Чтение онлайн

Воздух накалился до предела. Раскол был не просто тактическим. Он был мировоззренческим, глубинным. Доводы разума разбивались о стену иррационального ужаса, подпитанного свежей травмой.

Кейджи понимал, что любое решение теперь будет горьким. Заставить близнецов нырять против их воли — значит послать их на верную психологическую ломку, а возможно, и на реальную гибель, если их паника возьмёт верх под водой. Отступить — значит сломать Ами, предать доверие Сато-сан и признать, что неведомые силы управляют их волей.

Он медленно поднялся. Все взгляды устремились на него. В его глазах не было готового ответа. Была только тяжёлая, неподъёмная ответственность.

— Всем отдыхать, — тихо, но не допуская возражений, сказал он. — Никаких решений, пока ты не придёшь в себя, — он посмотрел на Ами. — И пока все не успокоятся, — его взгляд скользнул по близнецам.

Он вышел на палубу, оставив их в каюте с их страхами и болью. Ему нужен был воздух. И время. Чтобы найти единственный возможный путь в тупике, из которого, казалось, не было выхода. Путь, который, он уже чувствовал, будет стоить ему дороже, чем любое погружение на стометровую глубину.

Тягостное молчание длилось несколько часов. Ами, истощённая всплеском эмоций, снова впала в тревожный, но уже более спокойный сон. Близнецы сидели, уставившись в одну точку, их воля была парализована страхом. Кейджи стоял на палубе, опёршись о леер, и смотрел на медленно поднимающееся солнце. Оно освещало гладь залива, делая её обманчиво безмятежной. Под этой гладью лежала разгадка и, возможно, гибель.

Он перебирал в уме варианты, и каждый был хуже предыдущего. И тогда, в абсолютной тишине утра, к нему пришло решение. Не блестящее, не героическое, а единственно возможное в этой ситуации жестокой геометрии, где все линии сходились к одной точке — к нему самому.

Он спустился в каюту. Его появление заставило близнецов вздрогнуть. Ами тоже открыла глаза — лихорадочный блеск в них сменился туманной, но осознанной болью.

— Слушайте все, — начал Кейджи, его голос был низким, лишённым эмоций, будто он зачитывал приговор. — Спорить бесполезно. Ами не может погружаться. Это не обсуждается. — Он посмотрел на неё, и в его взгляде была не просьба, а констатация факта. Она молча отвела глаза, сжимая край одеяла. Она знала, что он прав.

Затем он перевёл взгляд на близнецов.

— Вы не готовы. Не морально. Гнать вас на глубину в таком состоянии — всё равно что привязать вам на ноги якоря. Я не могу рисковать вами.

Рин и Рэн переглянулись. В их глазах читалось не облегчение, а новый, щемящий страх.

— Значит… мы уходим? — тихо спросила Рин, и в её голосе прозвучала не только тревога, но и слабая искра надежды.

— Нет, — твёрдо сказал Кейджи. — Мы не уходим. Мы завершим работу.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.

— Погружусь я. Один.

В каюте повисла гробовая тишина, которую нарушил резкий, почти болезненный вскрик Ами:

— Нет! Кейджи, это безумие! Один на такой глубине? Без страховки? Если что-то случится…

— Если что-то случится с вами троими наверху, пока я внизу, это будет моя вина, — перебил он её, и в его голосе впервые прозвучала сталь. — Если что-то случится со мной — вы сможете поднять якорь и уйти. У вас есть шанс. Это чистая математика. Минимальные потери.

— Это не математика! — выдохнула Ами, и в её глазах блеснули слёзы бессилия. — Это… это русская рулетка!

— Это единственный вариант, при котором мы выполняем долг и минимизируем риск для команды, — парировал он, уже обращаясь ко всем. — Моя задача — быстрая фиксация. Десять минут на дне. Не больше. Только общие планы «Сёё-мару», название, пробоина. Никаких проникновений внутрь. Никаких лишних движений.

Он обвёл взглядом их лица, застывшие в немом ужасе.

— Рин, Рэн. Ваша задача — обеспечить связь и быть наготове на палубе. Ами будет координировать с борта. Если связь прервётся дольше, чем на три минуты, или если я подам аварийный сигнал — вы немедленно поднимаете якорь и уходите. Это приказ. Понятно?

Близнецы молча кивнули. Их протест был сломлен железной логикой этого чудовищного плана. Они видели в его глазах не азарт, не отчаяние, а холодную, безжалостную решимость. Он взваливал весь груз на себя, оставляя им роль статистов, и это было унизительно и страшно одновременно.

Ами смотрела на него, и её сердце разрывалось. Она видела в этом не героизм, а жертвоприношение. Он шёл на плаху, чтобы спасти их — и от гибели, и от мук совести. И она была бессильна его остановить.

— Ты… ты уверен? — её голос дрогнул.

— Нет, — честно ответил Кейджи. — Но другого выхода я не вижу.

Он повернулся и вышел, чтобы начать подготовку. В каюте осталось трое человек, связанных молчаливым соглашением, которое пахло не победой, а горькой необходимостью и страхом неминуемой потери. План был принят. Цена была назначена. И все они понимали, что расплачиваться, в конечном счёте, придётся ему одному.

Путь обратно к каменному Клыку занял меньше часа, но каждый прожитый момент растягивался в мучительную вечность. «Сирануи» шёл на малых оборотах, и его обычно уверенный гул теперь казался робким, почти крадущимся. Солнце, поднимаясь выше, не приносило тепла; его свет был холодным и иссушающим, выбеливая свинцовую гладь воды до слепящей белизны.

На борту царила мертвенная тишина, нарушаемая лишь щелчком приборов и тяжёлым дыханием Ами, которую устроили в кресле рубки, чтобы она могла видеть горизонт и хоть как-то бороться с тошнотой. Её лицо было серым, влажным от испарины, но взгляд, устремлённый вперёд, был твёрдым. Она была штурманом в этом безумном плавании, и это была её последняя точка опоры.

Рин и Рэн молча готовили снаряжение. Их движения были выверенными, но лишёнными привычной ловкости, будто они управляли чужими телами. Они проверяли камеры, фонари, страховочные концы, не глядя друг на друга. Воздух между ними висел тяжёлым, невысказанным упрёком. Они чувствовали себя предателями, малодушными детьми, которые позволили отцу семьи пойти на заведомую гибель, чтобы спасти их.

Когда на горизонте показался тот самый, ничем не примечательный с поверхности участок воды, Кейджи сбавил ход до минимального. Сердце заколотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. Он посмотрел на экран эхолота — зелёная линия уже начинала свой роковой подъём. Они были на месте.

— Хорошо, — тихо сказал он, и его голос прозвучал оглушительно громко в тишине рубки. — Становимся на позицию.

Рин, не поднимая глаз, кивнула и вышла на палубу, чтобы отдать якорь. Звук цепи, с грохотом уходящей в воду, был похож на звон тюремных ключей.