Чтение онлайн

Заря ушла, и первые лучи солнца осветили верхушки домов, когда я выбралась из постели, слыша зычные команды деканов, собиравших своих подчиненных на умывание и зарядку. Поискав взглядом броню, я лишь вздохнула, и натянула на себя грязную, перепачканную сажей и грязью тунику, дробно постучав копытами к выходу.

На город неудержимо накатывался новый жаркий день.

Спустившись в общий зал, я сонно кивнула Хаю, попутно отвечая на приветствия опционов и опустилась за отдельный стол, за которым уже расположился командный состав кентурии. Похоже, ночь притупила впечатления вчерашнего дня, и глядевшие на меня пони были бодры, за исключением одного лишь Стоуна, но я не собиралась что-либо с этим делать. Лишь время могло притупить боль его потери.

Похоже, сваренная мной каша стала новым трендом [66] отряда, и раскрасневшаяся Минти, глупо улыбаясь от удовольствия, сновала взад и вперед, докладывая остатки каши в протянутые за добавками миски. И кто бы мог подумать, что именно тут, среди грубоватых вояк, в мятной пегаске откроются такие способности к кулинарии? Зачерпнув ложкой кашу, я только покивала головой, почувствовав на языке необычный микс из кусочков сена и слабой кислинки помидоров.

«Минти, если ты когда-нибудь решишь оставить службу – будь другом, черкни нам записку, ладно? Мы все хотели бы знать, в какой ресторан столицы нам нужно будет ходить, чтобы еще раз насладиться твоей стряпней» – ухмыльнулась я, глядя на зардевшуюся от похвалы пегаску, чьи крылья приподнялись от радостного возбуждения, под одобрительный стук копыт легионеров.

После вчерашних приключений, день прошел практически спокойно и даже как-то пресно. Вылечившийся от глубокой «мигрени» посол был груб и неприветлив, потребовав от меня обеспечить ему торжественную процессию до трапа корабля в день нашего отъезда из Камелу. Выслушав сбивчивый монолог коричневого единорога, я молча отодвинула его с дороги и ушла, отфыркиваясь от кислого запаха перегара, исходившего от ошарашенного чиновного пони.

Вернувшийся из таинственной отлучки Графит был вымотал до предела, едва не сорвавшись и не набив повторно морду сунувшемуся было к нему Бушу. Углядев мои взбешенные глаза, с которыми я шла к застывшим друг напротив друга пегасам, декан решил не обострять и тихо слинял, оставив на потом выяснение отношений. Посмеявшись над моим бухтением о «мающихся дурью жеребцах», Графит с удовольствием заглотал подогретую лично мной кашу, после чего крепко уснул, положив голову мне на спину и с глупой улыбкой обнимая, словно подушку, мой круп. Присутствие любимого неожиданным образом подняло мне настроение, развеяв ледяную сосредоточенность, которой я пыталась отвлечь себя от гнетущих мыслей и тревог. Я даже наплевала на верблюжьи страхи и ханжество, разрешив едва ли не половине своей кентурии, большую часть из которой составляли кобылы, совершить вылазку в город, чтобы порезвиться на местном базаре. Облаченные в доспехи и плащи, они шли под охраной десятка жеребцов, вооруженных остро наточенными копьями, так хорошо показавших себя в деле против полотняных верблюжьих доспехов. Хотя мои легионерши смогли и сами порвать немало губастых врагов, я решила, что минимальные приличия все же должны были быть соблюдены.

Наличие тяжелых сумок с золотом заметно подняло настроение в кентурии, повергнув часть моих подчиненных в прямо-таки неприличный восторг, родив среди легионеров первые шепотки о том, что потери товарищей – это, конечно, печально, но вот зато полученный приииииз… Запершись в отдельной комнате со своими офицерами, я разделила полученную сумму на несколько частей, выделив большую часть для раздачи подчиненным, в то время как меньшая часть должна была быть разменяна одним из опционов на привычные для нас эквестрийские биты. Те же, кто не собирался покупать местные, экзотические товары, могли свободно отказаться от своей доли, получив за нее эквивалент в битах из казны кентурии. Признаюсь, я немного нервничала, ожидая возвращения этой возбужденной толпы, и была только рада, когда Черри смогла отвлечь меня, наконец, поговорив со мной по душам.

Рассказ пегаски был прост, но выразителен. После своего бегства из Обители, пегаска, так и не ставшая стражем, скиталась из деревни в деревню, стараясь не задерживаться на одном месте и не попадаться на глаза другим пегасам. Перебиваясь добротой жителей глубинки, она двигалась на юг, в конце концов, оказавшись в Стэйблсайде. Жители южных окраин страны были прижимистыми и деловыми пони, а деньги, полученные от сердобольных фермеров и за поденную работу, быстро закончились, поэтому ей пришлось наняться матросом на судно идущее к берегам Камелу, едва ли не за миску прогорклой еды. Увы, пустынная страна не была тем оазисом счастья, которым ей рисовались дальние берега – заблудившись в припортовых трущобах, она быстро попалась шайке нищих, воспринявших ее как подарок судьбы. Поймав «голую» пегаску, они первым делом связали ее, а потом – оттащили местному факиху. Как и каждый верблюд, совершивший кхаджр в святые места, он носил черную ленту на грязном тюрбане и имел законное право толковать заветы Всеединого как ему заблагорассудится, сообразуясь при этом лишь со своим умом и понятием о Великом. Ответ был быстр и однозначен – «Если бы Всеединый хотел, чтобы ползающие по земле твари летали, он дал бы им крылья!». И тем же вечером, ночь в трущобах огласилась дикими криками белой пегаски, лишающейся своих крыльев.

– «Это… Это просто звери!» – всхлипывая, рассказывала мне Черри, пока я, засунув ее в глубокую, полную пенной воды бадью, скребла и терла ее шкурку, возвращая пегаске ее природный белый цвет – «Они кидали камнями мне по ногам, а потом, окружив меня, подбегали и изо всех сил били меня палками по крыльям, пока не сломали их в нескольких местах. Они заставляли меня попрошайничать возле рынка, а тех из пони, кто пытался проявить ко мне сочувствие – отгоняли криками и плевками. Они даже… Даже…».

– «Шшшш, все хорошо. Этот кошмар закончился» – бросив губку, я вытащила отощавшую, похожую на скелет подругу из бадьи и стала растирать жестким полотенцем – «Теперь ты с нами и поверь, никто больше не посмеет тебя обидеть. По прибытии на родину, я попрошу Бабулю и Кег осмотреть твои крылья, и со временем, я думаю, мы сумеем что-нибудь придумать».

– «Я боюсь, Скраппи, ты даже не представляешь, как я боюсь!» – прошептала почти белая пегаска, судорожно обнимая мое тело тощими, как рентгеновский снимок, ногами, рождая у меня смутное ощущение какой-то нарастающей тревоги и нехорошего предчувствия – «Я боюсь, что все это мой сон, и вскоре я проснусь в куче вонючих отбросов, придавленная весом очередного…».

– «Единственный вес, который теперь может тебя отяготить, это вес каши в твоем животе, до которой ты оказалась такой охотницей» – хмыкнула я, отбрасывая полотенце и провожая подругу на первый этаж, где свободные от службы и занятий легионеры подкреплялись обедом, приветствуя нас стуком копыт по груди – «Поверь, Черри – я ни за что не брошу тебя, ты слышишь? Поверь, что все твои злоключения уже закончилась, и просто дождись, пока мы не прибудем на родину. А теперь бери ложку – и начинай есть. Должна же я хоть когда-нибудь похвастаться перед своими подчиненными роскошными формами своей подруги или нет?».

Однако судьба еще не закончила свои игры. Разочаровавшись во мне, как в игрушке, она решила заставить меня страдать, выбрав при этом самый болезненный для меня путь – мучая моих близких и друзей.

Посольство освобождало особняк. Посмотреть на это зрелище пришло множество верблюдов, не смутившихся ни ранним утром, ни тяжелыми тучами, недобро заслоняющими жгучее солнце, медленно ползущее по небосклону. Упакованные с вечера вещи мерно покачивались на наших спинах, двух медленно ползущих телегах и даже на крыше посольского экипажа, неизвестно какими путями доставленного верблюдами из Эквестрии. Может быть, так они попытались подсластить послу горькую пилюлю, прописанную ему на приеме, но я была только рада такому повороту дел, и с удовольствием затолкала в нее Черри, сердито напомнив послу, что это его долг и обязанность – заботиться о попавших в беду соплеменниках и мирно предложив ему не выражаться при моей подруге в мой адрес. В противном случае, пообещала я взбешенному единорогу, мне лично придется попросить свою темную покровительницу, чтобы единственным делом, которого он мог бы добиться в отдаленном будущем, была бы чистка дворцовых сортиров.

Заполонившие улицы верблюды неохотно раздвигались при нашем появлении, и занятая тем, чтобы побыстрее освободить дорогу для нашей процессии, я пропустила момент, когда в нашем тылу началось какое-то брожение, вскоре, переросшее в полноценный конфликт с размахиванием различными колюще-режущими предметами. Улочка была слишком узка для моих гипертрофированных пархалок, и когда я протолкалась к карете посла, отряд хорошо вооруженных дромадов и бактри уже утаскивал что-то белое, извивающееся на их спине.

– «В чем дело? Где Черри?» – рявкнула я, с треском открывая дверь в экипаж и мрачно глядя на высунувшегося из него посла – «Куда они потащили ее, посол?».

– «Это были верблюды самого шехрияра!» – прошипел Мейджик Флейвор, отталкивая меня прочь осветившей его рог магией телекинеза – «Они что-то кричали про скрывающуюся распутницу, после чего утащили ее прочь, сунув мне под нос какой-то папирус. Похоже, это был буюрулду самого правителя, поэтому вы вряд ли что-то сможете сделать для своей знакомой. Эти верблюды очень щепетильно относятся к видимости исполнения своих законов, и если они сочтут, что она послужит отличным примером для наказания…».