалась такое же бесконечное, огромное растекшееся по холсту пятно. Оно безобразно накрывало всю центральную часть портрета. Во все глаза я рассматривал вязкую еще не успевшую застыть краску, медленно стекающую и капающую прямо на пол. В голове теперь было пусто. Никаких мыслей. Никаких чувств. Пустота в абсолюте.