Рождение империи
Шрифт:
— Установить открытую связь, немедленно! — приказал Каин.
— Установлено…
— Говорит спецпредставитель Оникса камрад-полковник Иннокент, позывной Ригель! Я обращаюсь к командирам кораблей и экипажам Первого Флота республики Ассалт. Вы все допустили ошибку, пойдя на поводу у Кентавра, так не усугубляйте ее, прекратите бой.
Повторяю, я представитель Оникса и уполномочен говорить от имени камрад-президента. И я говорю: сложите оружие, прекратите сопротивление — и вам будет прощение. Ваш предводитель, втянувший вас в эту идиотскую авантюру, мертв, так что все дальнейшие волюнтаристские действия бессмысленны и губительны прежде всего для вас самих.
К тем, кто не проявит глупости хотя бы сейчас, Оникс проявит милосердие. Даю слово — слово Оникса. А его слово — закон. Решайте: покаяться и быть прощенными или же окончательно разорвать все связи.
Каин подумал, что Виктор Баренцев и впрямь простит им все грехи, даже самые тяжкие. Ему для исполнения Плана нужны корабли. Конечно, где-то в космосе болтаются еще почти два флота, но они без экипажей. И потом эти спрятанные ото всех глаз корабли предназначаются метрополиям, для их вооружения.
Невольно напросилась следующая по логике мысль: а зачем ему эти корабли, каков следующий пункт Плана? Косвенно ответить на этот вопрос могла только древняя поговорка: если есть ружье, то оно обязательно выстрелит. А уж в кого, думать не хотелось, да и не до отвлеченных дум сейчас. Новую, столь же бессмысленную бойню бы не допустить.
— Командир, — тихонько произнес Сулейн, кивая на радар. — Сизый…
Каин коротко кивнул. Корабли Третьего Флота двинулись к месту боя первых двух.
— Конечно, кто-то может не поверить мне или просто струсить, понимая, что нарубил достаточно дров, и ужаснувшись их количеству, — продолжил Каин. — И я даже признаю, возможность есть неплохая, а именно — Сизый… он уже идет сюда, и кто-то может решить, что это неплохой шанс и переметнуться к нему.
Но подумайте вот о чем. На какой край новой битвы поставит вас Сизый? Уж конечно не в резерв, пожалев вас и корабли. Именно так, он поставит вас на переднюю линию! И подумайте, подсчитайте, долго ли вы, потрепанные в только что прошедшем бою, продержитесь?
А потому я предлагаю вам шанс искупить свою вину и, доказав ошибочность своего прошлого шага, встать на сторону Оникса. Примите правую сторону, сторону камрад-президента!
— Не слушайте его! — вмешался в монолог Иннокента сам Сизый. — Все, что вам наплел этот Ригель, полная чушня! Скумекайте сами, ну на кой вы Ониксу, предавшие его?!
— Как и тебе, Сизый, не правда ли?! — встрял уже Иннокент. — Признайте ошибочность своих действий, выступите против Сизого вместе со мной, и Оникс вас простит!
— Идите ко мне, и вместе с вами я сброшу Оникса! Я тоже мятежник, а мятежник мятежника поймет лучше, чем предатель и преданный, не правда ли?!
— Вы не мятежники! Вы оступившиеся, — чуть ли не в отчаянии выкрикнул Каин. — С кем не бывает?.. А вот Сизый — предатель. Он сам себя так назвал, значит, так оно и есть! Я спрашиваю вас: вы действительно считаете себя предателями?! Вы пошли за своим командиром — Кентавром, выполняли его приказы. Какие это были приказы — уже другой вопрос… Вы слепо шли за своим командиром. А перейти на сторону Сизого — полностью осознанный шаг и значит действительно стать полноценными предателями. Определяйтесь, на чьей вы стороне.
Каин почувствовал, что начинает проигрывать словесную битву с Сизым. Его доводы звучали убедительнее — что правда, то правда. И он не знал, чем их крыть, ибо, образно выражаясь, козырей у него не осталось.
— В эфире Тур… командир линкора «Стек». Вы оба хорошо поете, я аж заслушался. И, надо признать, оба правы… Одни мы в дерьме, кругом неправые. Как ни крути, мы и правда пошли за Кентавром, слепо или нет, главное то, что мы пошли против Оникса. Но Кентавр мертв, и нам нужно делать выбор, здесь Ригель прав. И тут, с какой стороны ни посмотри, нам ближе Сизый…
— Верно! — подтвердил Сизый. — Идите ко мне!
— Но слово Оникса… — обреченно выдохнул Иннокент.
— Я слышал только тебя, якобы спецпредставителя Оникса. Оникс тяжело ранен и наверняка знать не знает, что ты тут сейчас нам предлагаешь. Вот если бы он лично дал слово…
— Я даю тебе такое слово, Тур… — прозвучал трудно узнаваемый хриплый голос.
Вслед за голосом на экране в сетке помех появилось окошко нового участника беседы. Выглядел Оникс еще хуже, чем когда Иннокент его оставлял. Но, может, так казалось из-за помех? Положение не исправляло даже то, что он уже лежал не на окровавленном матрасе, на голом полу бункера, а на чисто застеленной кровати, правда, все в том же бункере. Хотя, может, именно эта чистота вокруг и делала Оникса более слабым, а вовсе не качество изображения.
— Считай, что все, что было сказано Ригелем, сказано мной… — прерывисто и с напряжением продолжил Виктор Баренцев. — Я прощу всех, кто вернется под мое начало… Вы действительно пошли за Кентавром в силу привычки… инерции… ведь он ваш командир, и вы просто привыкли ему подчиняться не задумываясь, как это требуется в бою… И это я понимаю. Именно это сделало нас сплоченными и сильными — дисциплина. Я также понимаю тех, кто слепо пошел за Сизым, потому что он их командир… Но сейчас для всех вас пришло время выбора…
Оникс замолчал, собираясь с силами, и продолжил:
— Выбирая, подумайте над тем, что станет с нашим Флотом в случае неверного выбора. Расколошматим ли мы его сами на потеху конфедератам, да так, что им потом не составит труда нас добить, или же мы останемся силой. Кто-то может наплевать на Флот и вернуться к прежнему ремеслу, но знайте… нельзя войти в одну и ту же реку дважды. К прошлому возврата нет… есть только путь вперед. Решайте…
Канал вновь начавшего терять сознание Оникса пропал. В эфире что-то кричал Сизый, призывая не слушать этого полудохлого, но ситуация стала складываться не в пользу командующего Третьим Флотом.
Сначала сгруппировались остатки Первого и Второго Флотов. Три-четыре корабля, правда, вначале решили принять сторону Сизого, но, увидев, что они в меньшинстве и за ними никто не последовал, быстренько отыграли назад, будто ничего не произошло.
Третий Флот продолжал сближение. Для него образовавшийся сводный Флот, который не так давно насчитывал пятьдесят кораблей, а теперь набирал чуть больше тридцати, и то изрядно побитых, в принципе не представлял больших проблем. Все корабли Третьего Флота целы, экипажи не измучены многочасовым боем.