Чтение онлайн

Уходя от ударов троих атакующих его воинов, эльф сместился в сторону Гефорга, и юноша, ни на миг не задумываясь, сделал длинный выпад найденным им в потайной комнате мечом. Лезвие, пронзив истлевшую плоть, полыхнуло белым светом. От крика мертвеца задрожали стены, а Гефорг, выдернув клинок из тела врага, ударил вновь. Стремительно повернувшись к новому противнику, оказавшемуся для него неожиданно самым опасным из всех, оживший эльф отмахнулся саблей как раз в тот момент, когда Гефорг нанес очередной удар, совершенно не заботясь о собственной защите. Эльфийский меч в руке Нарлинга вонзился в то место, где раньше билось живое сердце эльфа, а лезвие ржавой сабли, пробив кожаный доспех, вошло глубоко в живот Нарлинга. Эльф выпустил оружие и осел на колени, будто враз лишившись всех скрывающихся в мертвом теле сил. По комнате пролетел страшный стон, наполненный мукой и тоской. Регнар и Прайд накинулись на ожившего мертвеца, яростно кромсая эльфа. Южанин, чтобы не задеть своих товарищей, остался стоять в стороне, не убирая пока своего страшного оружия. Гном и рыцарь без остановки рубили затихшего врага, буквально расчленяя безжизненное тело на куски.

– Достаточно! – воскликнул Экраим и, поняв, что пока им ничто не угрожает, убрал Нить Владыки Гор в потайной карман. – Даже если он еще не окончательно умер, подняться никогда больше не сможет.

– Дружочек, – опомнился Регнар, с заметным волнением бросаясь к сидящему на полу Нарлингу. – Ты живой?

Юноша, тяжело и неровно дыша, смог лишь кивнуть.

– Отойди, гном, – хмуро попросил Прайд, откладывая свой меч и разминая пальцы.

Мраморная Стена зло зыркнул глазами на Прайда, но молча подчинился, отлично понимая, что сам ничего, кроме бессмысленной перевязки, сделать не сможет. Элейн мысленно молилась Армалии, умоляя ее оставить Гефоргу жизнь. И хоть молодой человек и казался ей несколько глуповатым и совершенно не приспособленным к жизненным реалиям, однако он был одним из их команды. К тому же сложно было не заметить, как по-родственному относился к нему гном и как оберегал южанин. Да и его забота, которую Элейн часто ощущала в отношении себя, не могла не нравиться девушке.

– Не двигайся, – предупредил Прайд Гефорга. – Экраим, помоги мне.

Наемник опустился на колени подле истекающего кровью Нарлинга. Он не верил, что Гефоргу сейчас угрожает действительно смертельная опасность: у них есть время спокойно заняться его раной, тем более что среди них волею Судьбы оказался паладин. Эль Нарим много слышал о том, что любой паладин владел искусством излечивать раны. Правда, никто сейчас не мог предсказать, как поведет себя рана от этого ржавого, но тем не менее эльфийского клинка. Могло статься и так, что при всей своей неказистости эта сабля, в дополнение к ржавому, но острому лезвию, несла в себе смертоносную силу магии.

– У меня будет не слишком много времени, чтобы попытаться залечить твою рану, – обратился рыцарь к юноше. – По моей команде Экраим вытащит клинок. Будет больно, но ты должен собраться с силами и помочь мне. Иначе, если моей силы недостанет, чтобы закрыть рану, ты очень быстро истечешь кровью. В любом случае все скоро закончится.

Побледневший от боли и потери крови Гефорг лишь кивнул, не в состоянии оценить попытку Прайда пошутить. Паладин закрыл глаза, очищая свой разум от всех суетных мыслей и тревог. Чем серьезнее рана, тем больше ментальных сил приходилось затрачивать на исцеление.

Пропустив поток энергии, струящийся из ближайшего разлома, через свой разум и тело, Прайд сконцентрировал ее в руках и ощутил, как горячая волна захлестнула его, прокатилась по плечам и рукам и собралась в пальцах, заставляя их кончики засветиться едва заметным багровым светом, каким светится остывающее в кузнице железо. Уловив едва заметный кивок рыцаря, эль Нарим коротким рывком выдернул саблю из раны, и Нарлинг заорал от стеганувшей боли. Для надежности южанин сразу же припечатал его голову к полу, не позволяя забиться, а Прайд в тот же миг возложил руки на живот Гефорга, выпуская накопленную энергию в его тело. В полумраке подземелья стало отчетливо видно мягкое пульсирующие сияние под растопыренными ладонями рыцаря. Кровь тотчас же остановилась, а рана на глазах начала затягиваться. Дыхание Гефорга выровнялось, и только болезненная бледность говорила о том, что молодой человек был недавно на пороге смерти.

– Теперь немного полежи так, – едва слышно посоветовал Прайд, сам ощущающий жуткую слабость, навалившуюся на него. – Вскоре ты сможешь продолжать путь вместе со всеми.

Видимо, рана оказалась действительно серьезной, потому что вместо переполнявшей его несколько мгновений назад горячей благотворной энергии паладин чувствовал теперь только смертный холод, буквально заморозивший все его тело. Сил подняться не хватило, и Прайд привалился плечом к каменному саркофагу.

– Спасибо, – поблагодарил Гефорг, закрыв глаза.

Рыцарь ощущал, как холод отступает, сначала сменяясь дрожью от слабости, а потом теплом, когда могучий организм паладина наконец справился с огромным расходом жизненных сил. Прайд собрался с силами и поднялся на ноги, слегка покачиваясь. Нарлинг тоже заметно ожил, открыв глаза и даже усевшись. Мертвенная бледность ушла, а щеки тронул легкий румянец. Только под глазами пролегли болезненные тени. Гефорг посмотрел в сторону изрубленных останков эльфа и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– Тот клинок его все-таки достал?

– Да, дружочек, – подтвердил гном, выдергивая из изувеченных останков все еще торчащий меч, который Гефорг нашел за проломом. Пристально осмотрев клинок от острия до рукоятки, гном с ревностью в голосе заявил: – Эльфийская работа. Меч очень хорошо сделан. Можно сказать, отлично. Если быть честным, то почти так же хорошо, как делали лучшие мастера гномов в древности. Сразу видно, что это великое оружие предков, хоть и сделанное эльфами.

Гном пару раз взмахнул мечом, прислушиваясь к ощущениям в руке, затем осторожно передал оружие заинтересовавшемуся Прайду.

– Поздравляю, Гефорг. У тебя великолепный меч, – восхитился рыцарь, как и гном, делая несколько пробных выпадов и по достоинству оценивая идеальную сбалансированность оружия. С некоторым сожалением рыцарь положил клинок рядом с Нарлингом.

Придя в себя после боя, беглецы вновь заглянули в саркофаг. Внутри покоились россыпи золотых украшений и драгоценностей. Пальцы Элейн, словно невесомые крылья бабочки, порхнули над сокровищами. Что-то наиболее восхитившее девушку незаметно исчезало из саркофага, оседая в потайных кармашках на одежде воровки. С некоторым удивлением она отметила присутствие зашевелившейся совести, но Элейн отогнала непривычное чувство, убедительно заверив саму себя, что всех этих сокровищ им все равно не утащить отсюда, да и использует она их на общее дело, только позже. Регнар, бубня себе под нос что-то о скрытом проходе, обстукивал кулаком внутренние стенки саркофага.

– Тот выход, который вел отсюда на поверхность, полностью завален, – озвучил свои мысли Гефорг, как и все остальные, бесплодно осматривая зал в поисках выхода. – Я так думаю, мы оказались в тупике.

– Тебе надо запретить думать, – откликнулся гном, не разгибаясь от саркофага.

– Это почему? – обиделся Нарлинг, невольно потрогав рану: острая боль ушла, уступив место ноющей, но самой открытой раны больше не было, остался лишь свежий розовый шрам. Молодой организм быстро восстанавливал силы, и уже сейчас Нарлинг почувствовал себя значительно лучше.

– Потому что думаешь неправильно.

Раздался тихий щелчок, и часть стены ушла в пол, открыв просторный проход.

Миновав короткий коридор, друзья оказались в еще одном просторном зале. Свет факела не мог разогнать тьму настолько, чтобы стали видны стены зала, поэтому создавалось жутковатое ощущение того, что впереди их ждет бесконечность темноты, и стоит лишь сделать пару шагов от стены, как темная бездна сомкнется, поглотив их навеки. Невольно все повернули вдоль стены, не решаясь идти к центру зала. Даже гном, казалось, растерял свою извечную яростную браваду. Достигнув боковой стены, путники обнаружили вертикально вмурованные в нее каменные саркофаги. Отсвечивая вправленными в их бока драгоценными камнями, саркофаги вереницей исчезали в бесконечности тьмы. Виднелось не менее десяти штук, но сколько еще скрывала тьма, определить было совершенно невозможно.