Чтение онлайн

– «Что ей грозит?» – негромко спросила я единорога, следуя за ним в строю своих легионеров, с угрожающим видом сопровождавших семенивший перед ними отряд стражи, на спинах которой я увидела белые перья безвольно свесившихся крыльев пегаски – «С чего бы это такое рвение?».

– «Вы так ничему и не научились, Раг!» – раздраженно зашипел посол, дергая преющей под нелепым цилиндром головой – «Всю дорогу окружавшие нас верблюды радостно орали про владыку, шехрияра, посетившего этот город. Похоже, кто-то решил выслужиться перед этим самодуром и доставить ему удовольствие от созерцания показательного наказания чужестранки, нарушившей заветы Всеединого. Я не знаю, что можно сделать для нее. Наиболее разумным было бы…».

– «Ни слова больше!» – предупредила я Флейвора, до боли стискивая зубы под своим шлемом – «Посол, попробуйте сделать хоть что-нибудь. Используйте ее арест как повод обратиться к самому владыке, ведь это неплохой способ обратить на себя внимание. Посол, вы же представитель нашей могучей страны! Вспомните, что за вашей спиной не только сотня копий, но и гнев двух древних богинь и вся мощь нашей Гвардии, не говоря уже о Ночной Страже. Торгуйтесь, обещайте, делайте что хотите, только вытащите ее оттуда, и я клянусь, что буду лично драить ваш сортир!».

– «Я не ожидал услышать это от вас, кентурион» – неожиданно спокойным, «нормальным», без жеманства, голосом откликнулся единорог. Усиливающаяся духота заставила его все-таки снять с головы высокий цилиндр, подставляя голову едва ощутимому, прохладному ветерку, своей влажностью обещающему скорую непогоду – «Ладно, попробую что-нибудь предпринять. Знаете, а я ведь даже не знаю ни одной молитвы нашей принц… Богине. Ладно, я пойду!».

«Вот так и раскрываются характеры люд… пони» – думала я, распихивая плечами сначала своих легионеров, а затем – опустившиеся мне навстречу кривые сабли стражи. Приняв на нагрудник новой, вытащенной из запасов обычной брони посверкивающие булатным узором лезвия, я искренне пожалела, что так обошлась со своей старой броней. Сопровождаемая выкриками следовавшего за мной посла, я вышла на площадь, на которой уже был построен небольшой помост, покрытый множеством богатых ковров. Десятки богато расшитых подушек были раскиданы по расписным, пушистым поверхностям, на которых располагались важные, дородные верблюды, с усмешкой поглядывавшие на толпу, запрудившую площадь и соседние улицы и на высыпавшую на эту же площадь кентурию пони, ощетинившуюся острыми копьями, которыми вившиеся над головами щитоносцев-земнопони пегасы держали на расстоянии не рисковавших приближаться к ним верблюжьих воинов. Часть вельможных губанов с некоторой тревогой посматривала на небо, с которого уже падали редкие капли собирающегося дождя, в то время как на возвышении, перед самим помостом, пара деловитых бактри быстро прикручивали белое тело пегаски к какой-то широкой, покрытой белой холстине скамейке.

«Блядь, они что, хотят ее… Обезглавить?!».

– «Хавра, йа нэзнаю, чито йа магу сдэлат!» – прошипел рядом со мной знакомый голос. Подняв глаза, я увидела Угмара айль-Хаткана, с сочувствием глядевшего мне в глаза. Молодой багадыр был зол и растерян, яростно теребя свой тюрбан – «На правах аднаго из силнеших багадыроф йа абращался к шехрияру, но другие багадыры, старээ и сильнее мэня, отвэргли маю просбу, высказавшись за наказаний твой падруги! Мой атэц сабираэт своих друзэй и друзэй их друзэй, ибо уже нэ вазможно тэрпет этот самодур!».

– «Что они хотят с ней сделать?» – напряженно спросила я, глядя на посла, раболепно кланявшегося кому-то на помосте, кто был скрыт от нас горбами богато одетых верблюдов.

– «Минэ очен жаль, Хавра, но ани хатят наказать ийо за распутства! Жаловавшийся нищие дромады гаварыт, она завлекла их в сваи сети и таргавала сваим тэлом, а вчера пазвала сваых друзэй, каторые накинулысь на них, отобрав адэжду, дэньги и прочий достаток. Байус, ани захотят наказать йийо элькурмэ эссаби… Мужайся, систра!».

– «Элькурмэ? Никогда не слышал о таком. Сами слова мне знакомы, но складываются они в полную бессмыслицу» – признался Флэйвор, кланяясь весь путь по дороге от помоста до нашей кентурии в сторону группы чиновных верблюдов – «Какая-то пленительная лоза из вина… Прости, кентурион, я ничего не смог сделать. Шехрияр с самого утра очень зол – куда-то пропал его маг, игравший важную роль при его дворе, и чтобы развеять скуку, ему предложили посмотреть, как будет проходить наказание пони, которого он никогда раньше не видел. Боюсь, я очень ошибался в этом повелителе, считая его образцом вкуса и воспитанности».

«Блядь, что же делать? Что же делать…» – лихорадочно думала я, видя, как к скамейке, на которой должно было состояться «наказание», спускается облаченный в черные одежды верблюд, и увеличивается количество стражи, окружающей нашу кентурию полукольцом из сабель и копий – «Да не могу же я смотреть, как будут измываться над моей подругой местные аборигены!».

– «Боюсь, мы ничего не можем сделать, кентурион» – настойчиво проговорил посол, пытаясь оттеснить меня прочь. С тем же успехом он мог бы бодать стену дома – «Прошу вас, давайте уйдем…».

– «Нет!» – я увидела Рагума айль-Хаткана, быстрым шагом вышедшим на площадь. Высоко вздымая перед собой какую-то толстую книгу, он шел к помосту, гортанно крича сквозь сжимающие деревянную обложку зубы что-то ритмично-певучее, заставляя бросившихся ему навстречу стражников остановиться и пропустить богато одетого кет-худу. Забурлившая группа богачей на помосте раздалась – и исторгла из себя того, кого я даже и не думала когда-либо встретить – навстречу предводителю двора вышел тот, кого боялись в этой стране едва ли не больше, чем самого Всеединого. Мягкой походкой настоящего воина, навстречу Рагуму шел сам шехрияр.

Стоявший напротив дородного дромада верблюд был подтянут и бодр. Брезгуя богатыми одеждами своих чиновников и слуг, он был одет в простую, длинную попону, спускавшуюся практически до земли, с нашитыми на ней металлическими бляхами образующими какой-то узор, напомнивший мне рисунки на стенах вчерашней пирамиды. Блестевшее сталью одеяние гармонично сочеталось с богато украшенными ножнами сабли, по обычаю всех верблюдов, пристегнутой к его правой ноге, и каждое движение, каждый жест и поворот головы, выдавал в нем существо, способное бить самому и получать удары, стойко выдерживая боль. Глаза дромада нехорошо сверкнули, когда, повернув голову, он лениво кивнул в мою сторону, и я неохотно пошла в сторону помоста, слыша за своей спиной частое дыхание разволновавшегося посла.

«Глупый прожигатель жизни, говорите?».

– «Ты понимайт мой речь, существо?» – спокойно осведомился шехрияр, обходя вокруг распятой на холстине пегаски и вновь приближаясь к нашей группе, по указанию сопровождавших нас стражей замершей за три шага от владыки – «Ты отвечай минэ, ты ли эта загадочни Хавра, о который толковал мой кет-худу?».

– «Я не имею ни малейшего понятия о том, кто эта хавра, о которой толкует столько народа» – почтительно, но без малейшего подобострастия ответила я, стараясь не пыхтеть слишком громко под забралом своего шлема – «Я всего лишь хочу спасти свою подругу, попавшую в неприятности в чужой стране, и смиренно прошу…».

«Смирение? Мы ни ценим эта качество, нэ-Хавра» – презрительно скривился молодой шехрияр, закончив разглядывать бедра Черри, раскрывавшиеся перед его взглядом, словно экзотический цветок – «Сриди маиго народа уважаемы лишь те, кто можит долга и непреклонна идти к своей цели. Те, кто ни пабаится труднастей и рискнет, встав на пути песчаный буря. А есть ли среди вас те, кто способен на такоэ?».

– «Я думаю, что да».

– «Нинада думать!» – отмахнулся от меня верблюд, со скучающим видом поворачиваясь ко мне задом – «Нинада прасить или малить, нэ-Хавра. Мой улэма еще поплатица за попытку обманут миня сваим быстрым и хитрым умом, но сийчас – сийчас мине обещали зрелища, способный ублажить мой взор, посему, подите прочь».